Жажда скорости (ЛП) - Тоул Саманта - Страница 29

— Просто чтобы ты знала, больше всего мне бы хотелось станцевать с тобой танец, который был бы чертовски неправильным.

Черт подери, что?

Мой взгляд возвращается к нему, но по его голубым глазам невозможно ничего понять.

Прежде, чем у меня появляется возможность заговорить, он спрашивает:

— Сколько парней у тебя было?

Я в удивлении откидываю голову назад.

— Э, что?

— Я спросил, сколько парней у тебя было.

— И для чего конкретно ты это спрашиваешь?

— Любопытство.

— Знаешь, что оно сделало?

— Ага, сгубило кошку — и его удовлетворение ее воскресило, так что я рискну. Сколько парней, Андресса?

("Любопытство сгубило кошку" лишь первая часть английской пословицы. Вторая часть пословицы звучит "но удовлетворение ее воскресло".)

Улыбаясь его остроумному замечанию, я решаю сдаться и ответить на вопрос.

— Парочка. Ничего серьезного.

— Парочка? Я думал, там целая очередь.

Я одариваю его взглядом.

— Это тебя шокирует, но нет. Не все мужчины хотят встречаться с "машинной обезьянкой".

(Прим. пер. "grease monkey" в русском языке переводится как "автомеханик", и в мире это просто сленговое выражение без подтекста. Каррик же разбирает определение по отдельным словам, для чего был сделан практически дословный перевод.)

— Машинной обезьянкой? — кашлем он прикрывает смех. — Господи, это даже и близко не верно. И ты ошибаешься касательно того, что мужчины не хотят "горячую как сам секс" женщину, копающуюся под капотом. Поверь мне. Нет ничего сексуальнее.

Горячую как сам секс женщину...

— Когда ты в последний раз была в отношениях?

Его вопрос застает меня врасплох. Я все еще в оцепенении от "горячей как сам секс женщины".

Но его вторжение в мою личную жизнь заставляет меня нахмуриться.

— Господи, Каррик, в чем дело? Время допроса?

— Это называется узнаванием тебя получше.

— Ты уже знаешь меня.

— Я не знаю всего.

— Тебе нужно знать все?

Его глаза темнеют... становятся глубокими, подобными бездне, в которую я с легкостью могу провалиться.

— О тебе? Да, все.

Мое сердце пропускает добрых десять ударов прежде, чем вернуться к своему прежнему ритму.

Глотая, я пытаюсь восстановить дыхание, которого Каррик меня лишил на мгновение.

— Ну, для узнавания меня есть вещи куда более интересные, нежели история моих отношений, — бормочу я.

— Я предупрежден, а теперь просвети меня.

— Ладно, — оскорбилась я. — Парень у меня был, эм... — Марчело, но можно ли это назвать отношениями? Мы встречались всего два месяца, и приличную часть от этого времени я была в дороге с командой. — Около двух лет назад, — заканчиваю я.

— У тебя не было парня два года?

Не могу сказать, в шоке он или в ужасе. А может и то и другое. Из-за этого я чувствую себя обеспокоенно и неловко.

— Нет. Я сказала, что у меня два года не было отношений, а не что у меня не было никого.

Вообще-то было кое-что... дерьмо. Ладно, эта цифра не так уж далека от двух лет — около восемнадцати месяцев назад, то есть полтора года. Какого черта я делаю? Неудивительно, что я для него настолько сексуальна. Я лишаю свое тело секса слишком долго.

— Я слишком занята. — Это прозвучало, как попытка защититься, но я ничего не могу с этим поделать. — И, если ты не заметил, когда ты работаешь в гоночном бизнесе, для встреч остается не так много времени. — Не то чтобы это его останавливало, но ведь на самом деле он не вступал в отношения.

— Как его звали?

— Кого?

— Парня, с которым ты встречалась два года назад.

— Марчело.

— Звучит так, словно он сутенер.

Я засмеялась так, что затряслись плечи.

— Он был нормальным. А у тебя?

— У меня? Парня у меня не было, особенно с сутенерским именем Марчело, — бесстрастно заявляет он.

Я игриво толкаю его в плечо.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Девушка. Колись.

— Одна.

Я ощутила острый укол ревности. Если бы он сказал десять, я бы чувствовала себя лучше. Но если у него была всего одна девушка, это значит, что она покорила его сердце. Возможно разбила его, и с тех пор и по сей день он ведет себя как игрок.

Я фокусирую свой взгляд на чем-то за его плечом, словно там обнаружилось нечто, привлекшее мое внимание, чтобы он не смог увидеть в моих глазах то, что сейчас невероятно легко прочитать.

— Как долго вы были вместе?

— День.

— День? — переспрашиваю я ошеломленно. Я снова смотрю на него, мои глаза широко распахнуты от испытываемого шока. Остатки ревности смело прочь.

— Да... — Он грустно выдыхает, что поражает меня в самое сердце. — Ее звали Пэйтон Эйхерн. Я был по уши влюблен, а она кинула меня ради гребаного Томми О'Коннора, а все лишь потому, что он подарил ей бусы. Я так и не оправился. Она испортила меня для всех последующих женщин.

На моем лице написано смятение.

— Мне было шесть, — усмехается он.

— Ты идиот, — хихикаю я. Я на самом деле, блин, хихикаю. Какого черта со мной происходит?

Кроме того факта, что я становлюсь самой что ни на есть девочкой, я бы сказала, что это от расслабления. Мне стало спокойно, потому что никто еще не завладел его сердцем.

Почему, Энди? Потому что сама хочешь обладать его сердцем, им самим?

— Я идиот. — Меня поражает серьезность в его голосе и мое внимание снова обращено к нему.

Его глаза встречаются с моими, и что-то неизведанное в его взгляде пленяет меня. Я хочу познать это. И то, насколько сильно я хочу знать, что он таит, пугает меня до чертиков.

Песня Ашера заканчивается, начинается песня Рианны "Diamonds".

— Я сожалею о том, что случилось в Китае, — мягко выговаривает он слова.

Я устремляю взгляд вниз, мое сердце упало. Я ослабляю хватку, немного разжимая пальцы, которыми сжимала пиджак.

— Я знаю, — легкий вздох. — Ты уже говорил это. А я тебе уже отвечала, что ты не сделал ничего плохого.

Пальцами он берет мой подбородок, приподнимая мое лицо.

— Именно что сделал. Я доказал, что являюсь всем тем, что ты обо мне думаешь. Ты прекратила наш поцелуй, думая, что я игрок, что я использую женщин.

— Ты и используешь женщин, а также ты игрок. Но это не единственная причина, почему я прекратила целовать тебя.

Он хмурится, возвращая свою руку на мою талию.

— Тогда почему?

— Потому что я не вступаю в отношения с гонщиками.

— Ты часто повторяешь это.

— Потому что так оно и есть.

— И почему именно ты не вступаешь в отношения с гонщиками?

— Помимо того, что я работаю на них... на тебя, — я окидываю его серьезным взглядом, прежде чем отвернуться в сторону, — у меня есть на то свои причины.

— Те, о которых ты не собираешься мне рассказывать?

Я смотрю ему в глаза, взглядом отвечая на поставленный вопрос.

— А если бы я не был пилотом? Тогда ты бы занялась со мной сексом?

Мое тело вздрогнуло от его слов, и он почувствовал это. Ему определенно нравится моя реакция. Я могу это утверждать по улыбке, что затрагивает уголки его губ.

— Господи, ты такой чертовски... прорывной.

— Ты ничего не добьешься в жизни, если будешь отступать.

У него на все есть ответ?

— Как мы вообще перешли от темы обо мне, не вступающей в отношения с гонщиками, к нашему с тобой сексу?

— Мы пока еще не дошли до секса. Поверь мне. Когда это будет, ты узнаешь.

— Пока еще?

— Именно. А теперь отвечай на вопрос.

Как мне отвечать? Рядом с ним сложно сконцентрироваться — его запах наполняет мою голову, а руки трогают меня, затуманивая легкой дымкой мое здравомыслие.

— Ты мой друг, Каррик... — Моя речь замедляется, я растягиваю слова.

— Это не ответ. И причина того, что ты не можешь ответить в том, что ты боишься.

Боюсь — не то слово. Я в ужасе. В ужасе от того, что все это значит. К чему ведет. Ведь если он сделает движение навстречу, то я знаю наверняка, что не буду способна остановить его... потому что не захочу.