Попытки любви в быту и на природе - Тосс Анатолий - Страница 12

То есть вообще сформировалось вполне полноценное, полнокровное правительство, хоть бери и на коммерческие рельсы переводи. Но мы не переводили, нам и без рельсов неплохо было.

Инфанту тоже скоро наскучило без портфеля, и опекунский совет назначил его, не мудрствуя лукаво, на пост «Министра Внутренних Сношений». С чем Инфант без труда, а даже порой с удовольствием, справлялся. Вот как сейчас, например, сидя у себя в коммунальной квартире на какой-то Ямской-Тверской и вставляя чудаковатые вопросы в план готовящейся операции.

Глава 5

ЗА ДВОЕ СУТОК И ДВАДЦАТЬ ДВА ЧАСА ДО КУЛЬМИНАЦИИ

— Итак, репетиция назначается на послезавтра, — сообщил я. — Сразу генеральная, чтобы роли выучили и слова знали назубок. Я вам завтра расписанные диалоги раздам. Хоть всю ночь учите, но чтоб без заминки от вас отскакивало, а главное, чтоб без импровизации ненужной обошлось. Я утром в Сокольники съезжу, полянку подходящую подберу. Чтобы глухая была, но и живописная одновременно. А послезавтра мизансцены все отработаем, чтобы все свои места знали.

Профессионал, — снова восторгнулся мной Илюха. — Як тому, Инфант, что посмотри, как человек ответственно к делу относится, как беспокоится за него. За тебя, Инфант, иными словами. Оправдывает высокое звание «Министра Внешних Сношений». Вот если бы все в нашей стране так преданно к своему делу подходили, то и стабилизационный денежный фонд можно было бы не копить по кубышкам, а на благо народа пустить. А если, как сейчас, сгоряча его пустишь, то народ во имя собственного блага весь фонд и умыкнет незаметно. Понимаешь, Инфант, в чем экономическая трагедия всей страны? Фонд имеется, пустить его хочется, просто невтерпеж иногда становится, а нельзя. Исчезнет сразу весь фонд, враз существовать перестанет. Это я тебе как экономист говорю. Сечешь?

Но Инфант не сек.

— Чего? Кого на благо стабилизировать будем? Там же, в парке, что ли? А кто такая Фонда? Артистка, что ли? Джеймс? Она что, тоже в лесу будет с нами репетировать?

Илюха снова вопросительно посмотрел на меня, я снова внимательно вгляделся в Инфанта. Нет, на сей раз он не чудил. Он был искренен — экономические проблемы страны его действительно нисколько не затрагивали. Его и собственные-то не особенно затрагивали.

— Кстати, а Инфант прав про актрису, — непредсказуемо заметил Илюха. — Кто на репетиции будет девушку Инфантову представлять? Ненатуральная репетиция без девушки получится.

— А действительно, кто? — ответил я вопросом на вопрос.

И мы бы снова стали долго думать, но тут зазвонил телефон.

— Жека, — объявил Инфант и включил громкую телефонную связь, потому что про Жеку нам всем было интересно. Да и ей про нас про всех не меньше.

— Так чего вам надо было? Зачем звонили? Опять весь процесс мне поломали, — начала сетовать она.

— Отстрелялась? — в свою очередь спросил я.

— Ну да, только все мимо цели, — вздохнула она в телефон.

— А чего так быстро? — задал Инфант нетактичный вопрос, но Жека лишь снова вздохнула.

— Не переживай… подумаешь, быстро, — утешил я ее. — Быстро — это ерунда, со всеми иногда случается. К тому же не забывай: есть стайеры, а есть спринтеры. И не так, что стайеры обязательно лучше спринтеров подготовлены. Иной спринтер так свою короткую дистанцию прошпарит, что все вокруг задыхаются от восторга.

— Да какой там восторг! — раздался подломленный Жекин голос. — Не было восторга! Вообще ничего не было! Не получилось у нас.

— А… — начал злорадно посмеиваться Инфант, которому идея, что не получаться может не только у него, была просто как бальзам на больные части тела. — Сплоховал, значит, паренек.

— Да при чем тут паренек? — эмоционально разнесся по комнате Жекин голос. — У меня самой не получилось…

Теперь пауза наступила на нашем конце — недоуменная, вопросительная. Мы осматривали друг друга, и в каждом нашем взгляде звучал вопрос:

«Как такое может быть? Может, мы не понимаем чего? Надо же, столько, казалось бы, прожили, казалось бы, было время разобраться во всем. А не понимаем…»

— Как это, не получилось? Как у тебя может не получиться? — обратил я к Жеке наше общее изумление.

— Да вот так, не получилось, и все. Я же говорю, одни придурки попадаются, особенно последнее время.

— Неужели спазм? — неуверенно проговорил Илюха. — Неужели полное закрытие шлюзов? Неужели все это не выдуманные детские сексуальные страшилки, а совершенная реальность?

— Какой спазм? Какие шлюзы? Вы чего, ночью по Москве-реке сплавлялись? — тут же заинтересовался Инфант, которого родители в детстве от сексуальных страшилок, видимо, оберегали.

Но ему, как всегда, никто не поспешил разъяснять.

— Да откуда там спазм? Спазмы только у вас бывают. Говорят, они вам облегчение приносят, хоть и не продолжительное, — еще более занервничала Жека. — Говорю, не получилось, и все! И вообще, дураки вы все…

Тут мы поняли, что она на самом деле огорчена неудачей и не надо больше заострять — с кем, в конце концов, не бывает? А наоборот, надо заострять на светлом и позитивном.

— Слушай, Жек, — смахнул я с себя оцепенение. — Давай двигай к нам.

— Да… — засомневалась Жека, — а зачем?

— Есть дело, — пообещал я ей. — Да и вообще у нас веселее, и стрессов никаких, и ответственности. Никто тут у нас ни время не замеряет, ни дистанцию. Каждый управляется, как силы и умение позволяют. И никаких нареканий со стороны, никаких претензий.

— Ну ладно, сейчас приеду, а то хвостик чего-то совсем поник, — пообещала она, и голос ее оборвался где-то в подземных телефонных кабелях.

Мы задумались.

— Как это у женщины может не получиться? — обвел я вопросительным взглядом сидящих в комнате мужчин.

Но те лишь молчали и обводили ответными взглядами меня.

— Стариканер, — спросил Илюха, когда первое оцепенение с нас немного сошло, — о каком хвостике она в конце разговора упомянула? Про хвостик ты ничего никогда не рассказывал.

— А… — протянул я двусмысленно, — есть у нее один небольшой хвостик.

— А копыт у нее нету? — как всегда вышел за грань разумных фантазий Инфант, и я вопрос проигнорировал.

— Давай, давай, докладывай про хвостик, — начал настаивать Б.Б., и мне пришлось уступить. Не сразу, но в результате.

— В общем, это все несколько лет тому назад было, — начал рассказывать я. — Года четыре, а то и пять. Помнишь, Б.Б., ты меня тогда порекомендовал консультантом в компанию по производству… — тут я задумался. — В общем, не помню, по какому именно производству, но это и не важно. Ведь для нас, для тех, кто с открытой душой к делу подходит, да так, чтобы каждый раз по нестандартному, еще не проторенному пути пройти, нам, в общем-то, и не важно, откуда эти пути выходят и куда потом заворачивают. Нам все равно: бизнес ли из кризиса выводить, книги ли сочинять, живописью ли увлекаться, или вот, например, как сейчас, направлять Инфантову женщину по сексуальному направлению в сторону Инфанта. Мы, можно сказать, универсальные — нам главное, чтобы задача была позаковырестее и чтоб наш полет не ограничивал никто. Потому что если мы уже взялись не на шутку, то нам разбежаться как следует требуется перед взлетом. Вот из такой мы породы людей…

Тут они оба — и Инфант, и Илюха — закивали с пониманием головами, соглашаясь как бы.

— Короче, вот они меня и наняли, чтобы я все их бизнес-проблемы развеял по ветру. Контора эта, куда я наведывался, располагалась в большом здании, этажей этак на двадцать, и на каждом находилась тьма других служебных контор. А по соседству, совсем близко, располагался спортивный комплекс, типа фитнес, и в том числе два крытых теннисных корта. И вот многие сотрудники из нашего здания объединились и арендовали на этих теннисных кортах вечерние часы.

Инфант с Илюхой снова с пониманием закивали головами.

— Проблема тем не менее заключалась в том, — продолжал я, — что никто из собравшихся в теннис как следует играть не умел. Особенно женщины. Но всем страстно хотелось научиться. Опять же, особенно женщинам. Вот я и организовал женскую тренировочную секцию по игре в теннис.