Попытки любви в быту и на природе - Тосс Анатолий - Страница 13

— А ты разве сам умеешь? — засомневался во мне Инфант.

— Не умею, — ответил я честно. — Вернее, кое на что я по телевизору насмотрелся — например, как ракетку в руках держать, как замахиваться и прочие технические тонкости. Но так, чтобы играть, в полном смысле этого слова, с этим у меня действительно не все ладно. Впрочем, те, кто в теннисе разбираются хорошо, те знают, что там от азов до игры — дистанция редко проходимая. Ну а мы с азов, как и полагается, начали. К тому же одно дело — уметь играть самому, другое — учить других. Разные совершенно вещи. А я к тому, чтобы учить других, всегда тяготел. Тем более женщин, стремящихся к интеллигентной и изящной игре в мячик.

— Ну это понятно, — согласился Инфант.

— Так вот, там у меня организовалась достаточно приличная группа теннисисток. Во всех отношениях приличная — по возрастным данным, по внешним и даже по спортивным. А некоторые так вообще одаренными оказались, и тоже во всех отношениях. Не хуже, чем в штатовской школе Боллитери, которая тоже в основном на хрупких плечах наших девушек выезжает. И вот среди большого числа участниц я и состоял теннисным руководителем и единственным тренером.

— Молодец, стариканер, — одобрил Илюха. — Грамотно ты все тогда организовал. Я теннисисток твоих совсем неплохо помню, эффектные были теннисистки. Все в белом приходили и в коротком, многое на теле обнажающем. А зимой, когда вокруг тебя большинство людей плотно одеты, по обнаженным кусочкам тела особенно остро скучаешь. Именно почему-то зимой.

Зимой вообще многое по-другому высвечивается, — согласился я. — То, что летом воспринимаешь как должное, что и не замечаешь даже, по всему этому зимой порой тосковать сильно начинаешь. И не только мы начинаем, женщины тоскуют пуще других. Оттого они игру в теннис и полюбили так искренне, что она напоминала им о летней, праздной безалаберности. В движениях напоминала, и в одежде, конечно, тоже. Ведь в теннисе для женщины что главное? Главное — не голы забивать и даже не по мячику метко попадать, а в правильную спортивную одежду переодеваться. Чтобы обязательно маечка обтягивающая и юбочка коротенькая, сильно выше коленок, и чтобы носочки чуть-чуть до лодыжек не доставали. Да так, чтобы все это идеально белое было и приятно пахло свежестираным. А еще чтобы все мужчины, и особенно мужчины-тренеры, типа меня, глазели на тебя, не скрывая вожделения. И даже об этом трахнутом теннисе позабывали на некоторое время.

Тут я выдержал небольшую паузу.

— Вот поэтому я в спортивных штанах или в шортах просто не допускал никого к тренировкам. Потому что дисциплина в спорте — немаловажная вещь.

— На Уимблдоне, кстати, точно такие же требования, как у тебя, — поддержал меня Илюха. — Исключительно белые короткие юбочки и никаких шортов. Потому, видать, он из всех теннисных турниров и стал самым авторитетным.

Следующий самый важный после юбочки элемент в теннисе, — продолжил я, — это стойку правильную научиться принимать в ожидании подачи соперника. Так чтобы ножки в коленках согнуты чуть-чуть и в стороны немного разведены, и прогиб в спине, и наклон всего корпуса несколько вниз. Да чтобы желательно задняя, нижняя часть спины, та, что многими называется «попкой», назад отчетливо отходила и выделялась там отдельно, просто жила автономно сама по себе. От остального тела — автономно. Итак, стал я своим курсисткам вырабатывать эту хорошо знакомую нам по повседневной жизни, вполне естественную для любой женщины стойку. А если кому и не по повседневной знакомую, то, во всяком случае, по страницам иллюстрированных журналов.

— Ага, — сказал Инфант, видимо, припоминая что-то.

— Потому что в судьбе любой женщины эта стойка много чего значит, а для женщины-теннисистки ее и переоценить невозможно. И что странно: ведь кажется, не сложно правильную стойку принять, кажется, у всех должно легко получаться? А получается далеко не у всех.

— Да, не у всех, — подтвердил вслед за мной Илюха. — Потому что тут природный талант требуется. А у кого-то его нет. А у кого-то еще не сформировался как следует. — И он тоже качнул обеспокоенно головой.

Хотя бы взять тех же теннисисток, — продолжал развивать я тему. — Мало того что они сами женщины, так еще и профессионалки. А ведь не у каждой абсолютно правильная стойка выходит. Хотя сколько они на корте времени проводят, тренируются? А не выходит… Вы думаете, почему наши теннисные девчонки во всем мире сейчас такие популярные стали. Потому что наша российская теннисная школа наконец-то правильную стойку для женского тенниса разработала. И некоторые, которые особенно способные, ее освоили. И как выяснилось, у тех, у кого она наиболее удачная, им в соревнованиях побеждать совершенно не обязательно. Главное — выйти на корт и правильную стойку перед телевизионной камерой занять.

— Потому женский теннис и опережает по популярности мужской, — подтвердил мою мысль Илюха.

— Вот и я по тому же теннисному пути со своими подопечными и пошел. Так что мы в основном и занимались разучиванием и постановкой этой позы. Сейчас опишу технологию. Из моих курсисток выстраивается очередь. Первая из очереди занимает середину корта и стоит, расслабленно оперевшись на ракетку, не зная, чего с ней делать и откуда чего ожидать. А тут незаметно подбираюсь я и бью ее сзади под коленки, так что она оседает в них немного. При этом я одновременно обхватываю ее рукой за живот и тут же вытягиваю его назад, но так, чтобы грудь, наоборот, двинулась максимально вперед. Вот так к нужной стойке ее и приноравливаю, формирую навык. Который в любом случае ей в жизни еще не раз пригодится.

— Молодец, молодец, — закивали головами мои слушатели. — Нужное, полезное дело затеял.

А потом учу ее в такой позе еще пару раз невысоко подпрыгнуть и, главное, внимательно сконцентрироваться всеми органами чувств. Потому что подача соперника может начаться в любой момент. И надо быть всегда к ней готовой. А как курсистка достаточно сконцентрировалась, меняю ее на другую, даже если следующая уступает в спортивной одаренности предыдущей. Потому что для тенниса, как и для жизни в целом, мы все равны. И все в равной степени должны попробовать.

— Это точно, — добавил Инфант, о чем-то немного вздыхая.

— В общем, — заключил я, — они все очень довольны оказывались, и очередь с каждым занятием все росла и росла. А вместе с ней и слава обо мне. Добрая народная слава.

— И что, никто не обижался? — удивился Илюха. — Ну, что не одна она у тебя, а целая очередь. Которую ты, исходя из своих же слов, рукоприкладствовал поочередно.

— А чего им обижаться? Они ведь на приеме у врача не обижаются, что у того не только одна пациентка. Ну а насчет прикладства всякого разного… Знаете, друзья, какой я самый главный урок извлек?

Все насторожились, желая услышать про урок.

— Я понял, что ради игры в теннис женщина многое может простить. Тренеры — они ведь как те же врачи или, скажем, партнеры в балете — какие перед ними секреты? Никаких! Ни секретов, ни запретов. Потому что если она тебе доверилась в чем-то одном, то и во всем другом ей необходимо тебе доверять. Тут главное — начать с какого-то одного доверия, чтобы оно за собой все остальные потянуло. Вот они и доверяли мне беспредельно.

— Ну и как, научил ты их в теннис играть? — раздался следующий вопрос из зала.

— Знаете, — философски заметил я, — это смотря что под теннисом понимать. Там ведь куча всяких сложных технических трюков имеется. Конечно же, всех их передать своим ученицам я не смог, сам не очень умею, да и слишком много учениц оказалось в результате. Вот если бы индивидуальные занятия — тогда другое дело, а так пришлось только по азам пройтись, по базовой технике. Но некоторые в стойку стали вставать довольно-таки бойко, их даже особенно и переучивать не потребовалось, так, под коленки разок подтолкнуть, и достаточно. В общем, молодцы девчонки оказались.

— Ну а удары? — не отставали от меня с вопросами слушатели.

— Какие удары? — попросил уточнить я вопрос.