У волшебства запах корицы - Мамаева Надежда - Страница 41

— Значит, наследник престола заделался профессиональным подрывником?

От вопроса, сказанного будничным тоном, демон вздрогнул.

— Как догадались? — спустя несколько мгновений спросил он, уже без обиняков и экивоков. На этот раз его голос был сухой, я бы даже сказала, отдающий канцелярщиной.

— Если вы алхимик, то даже по остаточным следам работы с реактивами и взрывсмесями можно узнать многое.

Дейрий непроизвольно глянул на штанину.

— Маленькая деталь, выдавшая с головой, — задумчиво протянул он, а уже в следующий миг воздушной волной меня опрокинуло, прокатило по дернине, а потом приложило о ствол ближайшего дуба.

Пока приходила в себя, демонюка споро, невесть как высвободившимся из пут хвостом, начал ослаблять веревки на руках.

— Давай вставай, некогда прохлаждаться! Этот козлорогий пусть не алхимик, но маг, как оказалось, приличный! — заверещал Фир, забыв о конспирации. — Чистую волну силы, не требующую заклинаний и пассов, высвободил, зараза!

Демону сейчас было немного не до меня, потому он и не обратил внимание на суфлера, засевшего на макушке.

Побег Дейрия, может, и увенчался бы успехом, но испортила все Пайрем. Увидев меня (надо полагать, что кровь, ручьем хлеставшая из носа, и рассаженная скула весьма сильно сказались на моей внешности), девушка, не иначе в сердцах, решила отомстить врагу (хотя таракашка потом уверял, что просто жениха отпускать не хотела) и с криком кинулась Дейрию на спину. Обхватив шею демона руками, а корпус — ногами, послушница зубами вцепилась в ухо опешившему от такой атаки демону. Они вместе упали на траву (благо боком, и рогатый не придавил своей тушей девицу), а подоспевший Эрин начал, нет, не пытаться скрутить хвостатого, а запихивать ему в рот какую-то траву.

— Все равно ты у меня ее проглотишь, — зло шипел леголасообразный, с силой разжимая челюсти противника. Непродолжительная борьба, и все еще наполовину связанный демон повалился на лиственный опад и обмяк.

Предвосхищая вопросы, Эрин пояснил:

— Волчье лыко. Для людей его яд летален, но демоны более устойчивы, и их он всего лишь оглушает на длительное время. После пробуждения вызывает у представителей этой расы расстройство моторики и не дает некоторое время пользоваться магическими способностями. — Эльф выдохнул, придирчиво осматривая дело рук своих, а именно: тело мирно почивавшего демонюки. — Я рассчитывал, что ваша милая беседа продлится чуть дольше и мы спокойно успеем насобирать несколько пучков листьев сего чудесного кустарника. О том же, что волчье лыко нам понадобится непременно, я догадался сразу же, как один из партизан упомянул, что их главарь сам открывал портал для жриц любви. Вот мне только интересно, кто был учителем нашего дорогого Дейрия. О том, что славному отпрыску правящего рода подвластна магия, в досье сказано не было…

— А ты сам ожога не получишь? — зажимая нос, чтобы кровь не бежала, прогнусавила я. Обеспокоиться заставил тот факт, что леголасообразный машинально растирал в руках ядовитые листья.

— Светлые эльфы всегда умели ладить с растениями, — ушастый сделал небольшую, буквально секундную паузу и игривым тоном закончил: — и с девушками.

Пайрем, отпустившая Дейрия сразу же, как он вырубился, и для надежности отбежавшая от тела рогатого на несколько шагов, при этих словах эльфа порозовела. Я непроизвольно покачала головой, хотя в моем случае это оказалось чревато новой порцией крови из носу: этой барышне еще учиться и учиться правильно реагировать на мужчин и постигать сложную науку отличать истинные знаки внимания от тех, которые представители сильной половины, как авансы, раздают массово, лишь ради спортивного интереса или в силу привычки.

Эльф, уже развернувшийся к нам спиной и направившийся к лошадям, через плечо бросил:

— Задерживаться не стоит, лошади немного отдохнули. Пора двигаться дальше.

Но прежде чем отправиться в путь, мне хотелось выяснить один вопрос, зуд от которого прямо-таки физически начал меня раздражать.

Пока я подбирала нужные слова, Эрин перекинул бесчувственное тело через седло, а потом резко замер, словно прислушиваясь.

— Первородный мрак! Все-таки взяли след. В седло. Быстро. И аллюр три креста, не оборачиваясь. — Короткие рубленые фразы эльфа, которым поневоле подчинишься, заставили действовать.

Вопрос, вертевшийся в голове, так и остался неозвученным, но да будет еще время. Во всяком случае, очень хотелось в это верить.

Эрин помог остолбеневшей Пайрем взобраться на лошадь, я же, не иначе на адреналиновой волне, вмиг оказалась за спиной послушницы.

Саданула пятками по раздутым бокам животины, и она понесла сразу с места в галоп: похоже, была на этакий старт выдрессирована. Пришлось вцепиться в сидевшую впереди напарницу по несчастью, чтобы не упасть. Та же изо всех сил натянула узду, ремни которой от резкого рывка здорово рассадили ей ладони, так, что из сжатых кулаков сочилась кровь.

Наша лошадь вырвалась вперед, поскольку Эрин и демонюка весили значительно больше двух субтильных барышень. В ушах свистел ветер, ветви норовили поддеть, как на рогатину, а перед глазами все слилось в одну сплошную зелень, цвет которой становился с каждым мигом все светлее.

«Опушка, — мелькнула мысль. — Но что за ней? Поле? Излучина реки? Обрыв?»

Гадать долго не пришлось. Нас вынесло на заливной луг, с разнотравьем высотой по самые лошадиные баки. Ости вейника и белоголовника начали лупить по щиколоткам. Чуть приотставшая лошадь Эрина нагоняла нас, а в спину издали неслось улюлюканье погони.

Арбалетный болт, просвистевший совсем рядом, так, что ткань моего рукава разорвалась, а плечо ожгло, заставил Пайрем вздрогнуть и на миг выпустить поводья. Лошадь, получив вольную, понесла. Мы обе вылетели из седла, ухнув в высокую траву.

Эрин изо всей силы лупил сивую, заставляя ее через натугу держать галоп. Демон, мешком перекинутый рядом с лукой седла, издали походил на труп, причем не первой свежести.

Судя по тому, что стрелы и арбалетные болты начали сновать совсем рядом и в избытке, не мне одной открылась сия обманчиво-прискорбная картина. Не иначе, партизаны решили, что их предводитель убит, и брать нас живьем теперь не имеет смысла.

Вдруг кобыла эльфа оступилась, сбиваясь с галопа, мотнула башкой и резко завалилась на бок, придавив демонюку. Эрин, в последний момент выпрыгнувший из седла, успел сгруппироваться и приземлился на ноги недалеко от нас.

Лошадь, избавившись от двойной ноши (одна катапультировалась сама, вторая, спокойная как мешок картошки, залегший до весны, мирно почивала в разнотравье), встала, распрямляя мосластые ноги, и помчала прочь.

Чиркнувшая совсем рядом стрела заставила меня инстинктивно пригнуться, отрываясь от рекогносцировки. Пайрем и вовсе распласталась на дернине.

Фир, не иначе видя, что дело швах, остервенело зашептал на ухо:

— Понимаю, моё упущение, обещал объяснить, как управлять силой, но… не думал, что она понадобится так скоро. Поэтому, пока арбалетные болты не превратили вас в трех ежей-переростков, у нас с тобой будет ускоренный курс. — Таракашка выдохнул и с уже расстановкой произнес: — Ты должна разозлиться. Вспомни то, что вызывает у тебя не просто раздражение. Гнев, боль, ярость, желание крушить — самые сильные эмоции, которые заставляют потерять голову, контроль. Но оставь мне якорь — слово, которое у тебя ассоциируется с чем-то светлым, радостным, чтобы можно было до тебя достучаться. И помни, что я говорил про магический резерв. Он как водохранилище, которое сдерживается дамбой твоего самоконтроля. Когда окажешься у прорвавшей плотины, постарайся хоть как-то направить поток, чтобы он не сжег нас всех.

«Вот тебе и ускоренные маг. курсы», — прокомментировала я про себя, приподнимая голову над соцветьями пижмы. Эрина уже не было видно: тоже, как и мы, залег в траве. Хотелось надеяться именно на это. Мысль о том, что его могла прошить стрела, гнала прочь.