Хроники зеленого крокодильчика - Трубников Егор - Страница 11

11

Ирочка, которая выглядела перепуганной, будто её на самом деле хотят убить, пискнула:

– Давайте ходить друг к другу в гости…

Её бурно поддержали гостиничные менеджерицы.

– Правильно, Ирка, давай к нам, посплетничаем…

– Вы ведь будете помнить о цели игры? – неуверенно предположил Геннадий, но девушки уже усвистали. Им было глубоко наплевать на эту идиотскую игру. Прочие последовали их примеру, только Марьяна, так ни с кем и не сдружившаяся в «Езде», осталась одна. Впрочем, ей это было на руку.

* * *

Раз в пятнадцать минут Геннадий совершал обход корпуса на предмет шпыняния нерадивых и выявления убиенных. В одной из комнат он не позволил мужикам расписать пульку, в другой – реквизировал ноутбук со свежим сериалом. Люди невзлюбили Геннадия.

Двух своих жертв Марьяна отловила довольно быстро, причём обоих – у дверей Пушкина. Однако когда их исчезновение обнаружилось, народ перестал ходить поодиночке. Да и вообще ходить перестал, невзирая на увещевания Жувайтиса. Нагло ухмыляясь, ему сообщали, что вошли в роль и им страшно. А ну как убьют…

Так прошло четыре часа. Народ скучал, игра стояла, Геннадий гундел и чуть не плакал. Где они его такого откопали, думала Марьяна. Ей почему-то казалось, что тренинги должны проходить как-то иначе. Девушка вышла в коридор, дозрев, наконец, до звонка Артуру, и вдруг увидела, как Пушкин открывает перед Ирочкой дверь своей комнаты. Впустив Ирочку, Пушкин хлопнул себя по лбу и куда-то рванул. Ага, ухмыльнулась Марьяна, хитрая тварь, значит.

Глаза Пушкина, когда она предъявляла ему ключ – знак своей власти, – были очень-очень большими.

* * *

Смерть Пушкина глубоко всколыхнула общественность. Народ активно зашевелился, забегал. Складывалось ощущение, что Пушкин был «ихним всем». Особенно свирепствовали мужики, но и дамы не отставали.

– Товарищи! – гремела бухгалтерша, забравшись на стол в холле. – Убийца распоясался и оборзел!

– Линчевать! – поддержали её нестройные выкрики.

Геннадий выглядел очень довольным.

– А я знаю, кто убийца, – тихо сказала секретарша Маша. Её хрустальный голосок прозвенел для Марьяны похоронным колоколом. Все заткнулись.

– Это Ира, – продолжила Маша, – она последняя к Пушкину ходила. А после неё… У, зараза!

– Я? – Ирочка побледнела. – Ребята, да вы чего?..

– Пусть ключ покажет! – с высоты своего положения велела бухгалтерша.

– Да нету у меня никакого ключа… – всхлипнула Ирочка. – Пушкин вообще за штопором побежал…

– За чем, простите? – осведомился Геннадий. – Так-так…

Ирочку немедленно возненавидели все и сразу. Только Марьяна ничего не понимала.

– Обыск! – рявкнула бухгалтерша и уточнила: – В комнате тоже.

Глава восемнадцатая, в которой убивают по-настоящему

Ключ валялся в комнате, прямо на ковре. Марьяна вспомнила, когда могла его обронить: после убийства Пушкина, когда лазила в карман за крокодильчиком, которому исповедовалась после каждого трупа.

Ирочка рыдала. Работники «Езды» вошли во вкус и азартно стыдили преступницу, не слушая истеричных оправданий. Марьяну замутило – приличные люди, а ведут себя… напились они всё, что ли?

– Ну хватит, – вмешалась она, – оставьте её в покое. Это я ключ обронила. Геннадий, скажите им.

Жувайтис покачал головой.

– А я не знаю, кто убийца, вы уж сами разбирайтесь.

– Да чего ты её выгораживаешь? – злобно прозвенела Маша. – Без году неделя! Что ты вообще о ней знаешь? Она и Эдику на всех стучит…

– Так ведь все стучат, – захлёбывалась слезами Ирочка. – За что вы меня так?

– За мокруху! – радостно захохотали коллеги.

* * *

Игра закончилась. Зарёванную убийцу с гордостью продемонстрировали Эдуарду, тот хмыкнул и предложил уточнить у покойников. Те единодушно показали на Марьяну. Невиновную Ирочку это, впрочем, не спасло – на неё по-прежнему смотрели волком.

Выяснилось, что у Пушкина в номере хранился «золотой запас»: все взятое с собой бухло, которое было строго запрещено во время игры. И все потихоньку бегали к нему сосать вискарь, только Ирочке захотелось вина… Эдуард, по идее, должен был взбелениться, узнав про алкоголь, но он выглядел чрезвычайно удовлетворённым.

– Итак, подведём итоги, – заученно произнёс Жувайтис. – На примере нашей игры вы убедились в том, что взаимное доверие и чувство локтя обязательно приведут команду к победе.

Он что, совсем дебил? Марьяна не выдержала:

– А вам не кажется, что игра с блеском провалилась?

На неё зашикали.

– Отнюдь, – ответил Эдуард. – Игра удалась. Инна Вячеславовна будет очень довольна результатами, и вам, Яночка, большое за это спасибо. И большое спасибо Ирочке… а кстати, где она?

Иры в холле не было. После разбора полётов Марьяна обнаружила её в номере, яростно собирающую вещи.

* * *

После ужина народ продолжил бухать, теперь уже совершенно законно. Марьяну приглашали присоединиться, но она, сославшись на усталость, ушла спать.

Наутро вялые и похмельные сотрудники кое-как исполнили обязательный даже здесь гимн, сильно удивив Жувайтиса. Ирочка уехала ещё до того, как все проснулись, ни с кем не простившись. Но с утра такие мелочи никого не волновали, потому что последствия ночного нажора чувствительно довлели. При виде завтрака многие отворачивались и мучительно сглатывали вчерашнее.

Жестокий Жувайтис тем не менее согнал всех в большой спортивный зал, поделил на две команды и велел в каждой разбиться на пары.

– Это будет весёлая и увлекательная разминка! – бодро прокричал он. – Каждая пара берет ведро цвета своей команды и держит его в четыре руки. Я выпускаю на пол клиентов.

С этими словами он достал из пакета трёхлитровую банку. В банке вставали на задние лапки и поводили мордочками пять белых мышей.

– По счёту «три» ловите клиентов вёдрами. Побеждает команда, у которой окажется больше клиентов. Раз… два… ТРИ!

Перепуганные клиенты заметались по полу. Игроки, сталкиваясь и ругаясь, пытались бегать парами, держась при этом за ведро. Получалось не очень. Марьяна в паре с гостиничной девицей первыми ухитрились накрыть мыша.

Через полчаса визгов и криков четыре мыши нашли своё место под вёдрами, по две у каждой команды. Оставался последний клиент, самый юркий. За ним гонялись азартно, применяя хитрые подсечки и выбивая у противника ведра. Наконец Пушкин с напарником загнали животное в угол, и тут на них напрыгнул раскрасневшийся Эдик. Пушкин удержался, схватившись за шведскую стенку, а напарник с грохотом упал на мыша. Клиент пискнул и затих навсегда.

– Победила дружба, – мрачно констатировал Пушкин, потирая коленку.

Барышни столпились вокруг и жалели зверюшку, а Эдуард цинично заметил:

– Да ладно вам, они все равно кормовые. Не нам – так удаву.

Настроение у всех было испорчено, и когда Жувайтис попытался объявить следующую деловую игру, его послали перечитывать Паркера. Эдик хотел пригрозить подчинённым, но махнул рукой и вызвал автобус.

* * *

Пока народ безрадостно собирал шмотки, Марьяна говорила с Артуром. Наплевав на секретность, она рассказывала ему про местные забавы.

– А ты чего хотела? – не удивился тот. – Упыри – они упыри и есть. Шла бы ты оттуда, мать, пока не поздно.

– Ты что, опять там наклюкался? – подозрительно спросила Марьяна. – Какие ещё упыри?

– Послышалось, – буркнул Артур.