Хроники зеленого крокодильчика - Трубников Егор - Страница 12

Сидеть на иголках удобнее, чем на двух стульях

Вокруг царила тихая рабочая суматоха. Даже главные раздолбаи явились мытые, бритые и прилично одетые. Александра в «Щите» любили и где-то даже уважали, поэтому день его рождения отмечали ударным трудом. Марьяна решила не пугать людей и не рассказывать про шоколадный тортик – авось само рассосется. Она прошла к себе и погрузилась в почту, звонки, счета… И все ждала, когда же ее хватится Эдик. Но из «Езды» не звонили.

Глава девятнадцатая, в которой героиня решительно рвёт с прошлой жизнью

В понедельник после бесславных корпоративных игрищ Марьяна пришла в «Езду» безо всякого удовольствия. Если честно, удовольствия она здесь никогда и не испытывала, но сегодня все в турфирме казалось ей омерзительным.

Через час симуляции работы Марьяна поняла, что именно её гложет: необъяснимый стыд перед Ирочкой. Надо бы пойти, поболтать с ней. Но та, как выяснилось, на работу не явилась. Пока Марьяна растерянно стояла возле Ирочкиного стола, за её спиной бесшумно материализовался Эдик.

– Ира уволилась, представляете, Яночка? – весело сказал он. – Прислала по e-mail заявление об уходе – и тю-тю. Вот мерзавка, да?

– Почему? – только и нашла спросить Марьяна.

– Потому что некрасиво! – отчеканил Эдик. – Ступайте, Яночка, ступайте, работайте…

Марьяна, придя к себе, воспользовалась служебным положением и позвонила Ире домой. Потом на мобильный. Всюду только длинные гудки.

Да ну к чёрту, провались они совсем! В двенадцать Марьяна встала и решила, что в «Езду» она больше не ездец. И даже заявление писать не станет. И зарплату не возьмёт. Чтоб им обидней было.

И что за детский сад, сказала бы Тамара. Мама, идите… идите с Богом, сказала бы ей на это Марьяна. Однако мамы под рукой не случилось, а Ливси ничего такого говорить не собирался. Знал, наверное, что не послушают.

По дороге в «Полный Щит» девушка предвкушала, как ей будут названивать из турфирмы, а она не дрогнувшей рукой не возьмёт трубку. Свобода пьянила. А ещё…

А ещё сегодня у шефа день рождения. Совсем из головы вылетело. Надо же торт забрать! Сами ведь отказались от доставки, чтоб подарок раньше времени не светить.

В кондитерской Марьяну поджидал сюрприз. Торт, огромный геральдический щит с логотипом и соответствующими надписями, был густо залит шоколадной глазурью, отчего слово «Щит» выглядело двусмысленно до неприличия.

– Я же просила белый шоколад! – разъярилась Марьяна.

– А белого не было, – уныло отмахнулась тётка советского образца. – И вообще, какая вам разница… Перезаказывать будем? Двое суток…

Пришлось брать.

Встретил Марьяну неизменный Артур.

– Чего не позвонила? – вопросил он, забирая здоровенную коробку. – Договаривались же.

– Слушай, совсем забыла. А я из «Езды» ушла, – некстати выпалила Марьяна.

– Как ушла? Совсем? И отпустили? – не поверил Введенский.

– А они не знают ещё.

– Ну-ну. Ты, если что, обращайся…

Что значит «если что»? Марьяна представила, как Артур таскает Эдика за галстук, приговаривая: «Не садись на пенёк! Не ешь пирожок!» Бррр…

Вокруг царила тихая рабочая суматоха. Даже главные раздолбаи явились мытые, бритые и прилично одетые. Александра в «Щите» любили и где-то даже уважали, поэтому день его рождения отмечали ударным трудом. Марьяна решила не пугать людей и не рассказывать про шоколадный тортик – авось само рассосётся. Она прошла к себе и погрузилась в почту, звонки, счета… И всё ждала, когда же её хватится Эдик. Но из «Езды» не звонили.

Шеф появился в офисе к пяти, его встретили дружными рукоплесканиями. Также имели место радостные клики и прочая неформальная дребедень. Начальник был тронут.

– Дорогие друзья! – возгласил он, выставляя армянский коньяк. – Прошу выпивать и закусывать! Работа подождёт.

Отмечали просто, по-домашнему. В самой большой комнате организовали шведский стол с тарталетками, фруктами и нарезками. Вера Павловна притащила корзинку крохотных самолепных пирожков, мужики озаботились выпивкой, каковой, впрочем, оказалось немного. Зато она была качественная. Артур выкатил свой граммофон и работал диджеем, ставя записи каких-то замшелых эстрадных певцов, отчего создавалось странное ощущение посиделок на бабушкиной даче. Ощущение, кажется, всем нравилось.

Наконец настало время преподнести подарок. Марьяна, расслабившись было, моментально пришла в себя, понимая, что сейчас, как сказал бы Эдик, случится конфуз. Внесли торт. Увидев шоколад, тактичный Введенский пробормотал: «Говна пирога»…

– Хм, – задумчиво произнёс Александр, глядя на коричневый щит.

Народ притих, сдерживая хихиканье.

– Ага, – продолжил выражать свои мысли начальник.

Марьяна захотела провалиться сквозь ковролин.

– Блин! – радостно подытожил генеральный директор. – Ну, наконец-то! Я девять лет ждал, пока вы допетрите! Молодцы, – он довольно заржал. – Небось, вы, Маша, придумали? Ну, ребята, у всех налито? С ним или на нём! Не поймите меня неправильно.

Все облегчённо выпили. Атмосфера разрядилась.

И тут в офисе разом погас свет.

Глава двадцатая, где автор жжёт, а прошлая жизнь героини недвусмысленно напоминает о себе

– Темнота – друг молодёжи! – остроумно пошутил кто-то из менеджеров.

Его поддержали, но как-то не слишком уверенно. В комнатах надрывно пищали бесперебойники. Мерцали мониторы, в окна проникал свет уличных фонарей, но сразу сделалось неуютно.

– А ведь завтра день конституции, – вспомнил тестер Паша, – выходной вроде отменили?

Его спросили, при чём тут. Ну как же – пролетарии бастуют, объяснил он. Вышло несмешно. Решили выпить ещё по одной, пока Марьяна безуспешно звонила управляющему бизнес-центра.

Выпили. Что-то было не так.

– Дым! – воскликнул Александр. – Чуете?

Вера Павловна охнула.

В помещении отчётливо запахло гарью. Артур рванулся к туалету, распахнул дверь и быстро захлопнул.

– Саша! – крикнул он. – По ходу надо сматывать. Тут такая дымовуха…

В полумраке раздался тонкий девичий визг. Гендир мгновенно собрался.

– Всем соблюдать спокойствие! Огнетушители… А, чёрт, какие ещё… Маша, звони «ноль-один», девушки – оделись и на выход. Мужики – за мной! Быстро отключаем компы, хватаем по два и тоже на улицу. Сервера и бухгалтерию – в первую очередь.

В этот миг Вера Павловна трубно возвестила от входной двери:

– Все назад!

Коридор снаружи оказался заполненным едким и горячим дымом. Марьяна как раз хотела сообщить, что телефон тоже вырубился.

Барышни заголосили и стали метаться по комнатам. Мужчины составили возле банкетного стола системные блоки и заметно приуныли. Один бойкий программер накинул на голову мокрую тряпку и попытался посмотреть, что делается на чёрной лестнице, но быстро вернулся, обрисовав обстановку коротко и нецензурно.

У секретарши внезапно запиликал сотовый, жизнерадостно исполнив мелодию «My Heart Will Go On» из кинофильма «Титаник». На неё накричали. В «Щите» назревала нешуточная паника. В помещении стало заметно теплее. И тут на улице завыли пожарные сирены.

Артур застрял в серверной, отсоединяя намертво прикрученные шнуры и злобно ругаясь. Марьяна кинулась к нему, чтобы помочь, но споткнулась о чей-то рюкзак и растянулась на полу. Крокодильчик Ливси вывалился из кармана и укатился под шкаф.

– Ну-ка вали отсюда! – рявкнул на неё Введенский. – Сказано же – на выход!

– Да нет там никакого выхода, – Марьяна шарила под шкафом рукой. – Через окна будем вылезать.

Справившись наконец с железками, Артур потянул Марьяну к людям.