Дважды не живут - Тучков Владимир - Страница 43

Незнакомец, закашлявшись, прервал теоретизирование Следопыта.

– Значит так. Я – координатор проекта.

– Знавал я одного Координатора, царствие ему небесное, – не удержался от хамства Следопыт.

– Зря ты так. Совершенно неуместно. Для того, чтобы настроиться на подобающий лад, сходи-ка, проверь дверь. В смысле, попробуй отсюда выйти.

Следопыт подошел к двери. Подергал. Дверь была заперта. Шансов вышибить ее не было никаких. Потому что была она, что называется, «сейфовая».

– Вот-вот, – сказал за спиной монитор. – А теперь попробуй через окно. Второй этаж, не так уж и высоко.

Следопыт взял стул и ударил им по стеклу. Потом ударил изо всей силы. Изо всей силы, на которую способен попавший в капкан зверь. Тот же самый результат. Достал Макарова. Выпустил три пули. Остановился лишь после того, как третья, отрикошетив, чуть не отсекла ухо.

Да, расклад был явно не в его пользу. Посмотрел на Илону-Дюймовочку. Та плакала. Достал мобильник, чтобы рассказать Танцору, в какую мышеловку его заманили.

Координатор, громко высморкавшись, скептически заметил:

– Не трудись, Следопыт, телефон отключен.

– Да-да, дорогой, платить надо за мобильничек! Халява кончилась! – высунулся из-за спины Весельчак.

– Артемий Борисыч, извольте вести себя прилично! – сказал Координатор, не оборачиваясь. – Вот уж не думал, что выигрыш на вас так пагубно подействует. Пойдите куда-нибудь, в бар, в казино, еще куда-нибудь. А с тобой, Следопыт, я хотел бы немного побеседовать. Все ж таки мыслящее существо как-никак. Имеешь право.

– Существо, говоришь?!

– А кто же? – изумился Координатор. – И ты это сам прекрасно знаешь. Но сейчас не время для такого рода дискуссий. Хочу обратить твое внимание на то, что ни Илона, ни Весельчак не виноваты в том, что ты попался. Весельчак искренне полагал, что сможет воспрепятствовать, как он выражался, уничтожению. На самом же деле это чистка. Ведь ты же наверняка знаешь о международном договоре по незагрязнению Сети?

– Но они же были людьми! Они же чувствовали. Они боялись смерти, черт тебя побери!

– Опять ты за свое! – сказал раздраженно Координатор. – Я, собственно, не за тем подключился, чтобы обсуждать этические проблемы. Проект закончился, и надо готовиться к новому. А эти будут тут путаться. Правда, мне не совсем понятно, откуда эти глюки появились. Должны были ведь подчистую стереться. А тут какие-то призраки…

– Слушай, – решил воспользоваться ситуацией Следопыт, – а нельзя ли поговорить с Сисадмином? Ведь ты же сам сказал, что имею право. Как мыслящее существо.

– А не хотел бы ты получить аудиенцию у Папы Римского? – рассмеялся Координатор. – А лучше у апостола Петра. Нет такой потребности?

– Ну ничего, когда-нибудь мы доберемся до вашей блядской лавочки! Тогда разговор будет совсем другой!

Лицо Координатора приобрело крайне озабоченное выражение. Даже челюсть отвалилась. Когда он отсмеялся, а смеялся он всегда глубоко внутри, не выдавая себя ни одним мускулом, то сказал все тем же тоном, как бы усталым и перманентно озабоченным:

– Дело в том, Следопыт, что если кто и будет пытаться до нас добраться, то только не ты. Потому что – слушай внимательно – мы в тебе слегка разочаровались. Понимаешь? Ты в последнее время несколько выбивался из ансамбля. Правда, не это главное. Просто все следующие проекты будут таковы, что ты уже не нужен. Именно для этого тебя сюда и, скажем так, пригласили.

У Следопыта все оборвалось внутри, и бешено заколотилось сердце.

– Вот, дорогой, это означает, что ты подлежишь уничтожению. А чтобы тебе не было слишком скучно и страшно, вместе с тобой будет уничтожена и Илона. Поскольку вы не клоны, а игроки, дело это не столь простое и быстрое. Но, обещаю тебе, никакого садизма.

Следопыт уже собрал в кулак остаток сил, мужества и всего остального, что у него было внутри, решив вести себя достойно. Потому что зачем же доставлять радость этим скотам? Да и Дюймовочка… Дюймовочка, парализованная ужасом, уже ничего не соображала. Глаза с расширенными зрачками смотрели в бесконечность. По щекам беззвучно текли слезы.

– Значит, решили?

– Да, Следопыт. Деваться некуда. Кстати, не ломай компьютер, тут совсем другой механизм. Ты же, в отличие от клонов, исчезнешь бесследно, без всяких этих глюков.

– И душа?

– О чем ты? Где она у тебя, Следопыт? В каком-нибудь числовом массиве записана? Брось, не будет тебе ни рая, ни ада. Не будет и буддийской модели, даже в растение не перевоплотишься. Лучше горькая правда без иллюзий, чем сладкая ложь. Согласен?

– Скоты! Ублюдки!.. Ты-то сам не подохнешь случайно? Уверен?!

– Уверен!

На мониторе появилось изображение российского триколора, приспущенного на флагштоке. Сверху была черная траурная лента. И Шопен.

Илона, подчиняясь какому-то утробному рефлексу, кинулась к Следопыту, прижалась к груди мокрым лицом, словно пыталась найти в живом и теплом теле спасение. Впрочем, не только лицо было мокрым. Но это ничего. Ничего в этом стыдного не было. Следопыт посадил ее на колени и гладил по голове.

Вдвоем не так страшно.

Минут через пять с головой что-то стало происходить. Следопыт отчетливо увидел перед собой длинный тоннель, стены которого были зеркальными. Он начинался где-то внутри него. И терялся в бесконечности.

Следопыт не только увидел, но и ощутил, как кто-то вышел из него, откуда-то, то ли из легких, то ли из сердца, то ли из селезенки, и медленно пошел вперед, дробясь и множась в зеркальных стенах тоннеля. И хоть видно было только спину и затылок, стало ясно, что это Танцор. Вслед за ним ушла Стрелка… Дед… Рома Родионов… Степанов… Майор Завьялов…

Скорость постепенно нарастала. Уже неслись вон, прочь из Следопыта, менты, с которыми он когда-то служил, хакеры и жучки, которых ловил на Митинском рынке, быстротечные подружки, институтские друзья и просто знакомые, одноклассники, учителя…

Следопыт ощутил, что Илона уже не так сильно к нему прижимается, точнее, она стала уже какой-то мягкой. Потом почти неосязаемой. И исчезла.

А из него продолжали со свистом вырываться и уноситься вдаль какие-то дети, которых он уже не помнил. Все мельче, мельче, мельче…

И вдруг Следопыт опустел. Казалось, больше внутри него ничего нет.

И тут медленно вышел отец. Пройдя шагов десять, обернулся и внимательно посмотрел на сына. Потом ушла мама. Стало медленно темнеть.

АППЛЕТ 200. СМЕРТИ БОЛЬШЕ НЕТ

Танцор непрерывно звонил то Следопыту, то Весельчаку. И по одному, и по другому номеру омерзительный женский голос отвечал, что абонент временно недоступен.

Стрелка пыталась хоть что-то выяснить в Сети. Однако и там творилась какая-то чертовщина. На письмо, посланное Весельчаку, пришел ответ почтового автомата:

The following address had permanent fatal errors No such user: [email protected] /* */

Куда-то исчез и сервер Петролеума. Впору было ехать и смотреть, стоит ли банк на месте или же провалился под землю.

Лишь один Дед безмятежно сидел у включенного телевизора, потихоньку потягивая виски, и ждал, когда же на хрен закончится все это телевидение. В свою дискету он верил свято, ни на йоту не сомневаясь, что она сработает самым эффективным образом.

Нина, которая действительно была дивно хороша собой, рассеянно листала журналы. Мыслями она была там, с Весельчаком, который сейчас боролся за ее и свою жизни. За жизни трехсот своих петролеумцев.

Стрелка оторвалась от монитора и посмотрела на нее. И вдруг заметила, что с Ниной происходит что-то странное.

– Танцор, – позвала она, – иди сюда. Смотри.

Танцор с досадой оторвался от мобильника. Перешел в «компьютерную» комнату… И обомлел. Красивое лицо Нины, сохраняя те же самые пропорции, тем не менее разительно переменилось. В нем четко проступали черты, свойственные слабоумным. И тут же его еще более исказила уродливая гримаса.