Райское место - Туманова Мария - Страница 67

– Я думал, у тебя в голове откладываются все мои уроки, – в голосе О'Доннела прозвучало искреннее сожаление. – А не только глупости, вычитанные в книгах.

– Не только они, сэр, – эхом откликнулся мальчик. – Я помню, что любовь оправдывает все преступления, включая убийство. И я люблю.

Он метнул камень в голову О'Доннелу, как дети на речном берегу бросают плоскую гальку, рассчитывая, что она отскочит от поверхности воды. Камень летел по точно рассчитанной траектории, летел быстрее теннисного мяча, и даже великолепная реакция Ларри оказалась недостаточной. Бывший лейтенант рванулся в сторону, но рука инстинктивно вскинулась в защитном жесте – и если камень не перебил ему запястье, пусть меня сожрут прямо сейчас.

О'Доннел закричал, моухейцы эхом взревели от ужаса, а «браунинг» вылетел из беспомощно повисшей ладони, и Делберт ящерицей нырнул за ним. Боль не остановила Ларри: оскалившись и не сдерживая воющего стона, он припал на колено и потянулся за оружием левой рукой. Мог бы опередить мальчишку на пару дюймов, если бы я не схватил его за плечи и не рванул назад. Айлин завизжала на пару с Сельмой Уибли, с лестницы на каменную площадку бешеной кошкой выметнулась Кэтлин. Пистолет в руке мальчика не испугал ее, и, если бы я продолжал держать Ларри, минутой позже мне пришлось бы снимать собственные глаза с ногтей самой красивой женщины Моухея. Но я отступил, позволив ей припасть к мужу, и, раз уж выдалась секунда, оглянулся на Джейка.

То есть на место, где только что стоял Джейк. Стена щерилась дырой примерно двух футов в поперечнике, а моего друга как корова языком слизала. «Влез в пролом, – понял я. – Книги замурованы в стенах, еще одна традиция Моухея».

– Давай, Айрис! – крикнул Делберт.

Кэтлин оторвалась от Ларри и надвигалась на мальчишку, но смотрела мимо него.

– Вернись сейчас же!

Она кричала во весь голос. Мне показалось, по пустому этажу прокатилось эхо, но на самом деле это другие моухейки поддержали Кэт: – Вернись! Не глупи, Айрис, вернись! Вернись! Ларри тоже приказал дочери вернуться. Но Айрис даже не обернулась на многоголосый крик. За спиной Делберта она чувствовала себя защищенной (увидев, как, подхватив пистолет, мальчишка принял классическую позу стрелка, расставив ноги и левой рукой обхватив запястье правой, я подумал, что Ларри сейчас жалеет еще о некоторых уроках, преподанных «выродку»), но времени не теряла. Ухватившись за край проделанной Джейком дыры в стене, быстро перебросила ноги в темноту и через секунду скользнула туда вся. Шорты прошуршали по неровному камню не громче, чем шелестела одежда Джейка.

– Уолт, теперь ты! – Делберт смотрел на чету О'Доннелов, и пистолет в его руке чуть подрагивал. Но я не сомневался, что в случае необходимости он сможет выстрелить. Зато выражение лица Ларри потрясло меня. Это была гордость, самая настоящая счастливая гордость отца, который следит за первым боем выросшего сына. И я тут же передумал требовать от Делберта, чтобы он отправлялся в лаз первым. Я мог бы взять у него «браунинг», мог бы держать мутантов на мушке (или очень близко к мушке, настолько близко, насколько это может сделать человек, никогда раньше не державший в руках оружие), но, увидев в глазах Ларри гордость вместо боли и ярости, я понял, что он не допустит моухейцев к Делберту. По крайней мере, в эту минуту. Может, они все будут поджидать нас, когда мы выберемся из лаза, и тогда О'Доннел первый ударит мальчишку, но сейчас – нет. Сейчас сбывалась его давняя тайная мечта.

Я в несколько шагов оказался возле пролома в стене. Камень на ощупь был шероховатым, крошки цемента отваливались и царапали ладони. Перенырнуть через нижний край дыры так изящно, как Айрис, я не мог; согнувшись в три погибели, оседлал внутреннюю стену и, отжавшись на руках, стал подтягивать вторую ногу. Колено больно ударилось о выступающий камень. Нога, уже болтавшаяся в пустом пространстве, задевала наружную стену. Я лез в вентиляционную шахту, ужасно узкую.

А что, если внизу ход не расширяется ? Спрыгнешь и застрянешь, будешь стоять, сдавленный стенами, пока не умрешь от голода и жажды.

Из темноты пахнуло холодом и сыростью. Плечи Делберта слегка подрагивали, но не ссутулились. Кэтлин снова звала Айрис, однако из провала ответ не пришел. Я рывком перекинул ногу в это черное беззвучие, чуть не вывихнув лодыжку и еще раз ощутимо проехавшись коленом по грубой поверхности камней, и в свою очередь провалился в никуда. На миг повис на руках,

внизу нет дна, нет конца этой жуткой шахте

подумал, что могу запросто сломать ногу, падая вниз, но нащупать хоть какую-то выемку в стене носками туфель не удалось. Из «самогонной лаборатории» донесся громкий скрип: Стэн Клеймен и его приятели двинулись наконец по лестнице. Делберт выкрикнул: «Стоять!» – сам он, похоже, стоял уже намного ближе к пролому, чем десять секунд назад, – и сразу за выкриком грохнул выстрел. Его резкий звук заполнил шахту, многократно усилившись, мне показалось, что барабанные перепонки лопнут, а там, где еще можно было видеть солнечный свет, наперебой завопили два десятка голосов. Ларри среди них не было. Неужели мальчику пришлось все-таки выстрелить в «хорошего человека», который научил его читать

и стрелять

и рассказывал о школе?

Второй выстрел отбросил назад все предположения. Я вдруг вспомнил свой сон, в котором Делберт умело и быстро стрелял по мутантам. Во сне они были бессильны, но сейчас… Этот топот и какофония воплей… Я отличил голос Паулы Энсон, злой рев Чарльза Маккини, визг его тещи. И голос Ларри, властный офицерский тон, словно О'Доннел не чувствовал ни малейшей боли в искалеченной руке. А что, если так и есть? Если камень только ушиб его, а гордость во взгляде на Делберта мне померещилась? Вот черт! Не надо было все-таки лезть сюда первым!

Но теперь я мог сделать только одну-единственную вещь. Ее и сделал. Разжал пальцы и полетел вниз.

ГЛАВА 19

Если бы знал, где упадешь, подстелил бы соломки, любила говорить моя бабушка. Если понятия не имеешь, куда грохнешься, надейся, что соломку тебе подстелит кто-то другой. Моя подсознательная часть надеялась именно на это, пока сознание вопило от ужаса немым ртом. И, как в большинстве случаев, подсознание выиграло раунд. Падение оказалось не слишком долгим, прыгая с вышки в бассейне, до воды летишь гораздо дольше.

Я не успел выдохнуть, как повалился на какую-то мягкую груду и даже не ушибся. Зато взлетевшая со всех сторон травяная пыль немедленно забила рот и нос. Глаза я успел зажмурить. Возился, отплевываясь, в разъезжающейся подо мной куче травы, которая куда больше, чем на солому, была похожа на перепревшее сено: отвратительно пахнущая труха, почему-то колючая.

Потому что это моухейский мох, кретин!

В какие годы урожай мха был таким обильным, что остатки мутантам пришлось сбрасывать в вентиляционный ствол между стенами, меня не интересовало. Куда важнее было найти путь со дна шахты – вряд ли наши шансы на спасение повысятся, если Делберт свалится точно мне на голову. Джейк и Айрис куда-то исчезли; разглядеть я ничего не мог, замер на мгновение, но не услышал движения рядом, только гул голосов и топот сверху.

– Джейк! – вполголоса, но и то показалось слишком громко в этом каменном мешке. – Айрис! Джейк!

Никто не отозвался. Подавшись назад, я наткнулся на стену и, наскоро ощупав ее, убедился, что выхода в той стороне нет. Куда бы ни вел потайной ход, горячечно выпрошенный мной у господа, под домом Клейменов он оканчивался тупиком.

Я приподнялся и, стоя на коленях, стал искать, где обрывается стена. Оказалось, чуть слева от меня. Лаз был примерно той же ширины, что и дыра, сделанная Джейком. Топот и крик наверху стали еще громче. Я набрал побольше воздуха в легкие и пополз по горизонтальному туннелю. Стены в нем были земляными, а не каменными, и с вороха догнивающего мха я скользнул прямо на землю. Сырую и очень холодную. Из глубины туннеля не доносилось свежего ветерка, подтверждающего, что где-то там есть выход. И Джейк не звал меня.