Райское место - Туманова Мария - Страница 74

и за все это время не сделала ни глоточка «Четырех роз», то странно не то, что она спятила, а что вообще осталась жива.

Я почувствовал себя лучше. Даже руки и ноги задвигались быстрее. Ждать, что вот-вот наткнешься на чудовище,

а чего тебе-то бояться, Уолт? Ты месяц любовался монстрами, с тремя из них даже переспать хотел

и оно в лучшем случае до смерти перепугает тебя своим видом, а в худшем

то есть в самом вероятном

напустит на тебя какую-нибудь противоестественную энергию, которая пережжет твои мозги, как блок-схемы устаревшей модели робота, – не лучший стимул к действию. Теперь же мне стало легче.

Но как я ни убеждал себя, что набрал скорость гоночного «Феррари», до самого обычного крота мне было далеко. Боковой лаз никак не появлялся. Казалось, весь путь от Клейменов до Уибли был короче этого отрезка. Хорошо искать дорогу в лесу! Там на каждом шагу ориентиры: поворот будет за кривой сосной, идти осталось до поляны, заросшей голубыми цветами. В горах тоже нормально: вон скала с плоской верхушкой, вот валун, похожий на лежащего дога. А как определишь, сколько ярдов осталось за спиной, если ничего не видно?

Когда моя рука по локоть ушла в дыру, я чуть не ткнулся носом в грязь. Шумно выдохнул и сплюнул, решив, что это достойный эквивалент радостного вопля. И стал изворачиваться, чтобы вползти в тесное ответвление. Плечо уперлось в стенку, на спину посыпалась земля. Поясница заявила решительный протест. Ничего, уже почти получилось. «Почти» разрослось, больно давя мне на ноги. Еще немного – и бедро вывихну. Надо повернуться на бок. Стать бы змеей… Ага, а чем я потом буду по клавиатуре стучать? Хвостом?

Бутылки держались крепко, но, когда я лег на правый бок, лезвие ножа ощутимо притиснулось к ноге. Я почувствовал, как расходится ткань под его нажимом, как все ближе к телу оказывается отточенная кромка.

Ну и что ? Заражение крови уже заработал, а маленькой ранки боишься ?

Туфли сбили не меньше фунта земли с дальней стенки, бедро ощутило острый укус ножа, но я уже развернулся. Дальше ход был немного свободней. Показалось, легче стало дышать. Я зажмурился и вытянул шею, но легкий поток воздуха, о котором пишут все авторы историй с подземными ходами, так и не коснулся вспотевшего лица. Да фиг с ним, зато потолок в этом рукаве хода был выше. Можно приподняться… Высший класс, стою на четвереньках и даже «рюкзаком» не касаюсь потолка!

Я рассмеялся. Вот уж в самом деле нашел класс! Куда там итальянским ресторанам и одежде от кутюр!

«Роллс-Ройсы» – чушь на постном масле, истинный класс можно найти только в грязном узком подземном лазе. Заказывайте билеты, их количество ограниченно!

Кое-как успокоившись, я вытащил зажигалку. Желтый огонек только усилил окружающую тьму и почему-то напомнил о траурном обряде моухейцев.

Потому что похож на погребальную свечу.

Я как наяву увидел очертания двух тел под цветастой скатертью. Алое пожелание покоиться в мире снова изогнулось, но теперь его прочтет любой. Рядом горят свечи, и родственники с друзьями рыдают по дорогим покойникам. А когда обряд кончится, всей компанией сожрут их. На скатерти неправильная вышивка. Какое отношение к Моухею имеет «RIP»? Надо было вышить «RIOS»note 5 – покойся в наших желудках!

Зажигалка нагревалась, и я решил посмеяться попозже. Туннель кишкой тянулся во мрак, и ни Джейк не нацарапал на земляной стене указующую стрелку, ни Айрис не обронила розовую ленту. Кроме меня, явно никто не помнил, по каким правилам должно развиваться действие.

Сдвинув большой палец так, чтобы не обжечься, я поднес огонек к циферблату часов. Почти половина одиннадцатого. Слишком долго я добирался до поворота. А дальше поползу еще медленнее. И сделаю остановку на полпути. Две остановки, клянусь. Так что, уважаемые мускулы, никаких забастовок! Давайте, сократились, растянулись – и вперед. Знаю, что больно. Это, между прочим, мне больно. И ладонь у меня саднит, и по бедру кровь течет из пореза. Поняли теперь, кому хуже? Вперед!

Ерничанье помогало недолго. Я полз, то приподнимаясь, то распластываясь, и останавливался не два раза, а гораздо больше. Хотя уже не верил в «что-то сводящее с ума», выбросить нож не решался, пока во время очередной передышки не поймал себя на том, что вытащил его из-за ремня и ковыряю стену. Так скребется попавшее в западню животное. Нельзя расслабляться! Пустая голова годится только как груз на бочонок с кислой капустой. Нельзя засыпать!

Я больно ущипнул себя за руку и пополз дальше. Туннель, казалось, никогда не кончится. Мутанты, наверное, уже закончили оплакивать Дольфа и Чеда. Разбрелись по домам. Услышали вопли Сельмы…

Может, еще раз договоримся, господи? Пусть они не найдут Делберта. Пусть мальчик сумеет спрятаться. Сделай так, чтобы ему хватило сил выбраться из дома и незаметно обойти траурную группу. В хибаре, где свалены вещи жертв, его не станут искать, а он мог бы там зарыться в тряпки и дождаться меня. Он ведь не умрет, правда?

Ответа с небес не было. И хорошо, потому что по справедливости господь должен был не утешать меня, а тряхнуть хорошенько и поинтересоваться: «Тебе мало всего, что я сделал для тебя за последние сутки? Думаешь, у меня других забот нет? А ну-ка марш в свою комнату, нахал! Ужинать будешь там». Я согласился бы ужинать в одиночестве до конца жизни, лишь бы Делберт выжил. Или вообще никогда не ужинать – но пусть и с Джейком все будет в порядке.

А что, если наверху сейчас льет дождь? Джейк и Айрис почувствовали его, перекинулись и, облизываясь, поджидают, пока до них доползет измотанная, но аппетитная жертва ?

На испуг во мне не осталось сил. Перекинулись они, сошли с ума или умерли, я должен их найти. Вытащить. Представил, как поднимаюсь по очередной стене, таща на спине мускулистых разъяренных мутантов, а они вгрызаются мне в плечи, и Джейк, истинный джентльмен, уступает даме право первой впиться в шею. Ну и пусть! Фантазия пасовала перед дикой усталостью, выдумывать новые варианты сюжета я не мог. Листы Делбертовой рукописи еле слышно шелестели, ерзая под рубашкой. О чем он писал? О «бизоньих сердцах»? Или о том, какое удовольствие дотрагиваться до руки любимой девочки, надеясь, что сегодня из танцзала вы уйдете вместе, а по дороге домой она сама тебя поцелует?

Мысли сбивались. Если этот ход когда-нибудь кончится, я выползу в белый день. Не может быть, чтобы ночь еще продолжалась. Нет, там будет свет. Замечательный яркий свет, свежий воздух, ветер…

Ветер хлестнул меня по лицу так неожиданно, что я задохнулся им, чуть не закашлялся от острого запаха соленой океанской свежести. В Монтане?! Нет, конечно, олух!

Я лежал на золотистом песке Лонг Бич и смотрел на океан. Приятная истома разливалась по телу, отяжелевшая голова не собиралась подниматься в течение как минимум трех часов. До одури приятно вот так греться на солнышке, ни о чем не заботясь. Только пить очень хочется. Если бы не так удобно устроился, подошел бы к океану и напился. Долго-долго глотал бы воду.

Перед моим лицом возник стакан. Запотевший высокий стакан с несоленой водой. Тонкие пальчики стискивали его скользкие бока, очень красивые пальчики. Точеные ножки согнулись, добрый ангел присел на корточки, чтобы я мог взять стакан, не поднимаясь.

– Пейте, мистер Хиллбери.

Кончики длинных волос защекотали мне плечо. Айлин О'Доннел присела надо мной, протягивая воду, и я вздрогнул, увидев ее улыбку. Шагом дальше стоял Дольф Маккини. Жив-здоров! Ну да, как я мог убить такого громилу крохотным ножичком? Но того, что я пробовал это сделать, Дольф не забыл. В Моухее я ни разу не видел его улыбающимся, но теперь мясистые губы раздвинулись в широкой улыбке.

– Дилан займется вашим щенком, – сказал Дольф. – А я рассчитаюсь с вами.

Вода мигом потеряла притягательность. Я рванулся в сторону, надеясь откатиться от Айлин – она ведь обязательно постарается помочь старому приятелю – и от улыбающегося здоровяка и стукнулся о земляную стену. Не заметил, как забылся сном, но вырвался из его цветной сети, как из водоворота. Бутылки, привязанные к спине, сдвинулись, глухо стукнулись одна о другую. Изо рта вырвался вскрик и раскрошился на слабое, мокрое эхо. Как за последнюю надежду, я ухватился за детские стихи. Снова тащил измученное тело по туннелю, бормоча нехитрые строчки то вслух, то про себя.

Note5

Уолт сократил фразу «restinourstomaches».