Идущая - Капшина Мария - Страница 32

— Человек, — сказал Ликт, приглядевшись. Человек был привязан к стволу придорожного дерева и признаков жизни не подавал.

Раир молчал, пока Реана не переключилась на вторую крейсерскую, взяв курс на эту живописно темнеющую деталь пейзажа.

— Куда это ты? — подозрительно спросил Раир. Реана удивлённо на него посмотрела.

— Как это "куда"? Он же ещё живой, может быть. Я проверю, и если да, то постараюсь в таком состоянии его и сохранить…

— А ты не в курсе, что так оставляют обычно грабителей и убийц? — осведомился Ликт. — Ты бы думала немножко, прежде чем кидаться на помощь.

Реана споткнулась, честно попыталась разобраться в своих побудительных мотивах.

— Я почему-то уверена, что его нужно спасти. Я, правда, понятия не имею, почему… Но это почему-то слишком отчётливая уверенность, чтобы я её могла проигнорировать. И чего вы, собственно, окрысились? Раир, разве не ты совсем недавно всё рвался на помощь тогда ещё совершенно незнакомому Ёваску? Тебя ведь не терзали сомнения? И вообще, я абсолютно уверена, что убить человека куда проще, чем оживить, так что лучше сначала разобраться, а потом уже выносить приговор!

— Не в том дело, — качнул головой Раир. — Вы что, не видите: это же нашада. Ликт, неужели ты не заметил оранжевые манжеты и воротник? Наверное, и колпак где-то рядом валяется.

— Ох, действительно, — сказал Ликт, несколько даже смущенно. Они за время разговора подошли ощутимо ближе, так что три пятна вопящего оранжевого цвета на бело-сером фоне зимнего леса не заметить было довольно сложно. — Тогда и правда говорить не о чём…

— Как это "не о чем"? — возмутилась Реана. — Потрудитесь мне объяснить кто-нибудь, в чём дело! (Реда с объяснениями тоже не лезла, и чужие воспоминания не появлялись, но сейчас Реану это приятное обстоятельство обидело до глубины души). Или вы оба просто терпеть не можете оранжевый цвет настолько, что подойти ближе противно?

— Не говори ерунды, — сказал Раир. — Нашада — это человек, у которого в роду были клятвопреступники. Они неприкасаемые, хуже прокаженных…

— Тем не менее, чтобы привязать этого беднягу, прикоснуться к нему всё-таки не побоялись, — язвительно сказала Реана. — Ладно, ваши предрассудки — это ваше дело, но следовать им меня никто не обязывал! — с вызовом сказала она, подходя вплотную к дереву.

"Не смей!" — вдруг подала голос Реда. Реана от неожиданности снова споткнулась, обнаружила в голове почему-то всплывшую цитату "И ты, Брут!", — и удивлённо усмехнулась: и извилистым путям неконтролируемых ассоциаций, и бунту на корабле заодно. И тому ещё факту, что одновременно с Редой высказал точно такую же идею Раир.

— К нашада нельзя даже прикасаться не потому, что это кому-то так захотелось, — голосом учителя в школе даунов объяснял он, — а потому, что тебе передастся его проклятие: с нарушением клятвы умирает душа. Зачем тебе брать на себя чужие проклятья?

— К тому же, — добавил Ликт, — ты ведь и сама станешь тогда нашада. Как мы дальше общаться будем? Ты что, хочешь и на нас проклятие перенести?

Реана оторопело на него посмотрела. "Так, я ещё и эгоистка выхожу по этой логике! Бред собачий". Заговорила она раньше, чем успела обдумать слова.

— А я из другого мира, и на меня эти ваши законы природы не распространяются. А если вы предпочитаете думать иначе… Расставаться будет действительно жалко… — и она отвернулась, не обращая внимания на злую донельзя Реду, рычавшую что-то о Таго, Верго, нечисти и чьей-то умственной несостоятельности. Реда, очевидно, к здешним "законам природы" относилась куда менее легкомысленно — тем более, что она-то, в отличие от Вики, была из этого мира. Ликт и Раир немного помедлили, прежде чем направиться следом. Они молчали, а вот Реда упорно продолжала пропаганду, и заткнуть её возможным не представлялось.

Кроме подошедшей троицы привязанным пока не успел заинтересоваться никто, только один предприимчивый ворон уже поглядывал искоса с ветки, но с приближением Реаны птица поспешно сделала ноги… то есть, крылья, наверное.

Развязывать его вышло бы слишком долго и холодно, поэтому Реана просто перерезала веревки, позволив потерпевшему сползти на землю рядом с идиотского вида колпаком, который действительно валялся под деревом.

При ближайшем рассмотрении "потерпевший" оказался невысоким, но крепким мужчиной средних лет, который поразил Реану тёмным — абсолютно чёрным — цветом кожи. Настолько тёмную кожу она до сих пор видела только по телевизору: в России негров всё-таки почти нет, особенно в глубинке… Пока голова думу думала, руки проявили значительно больше мудрости, вплотную приступив к оказанию первой помощи (причём Реда ни с того, ни с сего вошла в роль научного консультанта, основательно пополняя скудные Реанины медицинские познания и ничем свое поведение не мотивируя). Свинцово-серый неизвестный постепенно приобрел свой нормальный живой цвет, открыл глаза и даже умудрился выдать непослушными губами реплику — не блистающую оригинальностью и глубиной мысли, правда.

— Я уже помер? — прохрипел он на эрлике.

— Это ты всегда успеешь, — оптимистично заверила его Реана. — Но лучше подожди лет ещё этак несколько.

— А чё эт ты со мной возишься, барышня? — неизвестный пришел в себя настолько, чтобы включился рефлекс удивления. — На рожу, что ли, приглянулся?

— Рожа как рожа, — усмехнулась Реана, мимоходом окинув её взглядом. — Ты молчи лучше, тебе же ещё говорить трудно. Побереги легкие!

— Не, я, конечно, в восторге и все такое, но я же нашада, неприкасаемый! Или ты рабыня?

— Ещё чего! — возмутилась Реана. Впрочем, припрятать до лучших времен усмешку она не удосужилась, так что возмущение вышло не слишком впечатляющим. — На, выпей, — сказала она, протягивая фляжку с "общеукрепляющим". Нашада с удовольствием приложился, прокашлялся и заговорил уже нормальным голосом, хотя и низким все равно.

— Меня Таоэгом звать, — сообщил он, осторожно ощупывая шею. Имя было под стать внешности: с происхождением его разобраться не получалось, ни на один из известных Реане языков это не походило. — Я из кочевников, — пояснил Таоэг, словно подслушав её мысли. — То есть, как: родители мои с юга, а сам я тут уже родился в Арне.

Реана тем временем вспомнила-таки, что кочевники бродили на юге, между Великими горами и Белой пустыней.

— Я — Реана, — представилась она, не спеша называть имена Раира и Ликта, наученная горьким опытом. "Захотят — сами представятся, не захотят — делать больше нечего, только из суеверия опровергать. И вообще, человек имеет право верить во все, что ему нравится".

— Чем трепаться, попробуй лучше встать, — посоветовала она Таоэгу. — Ходячий больной — очень в данном случае желательный выход, потому что на себе я тебя далеко не утащу, а эти два скорее утопятся, чем рискнут своей загробной жизнью, — всё-таки съехидничала она, кивнув на двоих своих спутников, хмуро наблюдавших за её медицинской практикой.

"Брось ты его!" — без особой надежды снова посоветовала Реда, глядя на то, как со скрипом садится Таоэг. Но он встал и даже сделал несколько шагов, причем на его лице ясно отразилось удивление, когда он обнаружил, что не утратил ещё способности переставлять ноги.

— Отлично! — резюмировала Реана. — Передвигаться ты в состоянии, значит, мы доставим тебя в Воила, а там уж ты найдешь, где перекантоваться, я надеюсь.

— Нет, — неожиданно решительно сказал Таоэг. — Туда мне ни в коем разе нельзя. Чем вести к гвардейцам, уж проще было оставить так!

— В Воила гвардейцы? — спросил Раир, ввиду исключительности новостей решивший пообщаться с нашада.

— Ну да. Неужто не слышали? Очередная облава на Лаолийца. Ну и ведьма ещё эта, чтоб её кошки съели! Тьфу, смилуйтесь стихии, что это я говорю…

Реана заметила, что на пожелание Таоэга Ликт и Раир усмехнулись, и спросила Реду: "А что он не так сказал?"