Аэропорт - Лойко Сергей Леонидович - Страница 66

66

Вокруг него люди откапывали самих себя и товарищей. И потом первым делом искали патроны.

Взрыв был такой силы, что согнул ствол у одного из автоматов и треногу у ДШК, которую вообще невозможно согнуть.

— Вiдкопуемо товаршiв, кого зможемо, потiм перевiрка БК та секторiв [авт. — обстрела] по периметру[181], — спокойно, как ни в чем не бывало, командовал Степан. Он был жив, даже не ранен. Голос вернулся к нему.

— Тритон, Тритон, вытащи меня, — стонал Паровоз, которому упавшая сверху плита придавила ногу по колено. Другая искалеченная взрывом нога болталась поверх плиты и была сломана в двух или трех местах. И дыры под коленом торчала окровавленная кость.

Нужно было торопиться. Сверху в любой момент могла упасть еще одна огромная плита, повисшая над ними на сухожилиях арматуры, как дамоклов меч.

Тритон попытался. Ничего не вышло. Алексей, Салам, Скерцо, Людоед и еще три бойца, раздирая руки о холодную плиту, надрываясь, выкашливая пыль и матерясь, попытались сдвинуть ее все вместе. Бесполезно. Они лежали рядом и задыхались от усилия. Юрка понял, что не выбраться. Он перестал стонать и спокойно так вдруг проговорил:

— Тритон, режь мне ногу. Меня жена домой не пустит, если я не вернусь.

Никто не засмеялся. Тритон вколол парню свой тюбик буторфанола, а Салам пошел к Степану за водкой и ножовкой. Вроде у того раньше была.

В этот момент сверху раздался скрежет, и плита весом в тонну, не меньше, сорвалась вниз и погребла под собой самого раненого, а с ним Тритона и Людоеда. Из?под нее не доносилось ни звука. Все трое погибли на месте.

Снизу, из воронки, продолжали взывать о помощи. Одного оттуда вытащили с проломленной головой и перебитой рукой. Он был жив и в сознании. Среди остальных, оставшихся под завалами, лишь трое подавали признаки жизни. Они продолжали кричать, звать на помощь. Сергеич молчал.

— Пацаны, пацаны, помогите, не оставляйте нас, — молил снизу Чикатило.

— Держитесь, пацаны. Мы вас вытащим, — врали сверху. А что еще они могли сказать?

Степан отозвал Салама в сторону, обнял его за плечи и тихо сказал:

— Салам, уся надiя на тебе. Ти мусиш пiтi i пригнати сюди МТЛБ з лебiдкою. Ми мусимо витягнути звiдси ycix. Одна надiя на тебе. Kpiм тебе, нiхто не зможе[182].

— Есть, командир, — коротко ответил Салам.

Степан протянул ему стопку снаряженных магазинов.

— У меня есть четыре, — ответил Салам. — Вам самим пригодится.

Они обнялись. Салам направился к Алексею.

— Давай, дядя Леша, не болей, — сказал он.

— Ты куда? — спросил Алексей, отрываясь от камеры.

— Как куда? Спасать мир. Может, и тебя спасу. Прощай!

Салам с легкостью перепрыгнул через подоконник и побежал по взлетке в направлении Песок... Всего?то три километра под огнем... По пересеченной местности... Ерунда. Все смотрели ему вслед. Кто с завистью, кто с надеждой. Салам бежал легко, словно на тренировке, небольшими зигзагами, будто уворачивался от пуль.

— Киборг, — прошептал Алексей ему вслед и стал сразу смотреть, как он его снял.

В этот момент пробилась зона. И всем пошли сообщения и звонки. Даже у Алексея зазвонил телефон. Он, не глядя, резко схватил его. Это была не Ника. Это была Кэтлин.

— Hi, Alexei. How are you? Are you still inside the Airport?[183]

— Yes[184].

— They say on the Russian news that the Airport has fallen. So it is not true, is it?[185]

— No[186].

— Are you doing OK?[187]

— I am fine, thank you. Just can’t transmit photographs any more. No signal most of the time[188].

— That’s OK. Right now we don’t need photographs, we need news[189].

— The news of the day being that the Airport is still holding[190].

— Thank you so much. Everybody says the Ukrainian troops at the Airport have surrendered[191].

— It’s a lie[192].

— Great. Could you do me a favor and describe the atmosphere inside the Airport[193].

— It is jubilant[194].

— Ok. I see. Could I speak over your phone with one of the defenders if you could help me and translate what he would say?[195]

Тут орки пошли в новую атаку. Заработали автоматы и пулеметы.

— Listen, Cathlyn, why don’t you go fuck yourself?[196] Алексей выключил телефон и продолжил снимать войну.

Война длилась минут пять. БК оставалось на час. Атаку отбили.

Потом была танковая атака. Танк утюжил багажное отделение минут пять. Потом все стихло. Держать большой периметр уже не было возможности. Подтащили два пулемета ближе к центру, собрали в терминале и на взлетке все ленты и цинки с БК, все, что можно было использовать для баррикады: вещмешки, железные балки, обломки стен, трупы товарищей. Все пошло в дело.

В строю оставалось шестеро, которые еще могли стоять, ходить, стрелять. Не считая Алексея. Еще трое могли стрелять сидя и лежа. Еще четверо были тяжело ранены. Остальные убиты или замурованы заживо в подвале или на нулевом этаже.

После танковой атаки наступила тишина, которую вдруг разрезал голос из громкоговорителя, доносящийся из оранжевого зала.

— Фашисты, парни, у вас только одын виход — сдаться, — голос с сильным кавказским акцентом показался Алексею знакомым. — Мы даем вам пят минут подумат, потом пойдем в атаку и будэм вас рэзать, как баранов.

Дальше — тишина.

Степан поднялся в центре зала с автоматом на изготовке и сказал по-русски так, чтобы все слышали:

— Как говорится, лучше стоя, чем на коленях. Кто еще может стоять?

Пятеро встали с ним рядом, образовав круг, спина к спине, автоматы и один ПКМ в руках. Раненые подползли к их ногам и тоже заняли позиции.

Алексей с восторгом и удивлением снимал все это и вдруг понял, что снимает не фото, а свое любимое кино, и что сейчас командир скажет: «Нас шестеро», а он скажет: «Нет, семеро». — «Но вы не мушкетер». — «Душой я мушкетер», — ответит он.

Раздастся его любимая музыка из «Трех мушкетеров» 61-го года: «Та-татата-та-та!». И они все вместе пойдут пить анжуйское.

Но никто ничего такого не сказал, а кино как будто поставили на паузу. Вдруг пауза закончилась и заиграла другая музыка. Это была народная украинская песня в исполнении Вакарчука «Ой, чий то кiнь стоiть...». На полной громкости, в тишине, она вылетала, словно из под ног, из разгрузки одного из убитых. Так звонил его телефон:

Ой, чий то кiнь стоїть, Що сива гривонька. Сподобалась менi, Сподобаласъ менi Тая дiвчинонька.

Стоящие и сидящие начали потихоньку подпевать, сначала тихо, невнятно и невпопад, потом уверенней, громче, а потом все хором, во весь голос, почти в унисон. Только Скерцо не подпевал, он достал свою флейту и подыгрывал.

Не так та дiвчина, Як бiле личенько. Подай же, дiвчино, Подай же, гарная, На коня рученьку. вернуться

181

— Откапываем товарищей, кого сможем, потом проверка БК и секторов по периметру.

вернуться

182

— Салам, вся надежда на тебя. Ты должен пойти и пригнать сюда МТЛБ с лебедкой. Мы обязаны вытащить оттуда всех. Одна надежда на тебя. Кроме тебя, никто не сможет.

вернуться

183

— Алексей, привет. Как дела? Ты все еще в Аэропорту?

вернуться

184

— Да.

вернуться

185

— В русских новостях сказали, что Аэропорт пал. Это, значит, неправда, да?

вернуться

186

— Да.

вернуться

187

— Ты в порядке?

вернуться

188

— Я да, спасибо. Только фото передавать больше не получается. Связи почти никогда нет.

вернуться

189

— Это ничего. Прямо сейчас нам не фотографии нужны, а новости.

вернуться

190

— Сегодняшняя новость в том, что Аэропорт все еще держится.

вернуться

191

— Большое спасибо. А то все говорят, что украинские солдаты сдались.

вернуться

192

— Это неправда.

вернуться

193

— Замечательно. Не мог бы ты сделать одолжение и описать атмосферу в Аэропорту?

вернуться

194

— Праздничная.

вернуться

195

— О’кей, понятно. Могла бы я поговорить сейчас с кем нибудь из защитников по телефону, а ты бы перевел, хорошо?

вернуться

196

— Послушай, Кэтлин. А не пошла бы ты на х...р?