История, рассказанная в полночь - Сербжинская Ирина - Страница 46

Вместо ответа Куксон только брови многозначительно приподнял и протянул ведьме бумагу: пусть сама прочитает. Ведьма она образованная, грамоту знает, не чета нынешним!

Фейша отложила карты, взглянула на бумагу и, ни слова не говоря, кивнула. Куксон восхитился: вот умная женщина! Даже глазом не моргнула, прочитав. Ничего не сказала, не спросила, как так и надо. Что значит — потомственная ведьма: сразу в суть вещей вникает. А дельце-то, между прочим, щекотливое!

— Поедешь? Городок приличный, зажиточный, караванщики контракт до следующего урожая предлагают. Это почти год работы.

Фейша принялась внимательно изучать условия контракта, а жаб Корлюкоз, переваливаясь, прошелся туда-сюда по столу и снова принялся изводить гоблина.

— Ну так что, Куксон? Сколько раз мы с тобой уже об этом толковали, а воз и ныне там. Ты — гоблин солидный, обеспеченный, денежки у тебя имеются, так отчего не жениться? Давай, не тяни, сколько я тебя уговаривать должен? Погляди на мою хозяйку: чем она тебе плоха?

— Умолкни, Корлюкоз! — вполголоса приказал Куксон, беспокойно косясь на ведьму: не услышала ли?

— Ну, чего «умолкни», чего «умолкни»?! Я дело говорю.

Пора тебе зажить семейной жизнью. Ты, главное, меня слушай, я плохого не посоветую. Фейша — отличная хозяйка и стряпает отменно. Дома питаться будешь, а не в «Стеклянной собаке» у повара-отравителя. Ну, как, согласен?

Жаб выжидающе уставился на гоблина.

— Хватит, Корлюкоз! — с негодованием ответил тот. — Почему ты при каждой встрече об этом талдычишь?

Жаб вздохнул.

— Да надоело, знаешь, таскаться по королевству, — признался он. — Я ведь уже не молоденький — на постоялых-то дворах ночевать. Хочется осесть в Лангедаке, пожить спокойной жизнью.

Он покосился на Фейшу.

— Так как насчет семейного очага?

— Нет!

— А подумать?

Куксон подумал, правда, не насчет семейного очага, а о том, как было бы хорошо прихлопнуть настырного жаба папкой потолще. Мысли гоблина, видно, отразились на его физиономии, потому что Корлюкоз проворчал:

— Ясно. А я-то думал, мы с тобой друзья! Вот уговорю Фейшу навести на тебя порчу, узнаешь, как упрямиться!

— Наведение порчи или сглаза на сотрудников Ведомства магии является подсудным действием! — отчеканил Куксон.

Жаб вздохнул:

— Знаю, знаю… это я так, на всякий случай. Так будешь жениться?

Куксон только рукой махнул. Корюкозу хоть кол на голове теши — бесполезно, все равно будет на своем стоять.

Фейша дочитала заявку и протянула ее гоблину.

— Что ж, я согласна. Поеду.

Ведьма снова взялась за карты.

— Вот и хорошо, — ответил Куксон. — Я сейчас мигом подпишу все бумаги. А через годик, будущей зимой, подберу тебе еще какую-нибудь заявочку. Ты ведь в больших городах работать любишь?

Фейша не ответила, внимательно рассматривая выпавшую из колоды карту. Посмотрела, сдвинула брови, пристально взглянула на Куксона.

Гоблин отвел глаза и заерзал на стуле.

Корлюкоз, кряхтя и переваливаясь, добрался до края стола и заглянул в карты. Присвистнул, хмыкнул и тоже уставился на гоблина во все глаза.

Куксон чуть кляксу на важный документ не поставил.

— Готово! — он протянул бумаги ведьме.

Та убрала карты, подождала, пока Корлюкоз залезет в сумку, и поднялась.

В другое время Куксон непременно пригласил бы Фейшу в «Стеклянную собаку», поговорить о том, о сем, как раньше бывало, но сегодня делать этого не стал.

Стоя на пороге, ведьма закуталась в старую шаль, кивнула гоблину на прощанье и промолвила:

— Передай поклон Грогеру. Наведаюсь к нему как-нибудь.

— Передам, — пообещал Куксон.

Показалось ему, будто Фейша еще что-то сказать хотела, да в последний момент передумала.

Когда ведьма ушла, Куксон подошел к окну и, глядя на заснеженный Лангедак.

Постоял, посмотрел, вздохнул, потому вернулся к столу и за дела принялся. Первым делом, написал записочку гоблину Броксу, хозяину трактира «Трилистник»: пусть Брокс непременно заклинание защиты на двери трактира обновит, серебряный треугольник он, Куксон, к записке прилагает, а помощник Граббс, что письмецо занесет, подскажет, что и как сделать надо.

Потом принялся папки, принесенные из архива, листать, читать донесения боевых магов и думать, что же дальше делать, как поступить. А может все-таки к его милости магу Хронофелу обратиться? Да нет, он и слушать не пожелает… с магами Гильдии поговорить? Бесполезно: без приказа его Хронофела они и с места не сдвинутся. Кроме того, сильно опасался Куксон, что они, чего доброго, посоветуют его милости кого-нибудь из молодых начинающих магов на охоту за нежитью отправить: дескать, надо же молодежи опыта набираться, так вот и случай удобный представился! А без надежного бывалого напарника на подобное дело выходить — все равно, что смертный приговор себе подписать…

Думал, думал, так ничего и не придумал, да и посетители, что за заявками наведывались, от раздумий отвлекали: Граббс-то в «Трилистник» отправился, так что все гости прямиком в кабинет Куксона шли.

Приходили: маг, специалист по общеполезным заклинаниям (Куксон на него и время тратить не стал: вручил заявку от хозяина постоялого двора и выпроводил), ведьма Уликша, непревзойденная мастерица в создании любовных заклятий (а вот от нее так просто не отделаешься: пришлось и в любезностях рассыпаться, и городские сплетни да слухи обсудить и ручки поцеловать), а к вечеру оборотень-алхимик пожаловал. Молодой, три года всего как в Гильдии трудится. Вел себя тише воды, ниже травы, сидел скромненько, на краешке стула, а глаза не смотрел, ишь, тихоня!

Куксон ему такую головомойку устроил, что помощник казначея, важную бумагу доставивший, из кабинета на цыпочках вышел, голову в плечи втянув.

— Твоя просьба на открытие кредита была отклонена! — бушевал гоблин Куксон. — А ты после этого использовал пятьдесят неоплаченных заклинаний! Пятьдесят!

— За десять из них я расплатился, — попытался возразить оборотень.

— Фальшивым золотом! — рявкнул гоблин. — А что за торговлю ты устроил на ярмарке в Северном уделе?

— Да ничего особенного…

— Ты продавал философские камни! Это запрещено особым приказом его милости…

— Да они поддельные, — успокоил Куксона алхимик. — Настоящие я бы нипочем не стал продавать так дешево!

Вот и поговори с ним!

Куксон плюхнулся на свое место, фыркая от возмущения.

— Ну, вот что, — проговорил он, немного успокоившись. — Дело-то обернулось хуже, чем ты думаешь. Его милость маг Хронофел арестовать тебя велел!

Оборотень поник.

— За торговлю философскими камнями?

— Нет. За пятьдесят неоплаченных заклинаний. Глава Гильдии не любит, когда его денежки транжирят попусту!

— Его денежки? — с иронией переспросил посетитель. — С каких это пор вся магия стала принадлежать его милос…

— Молчи! — поспешно перебил его Куксон. — Я подобных разговоров слушать не желаю!

Оборотень умолк.

Куксон вынул из папки лист пергамента, на котором красовались печати Ведомства, и пробежал глазами.

— Что это? — настороженно спросил оборотень-алхимик.

— Приказ о твоем аресте, — гоблин побарабанил пальцами по столу.

Посетитель вздохнул.

Куксон поднялся, прошелся по кабинету, взглянул в окно. Вот и день пролетел, ночь наступила, а он, Куксон, так и не придумал, как друзьям помочь…

Он вернулся к столу.

— Ну, вот что, — промолвил гоблин, строго глядя в зеленые глаза оборотня. — Удалось мне уломать его милость, чтобы он отсрочку тебе дал. За неделю должен ты все долги заплатить, ясно? Твое счастье, что заклинания ты использовал дешевые, а вот попробовал бы заклятья третьего круга потратить… тогда бы тебе дорожка прямиком в тюрьму была!

— За неделю?! — упавшим голосом переспросил посетитель.

— За неделю, — подтвердил гоблин и протянул ему бумагу: перечень потраченных заклинаний, помощником казначея составленную. — Обратись к своему клану, неужели они тебе не помогут?