Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 101

— Тем не менее, это доказано медэкспертизой.

— Евгений Федорович, уж мы — то с Вами прекрасно знаем, отчего умер Равелинский, но меня тревожит совсем другое обстоятельство.

— Что именно?

— Не сочтите мою откровенность за напористость, но игра, в которую Вы были втянуты — очень опасная.

— Майор, если Вы не прекратите изъясняться загадками, я вынужден буду прервать разговор.

— Если хотите, чтобы Вам никто не мешал внимательно изучить содержимое этого пакета, я, пожалуй, не буду Вам докучать, — в голосе Ефремова явно проскальзывали нотки сарказма, — и сейчас же покину Вас. Евгений Федорович, я понимаю, что могу Вас шокировать своим признанием, а потому прошу, прочтите все, что я изложил в донесении. И поверьте, у Вас незамедлительно возникнет масса вопросов, которые мы завтра же и обсудим.

— Ну, хорошо-хорошо, я ознакомлюсь с Вашими документами, и завтра мы поговорим, а сегодня действительно уже поздно.

— Не откладывайте товарищ майор — это очень серьезное дело, которое ни в коем случае затягивать нельзя, — настаивал Ефремов.

Кузнецов проводил до двери неожиданного визитера и, попрощавшись, прошел с пакетом в комнату, служившую ему кабинетом. Он внимательно изучал содержимое пакета, перебирая и по несколько раз просматривая листы, дошел до последней страницы. То, что передал ему Ефремов — было настоящей бомбой! Попади эта информация на стол любого представителя правоохранительных органов и Кузнецову конец! В полном смысле слова!

Кровь ударила в голову, заставив майора схватиться за виски. «Как я мог? Оперативный работник со стажем, и третий раз подряд попадаю под влияние разных лиц? Колдунов, Дронов, а теперь — мой подчиненный! О Господи! Какой же я дурак!».

Обстоятельство, о котором говорил ему Дронов, выплыло наружу в виде неоспоримых улик его подпольной деятельности. Перед ним лежали факты: его связи с уголовными авторитетами, о законспирированной рабочей бригаде расконвоированных заключенных. Связях и махинациях с Говоровым и другими сотрудниками колонии. О манипуляциях со строительными и отделочными материалами, которые поступают в колонию, но обходя склад, благодаря замначальнику по хозчасти и строительству, попадают на нелегальные объекты. Далее следовали две загадочных смерти осужденных, которые напрямую работали на Ефремова, но при полной раскладке оперативника, две гибели уже не являлись тайными. Кузнецов понимал, что при тщательной проверке таких фактов, выплывут наружу все его связи с более авторитетными ворами.

Местонахождение построенных и уже проданных объектов тоже отражались в бумагах Ефремова.

Да, майор понимал, ухватись следственные органы за кончик ниточки, и она определенно выведет на управленческого офицера, а там потянется…

«Переиграл меня Ефремов, переиграл. Поставил перед фактом.

Что же решил Дронов? Сегодня он был на выездном объекте. Ему помогут в нашем вопросе?».

Комок подкатил к горлу Кузнецова.

Что же получается? С одной стороны его давят воровские авторитеты, взявшие на себя роль охранников предприятия, а с другой стороны майора подпирает Ефремов, имея кучу доказательств его незаконной деятельности.

Только теперь до него дошла суть предполагаемого преступления: одно дело убрать с дороги заключенных, смерти которых можно списать на несчастный случай. Но офицер! Начальник оперчасти колонии! Нет, он никогда не согласится на предложение Дронова.

Кузнецов был возбужден и понимал, что сегодня спать не придется: ему предстоит принять решение, от которого зависит его личная безопасность. Не думал он, что вот так — в одночасье, его принудят выбирать между воровскими авторитетами и шантажистом из оперчасти. «Ну, Ефремов, ну и жучара! Припер все — таки меня к стене».

— Дорогой! Ты еще не спишь? — послышался голос жены, пришедшей из гостей.

— Нет-нет, я у себя в кабинете.

— Женя, тебе передал конверт сослуживец, и сказал, что это очень срочно.

— Кто и когда передал? — с тревогой спросил Кузнецов.

— Я его ни разу не видела. Да вот, только что вручил конверт. Х-м, интересно, что у вас за тайны, на ночь глядя, — улыбнувшись, она передала корреспонденцию мужу.

Распечатав конверт, он быстро пробежался глазами по написанному тексту:

«Майор, ты уже ознакомился с содержанием моего пакета, теперь ты в курсе, что может произойти в ближайшее время. Я предлагаю тебе дальнейшее плодотворное сотрудничество. Обдуманность твоего решения может принести положительные плоды: ты должен понять, что продолжение связи с преступниками грозит тебе, куда более тяжелыми последствиями, чем сотрудничество со мной. Пойми, одна сторона дела — ОБХСС, которая накажет тебя за твою незаконную деятельность, а другая — это преступный сговор с «Ворами в законе». Они опутают тебя такими сетями, что ты потом не выпутаешься из них. На кон поставят не только твою безопасность, но и здоровье и жизнь твоих родных, тебя просто превратят в дойную корову. Пока не поздно, нужно рвать эти уголовные связи, я помогу тебе в этом, у меня есть план.

Не советуйся со своим компаньоном из управления, либо ты напугаешь его, и он будет вынужден искать других лиц для сотрудничества. У тебя есть время до утра, чтобы принять решение, потом будет поздно. Будь благоразумен, майор!»

— Что там, дорогой, что-нибудь срочное? — отвлек его от мыслей голос жены из другой комнаты.

— Да, завтра с утра в управление, необходимо доставить документы.

— А позвонить нельзя было? — недовольно продолжила жена, — вечно эти срочные дела, рабочего времени, что ли не хватает.

— Он с поезда, это касается командировки, — успокоил ее муж.

Вечером, когда бригада снялась с работы, Дрон и его люди благополучно прошли контроль. Вор назначил сходку на поздний вечер, позвав Воробья и еще нескольких человек с разных отрядов.

Кошки скребли на душе у Алексея Дронова, а причина естественно была в Ефремове. Внутренним чутьем вор понимал, что Кузнецов долго не сможет его прикрывать, и по возвращении кума, начнется террор. Дрон должен опередить опера, иначе все запланированное им полетит к черту. Срок командировки Ефремова не был известен, и потому нужно спешить.

Собрались в каптерке второго отряда, на улице выставили на атасе людей.

— Короче, пацаны, — негромко заговорил Дрон, — завтра с объекта перевезут водку и психотропные таблетки, еще по нескольким каналам в зону прибудут продукты и пойло. В промзоне мои люди начали тайно изготавливать и складировать «железо». Сегодня ночью беремся за повязочников и разных ментовских пристибаев. Я уже дал указание по отрядам, чтобы вся братва была наготове.

Пацаны! Меня волнует такой момент: ситуация с неповиновением может принять непредвиденный оборот, еще ни один бунт не проходил по сценарию. Я пытаюсь грамотно составить требование к мусорам, а затем настоять на приезде в зону прокуратуры и высших чиновников из управления. Нам необходимо добиться желаемого, все, что от нас требуется — это сплочение и строго придерживаться плана. Я создаю зоне блаткомитет, которому подчиняются все паханы отрядов. Наше общее требование к ментам состоит из основного пункта — данная зона должна перестать быть активистским рассадником, но скрытый акт будет состоять в другом: на собственном примере всколыхнуть все зоны в Новосибирской области. Я отписал маляву ворам и попросил их направить призывы во все зоны и тюрьмы области.

Денег потребуется немерено, чтобы провернуть застоявшийся механизм, но главное нам необходимо поднять дух у пацанов и мужиков. Нужно, чтобы каждый из отрицал понял, что в одиночку повернуть события вспять им не под силу, необходимо сплотиться и дать ментам решительный отпор, чтобы они разморозили режимы и прекратили чинить беспредел. Конечно, такие требования выглядят детским лепетом и ни одна администрация не пойдет на послабление режима, кроме того оперчасть совместно с режимниками попытается выявить зачинщиков и изолировать от основной массы осужденных.