Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 106

— Дронов, не нужно ее обижать, — просил начальник отряда.

— Никто ее пальцем не тронет, — заверил вор.

Сашка, подойдя к двери школы, дернул за ручку, но она оказалась заперта изнутри. Зеля стал пинать ногами в дверь, а Глазун пошел смотреть в окна. Никто не отзывался. Минут через пять внутри послышался голос:

— Чё надо?

— Ты кто такой, и что там делаешь? — спросил Воробьев.

— А вам какая разница, — послышалось в ответ, — мы вас не трогаем, так что валите отсюда.

Вдруг изнутри раздались еще выкрики и последующий смех:

— Сейчас мы тут одну сучку отстираем и выйдем.

Зеля, посещавший одно время школу, сразу же понял в чем дело.

— Санек, они твари решили Петровну изнасиловать.

Воробьев с силой бил кулаками в дверь и кричал:

— Вы, крысы поганые, отпустите училку, а не то…

По двери изнутри кто-то сильно ударил, заглушив Сашкины слова.

Глазун, махнув пацанам рукой, подбежал к оконной раме. Его подхватили под руки. Двумя ногами он вынес окно, стекла со звоном рассыпали по полу. Воробей заметил, как внутри заметались люди, и двое подбежав к окну, угрожающе замахнулись палками.

— Не лезьте сюда, бошки поразбиваем.

— Вы, уроды, отпустите женщину, — предупредил Сашка.

— Ага, щас! Это наш трофей. Тебе чё, суку ментовскую жалко стало?

— Гнида поганая, какая она тебе ментовка, — закричал Зеля, — она же учительница.

— Да пошли вы…,- в ответ посыпались матерки и угрозы.

— Пацаны, ломай двери, а мы попробуем в окно, — крикнул Воробей и, сбивая прутком арматуры остатки стекл, ринулся в проем.

Ворвавшись через двери и окно, Воробьевские пацаны обезоружили троих зэков. Одному Сашка вдарил так, что его ноги оторвались от пола.

— Где училка? — Глазун замахнулся на другого арматурой.

— Там, в каптерке у дневального, — испугавшись, пролепетал заключенный.

Сашка с пацанами ринулись по коридору. Зеля знал где расположена комнатка и указал на дверь. Воробей, что есть силы ударил ногой, выбив внутренний замок. Все, кто находился по обе стороны двери, от неожиданности замерли: в углу, на топчане лежала женщина с завязанным ртом, а на ней, расположившись всем телом, пыхтел дневальный школы. Второй зэк держал руки учительнице.

Увидев разъяренных пацанов, насильники замешкались и не успели прийти в себя, как на их головы, плечи обрушились удары железными прутами. Женщина, и так обезумевшая от страха, забилась в угол и пыталась сорвать со рта повязку. Когда ей это удалось, по всей школе разлетелся ее душераздирающий крик.

Сашка снял с себя куртку и накрыл учительницу, а Зеля, выставив вперед руки, стал ее успокаивать:

— Наталья Петровна, Вы меня помните? Это же я — Сергей Зельдман. Успокойтесь, мы пришли Вам помочь.

Учительница, узнав своего ученика, притихла. Пацаны с каким — то скорбным видом смотрели на распухшее и избитое до крови лицо женщины. И тут она не выдержала: отвернувшись к стене, разрыдалась в голос. Она надрывно плакала, с неестественным завыванием, и все время сталась закрыть курткой оголенные ноги. Зеля махнул всем рукой, и пацаны вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь. Через некоторое время плачь прекратился и только слышался уговаривающий и успокаивающий голос Сергея.

Он вывел ее уже одетую и, поддерживая за плечи, повел к выходу. Пацаны, проводив их взглядом, схватили двух насильников и заволокли в класс. По всей школе разнеслись ужасные вопли, сменившиеся плаксивыми просьбами — не убивать, затем все смолкло. Обоих, лежавших в собственной крови на полу, бросили, даже не убедившись: остались ли они живы после жестокого мордобоя.

Когда бедную учительницу вели до вахты, заключенные притихли, затем по толпе прошелся ропот и кто-то спросил:

— Кто ее так?

— Там — в классе, спроси у козлов, если они смогут еще чего-то сказать, — ответил Глазун.

Дрон, когда услышал рассказ Сашки, приказал троих отвести в промзону.

— Поступайте с ними на свое усмотрение.

Когда женщина скрылась в глубине коридора вахты, один офицер выхватил у солдата автомат и передернув затвор, направил ствол на толпу зэков:

— Твари, б…., положу всех.

У него успели вывернуть из рук оружие и увести с вахты.

— Сашка подошел к крыльцу и в запале выкрикнул:

— Вам нужно время, для того, чтобы судить этих тварей, а мы не стали ждать…

— Что вы с ними сделали? — спросил майор с повязкой «ДПНК» на рукаве.

— Наказали. Может вам отдать трупы?

— Так вы их убили?!

— Не знаю, они там, в школе валяются.

Мужики, понимая, что начинается бунт, осмелели. Вооружались кто чем: кто ломал кровати и выбирал себе увесистую трубу, кто валил деревянный забор и, отрывая доску, примерял в руке.

Дрон и Макар, после инцендента с учительницей, примкнули к многочисленной толпе. Стоя на плацу, он махал руками и что-то выкрикивал, привлекая к себе внимание. Постепенно шум и крики утихли.

— Мужики! Первое действие выполнено, мы оказали неповиновение ментам и они будут вынуждены нас выслушать. Второе — мы изолировали козлов и перекрыли им выход из зоны, теперь им придется с нами считаться, они находятся под наблюдением братвы в первом отряде.

Я призываю вас не громить зону, пока для этого нет надобности, если менты откажутся выслушать нас, то мы будем вынуждены объявить тотальный бунт, пока сюда не приедут прокурор по надзору и начальники с управы.

Раздались возгласы одобрения.

— Мы не стадо баранов и не кучка тех отмороженных тварей, которые только что расправились с женщиной. Активисты — это наши враги, с них особый спрос, а простые люди не должны отвечать за наши разборки с ментами. Правильно я говорю?!

— Он прав! — раздался голос из толпы и его подхватили сотни других. На какой-то миг над плацем воцарилась тишина, и чей-то писклявый голос выкрикнул:

— Да здравствует революция!

Толпа заключенных разразилась громким смехом.

Дронов предвкушал первые шаги победы, но он понимал: пока мужики управляемы, с ними можно идти рука об руку, но как только толпа выйдет из-под контроля, все пропало, их уже ничем не остановишь. Начнутся бессмысленные погромы и грабежи, зону подожгут и в таком хаосе бесполезно наводить порядок. Потому ходили среди мужиков авторитетные пацаны и разъясняли, что еще рано поднимать бунт. Постепенно зона успокоилась, и все стали ждать переговоров с начальством.

Глава 37 Узники ШИЗО освобождены

Тем временем в кабинете начальника колонии проводилось экстренное совещание. Полковник Серебров был категорически против, чтобы сообщить в управление о волнениях заключенных. Был вызван командир роты охранения, которому приказали усилить караулы и выставить дополнительные посты вокруг колонии.

— Справимся своими силами, но на непредвиденный случай, усилить патрулирование территории возле зоны, на смотровых вышках выставить по двое часовых. При малейшей попытке пересечь полосу препятствия, стрелять незамедлительно, но предупреждаю, только в запретной зоне, — наставлял начальник колонии.

Ефремов стоял на том, чтобы позвонили в управление и вызвали на помощь внутренние войска. Он так же считал необходимым: оповестить управление МВД, чтобы для поддержания порядка со стороны свободы, дежурили милиционеры. Ситуация может выйти из-под контроля и потом будет поздно, взбунтовавшиеся зэки все снесут на своем пути.

Мнения разделились. Многие не понимали, что все происходящее выглядит серьезным фактом, и вмешательство других подразделений внутренних войск будет излишним. Другие боялись за свою безопасность и даже за жизнь. В конечном результате, полковник Серебров принял решение: выйти к осужденным и провести переговоры.

Взяв с собой несколько офицеров для сопровождения, он вошел через КПП в зону. Толпа заключенных расступилась, пропуская администрацию к месту, где стояли авторитеты колонии, и снова сомкнулась.

Серебров, как можно спокойнее, громко заговорил: