Владычица снов. Книга вторая - Уайли Джонатан - Страница 40

На следующий день Галену было нечем заняться и он буквально изнывал от безделья. В городе царила страшная суета: на улицах полно солдат, все куда-то спешат, что-то кричат…

Гален попытался разыскать Элларда, надеясь узнать какие-нибудь новости, однако капитана дворцовой стражи поймать не удалось, поэтому Галену пришлось довольствоваться слухами, бродившими по всему городу. Одни утверждали, будто на севере уже идет война, другие говорили, что это лишь отдельные стычки, причем не на севере, а на юге. Но все сходились на том, что кровопролития не избежать.

Слово «война» не сходило с уст горожан.

В тот же самый день, только на много лиг южнее, в двух главных портах государства Эрения также возникла легкая паника. Но здесь причины были всем понятны. В гавани вошли две крупные эскадры и с кораблей на берег высадились тысячи воинов вместе с лошадьми и тяжелым вооружением. Местную знать с челядью, судя по всему, предупредили об этом заранее, и аристократы вышли к причалу, приветствуя генералов наемничьего войска, однако большинство населения пребывало в настоящем ужасе. Даже здесь, где к иностранцам привыкли, как ни в какой другой части страны, с ними связывали всевозможные суеверия, и вторжение — пусть и бескровное — вызвало вспышку всеобщего страха, растерянности и неуверенности.

Рыболовецким и торговым судам, стоявшим у причала, пришлось потесниться, уступая место многочисленным боевым кораблям, причем, отступая, местный флот был заметно поврежден и даже частично потоплен, но никто не осмелился вслух пожаловаться на понесенный ущерб. Наемники были бледнокожими и остроглазыми людьми, носившими железо и кожу. Иногда казалось, будто они лишь вполуха внимают приказам своих командиров, с другой стороны, они казались одной хорошо слаженной машиной: на разгрузку каждого корабля у них уходило не больше двух часов.

Пока большинство горожан прятались за запертыми дверьми и опущенными ставнями, войска с Южных островов соединились и заняли походные порядки. Через день после высадки наемники выступили на север, в сторону Риано.

Каждый, кто попадался им по дороге, в ужасе бежал, а если несчастному случалось замешкаться, его безжалостно отшвыривали в сторону. По следу войска тянулись опустошение и разрушение, что злило даже некоторых аристократов, по приглашению которых наемники сюда и прибыли. Маршевые песни о крови, смерти и подвигах разносились далеко вокруг. Намерения головорезов не оставляли сомнений.

Эрения трепетала под грозной поступью идущих в ногу многотысячных армий.

Еще дальше на юг и сильно на запад, на полуострове, служившем их единственным прибежищем, ликовали монахи.

Настоятель обеими руками взял потир и поднял его высоко над головой.

— Великий договор близок к завершению! — воскликнул он.

Монахи, собравшиеся в большом зале под куполом, исступленными взорами смотрели вверх, на своего предводителя.

— Настало время покинуть наш древний чертог, чтобы засвидетельствовать рождение нового града, новой страны, новой жизни, — воззвал настоятель, и его хриплый голос ликующе зазвенел. — Тех, кто так долго стоял у нас на пути, ныне отметут в сторону. Отныне ничто не способно остановить нас. Братья мои, мы выходим навстречу собственному предназначению!

Он опустил потир и испил из его кроваво-красных глубин.

И великое множество столпившихся внизу монахов грянули радостным хором, гул которого потряс до основания стены древнего монастыря:

— Наш час настал!

Часть третья

ПРЯДУЩАЯ СНОВИДЕНИЯ

Глава 52

— Добрый вечер, барышни.

Крэнн стоял во весь рост, его серые глаза насмешливо блестели, учтивость выглядела откровенным издевательством. Сын Фарранда прибыл в кожаных и железных доспехах, на груди у него красовался фамильный герб — волчья голова. Его потное лицо с квадратной челюстью раскраснелось от удовольствия, черные волосы были стянуты в узел на затылке. В правой руке он сжимал меч, по лезвию которого стекала свежая кровь. На пару мгновений Ребекка с Эмер окаменели: не веря собственным глазам, они в ужасе смотрели на наглеца. Наконец к Ребекке вернулся дар речи.

— Пошел вон! — гневно воскликнула она. — Убирайся!

— Ну что ты, Ребекка, — с наигранным изумлением возразил Крэнн. — Разве ты не рада увидеться с женихом?

— Ты мне не жених, — огрызнулась девушка. — И никогда им не станешь.

— Понятно. Только в этом, барышня, вы ошибаетесь. — Крэнн улыбался, но глаза его оставались ледяными. — Мне кажется, вам стоит узнать о том, что ваш отец по собственной воле отдал мне власть в Крайнем Поле. Теперь я здесь барон… а ты моя подданная… И мое слово — закон.

— Что ты с ним сделал? — Ребекка побелела от страха.

Крэнн промолчал. Он шагнул вперед, и Ребекка машинально отступила на шаг.

— Я не забыл, любимая, с какой лаской ты со мной обошлась. — Улыбка исчезла. — На сей раз я рассчитываю на более благосклонный прием.

За этими словами слышалась неприкрытая угроза, и кровь застыла в жилах у девушки. Она отчаянно оглядывалась по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия, посмотрела даже на Эмер, по-прежнему стоявшую как загипнотизированная. Затем подняла взгляд на Крэнна, холодная и бесчеловечная самоуверенность которого заставила Ребекку почувствовать себя совершенно беспомощной и вдобавок страшно перепугаться. Надежды на спасение не оставалось; в ее мозгу звучала одна лишь неистовая мольба: «Нет! Только не это».

— Ты по-прежнему так же красива, как мне запомнилось, — продолжил меж тем Крэнн. — Поэтому мне доставит огромное удовольствие рассмотреть тебя получше. — Он сделал паузу. — А присутствие твоей подружки только подсыплет перца в нашу игру. — Он зло посмотрел на Ребекку, и ухмылка, в которую расплылись его губы, произнося последние слова, исчезла. Он вновь шагнул к Ребекке. — Не следовало тебе ломаться со мной, Ребекка. Не следовало дурачить нелепыми шахматами. Это было и бесцеремонно, и глупо. И все же в каком-то смысле я рад, что ты повела себя именно так. Тем больше удовольствия доставит мне теперь унизить тебя и покорить своей воле.

Ребекка отступила еще на шаг и обнаружила, что ее загнали в угол: она прислонилась к стене у окна. Девушка даже подумала о том, не выскочить ли в окно, но поняла, что Крэнн схватит ее прежде, чем она успеет откинуть задвижку. «Нет! Нет! Нет!» Она преодолела минутную слабость и во весь голос завизжала:

— Убирайся отсюда!

Именно этот миг Эмер и выбрала для атаки. Схватив лежавшую у очага железную кочергу, она со всей силы обрушила ее на Крэнна. А тот так увлекся игрой с беззащитной жертвой, что лишь в самый последний миг заметил угрожающую ему опасность. Пригнувшись, он попытался избежать смертельного удара. И хотя принял кочергу в основном на руку и плечо, краешек задел его и по виску. Крэнн зашипел на Эмер, пытавшуюся устоять на ногах после нанесенного ею удара, отшвырнул кочергу и поднял обагренный кровью меч.

— Нет! — бросившись вперед, крикнула Ребекка. А Эмер замерла, на глазах у нее сверкали слезы; можно сказать, она провоцировала Крэнна на ответный удар. Поколебавшись мгновение, он и впрямь ударил ее, но не мечом, а левой рукой, облаченной в железную перчатку. Удар пришелся по челюсти под правым глазом и был невероятно силен. Эмер рухнула на пол, опрокинув при этом кресло, да так и осталась. Ребекка кинулась к поверженной подруге. Крэнн уставился на потерявшую сознание девушку, как бы раздумывая, добить ее или нет, а затем повернулся к Ребекке. Она застыла посередине шага, как кролик, которого настиг лис.

— Она за это заплатит. — Крэнн прикоснулся к ушибленному виску. — Надеюсь, ты проявишь большее благоразумие.

Его голос потерял последнюю каплю учтивости, пусть даже наигранной.

— Ах ты, ублюдок, — выдохнула Ребекка. — Ты…

Крэнн рассмеялся: