Владычица снов. Книга вторая - Уайли Джонатан - Страница 53

— А что он?

— Отказывается говорить, — рассерженно бросил Крэнн. — Хотя мы и привели ему более чем убедительные доводы. — Внезапно он рассмеялся. — Так или иначе, он не в своем уме. Да и что прикажешь подумать о человеке, который преспокойно дрыхнет в кладовке, пока к нему в дом вторгается враг? И не пьян был вроде, хотя конечно же наверняка напился. Несет какую-то чушь про музыку, ничего от него не добьешься. Возможно, тебе стоит помочь в попытках склонить его к сотрудничеству.

— Дела такого рода я предпочитаю оставлять на твое усмотрение, — с явным отвращением обронил Фарранд. — Там, где у тебя ничего не выходит, у меня тем более не получится.

В дверь покоев барона Бальдемара, отошедших теперь к захватчикам, постучали. Фарранд разрешил войти очередному гонцу. Тот был в грязной одежде, лицо его горело после долгой скачки.

— Господа мои… — севшим голосом выпалил он. — Монфор на северной границе Крайнего Поля. С ним все войско столицы.

Барон и его сын на мгновение окаменели.

— Но этого не может быть! — придя в себя, взвился Крэнн.

— И сколько у него полков? — ледяным голосом спросил Фарранд.

— Самое меньшее, шесть. Но может, и все восемь.

— Измена! — заорал Крэнн. — Кто нас предал? Он побелел от ярости, ладони сами собой сжались в кулаки, словно стискивая в смертельной хватке шею неизвестного предателя.

— Это все его силы, — хладнокровно отметил Фарранд, не обращая на вопли сына ни малейшего внимания. — Значит, столица осталась беззащитной. Разведчиков ко мне!

Гонец стрелою вылетел из покоев: роль горевестника порой бывает чревата самыми серьезными неприятностями. Крэнн вновь принялся расхаживать по комнате, выкликивая проклятия.

— Если бы ты обошелся поласковее со здешними укреплениями, — кисло усмехнулся Фарранд, — мы были бы сейчас в большей безопасности.

Крэнн застыл на месте как вкопанный и злобно уставился на отца.

— Так ты говоришь, что Монфор двинул все свое войско против нас? — Этот возмущенный возглас показал, что при всей своей ярости Крэнн не совсем утратил способность мыслить логически. — Нас предали! И Монфору стали известны наши сокровенные планы!

— Тогда остается только молиться, чтобы наши союзники прибыли раньше намеченного срока, — с самым постным видом заметил его отец.

Как ни старалась Ребекка, ее сон развивался вовсе не в том направлении, как ей того хотелось, и позабытых букв она так и не увидала. Не увидала она также ни Галена, ни Монфора. Вместо этого перед ней предстал некий художник, работающий над огромным холстом. Он лихорадочно трудился, кисть так и мелькала в воздухе, то окунаясь в чашечки палитры, то вновь устремляясь к холсту, — и все же время от времени он отворачивался от полотна, озадаченно посматривал на Ребекку, а потом вновь принимался за дело. Девушка наконец узнала его: это был Кедар — молодой художник, сумевший так польстить ее отцу портретом. Ребекка окликнула его по имени, но он, судя по всему, ее не услышал.

И вдруг спокойное течение сна претерпело резкую метаморфозу: Ребекка сама оказалась на холсте — и все изображенное на нем ожило. Черная пирамида грозно нависала над головой, похожие на призраков люди слонялись по безжизненным улицам белого города, костлявые — лишенные плоти — руки хватались за полы ее одежды.

— Значит, ты одна из нас?

Ребекка онемела.

Она проснулась, сотрясаясь от страха и задыхаясь, точь-в-точь как вынырнула из повести Эннис. И лишь одна мысль беспрерывно пульсировала у нее в голове.

«У этой истории другой конец!»

Глава 59

Вторая армия наемников вошла в Риано через день после вступления первой; соединившись, они разбили лагерь к западу от города. Но не только они прибыли в Риано в этот день. Подтянулись и войска многочисленных южных союзников барона Ярласа, и хотя в общей сложности численность этого войска оказалась меньшей, чем барон надеялся, их все же хватило, чтобы заполнить все городские казармы и разбить еще один лагерь под городом, возле дороги, ведущей к соляным равнинам, то есть к северу от Риано.

Однако наибольший переполох поднялся после прибытия воинства, участников которого, строго говоря, нельзя было назвать солдатами. Когда в город под предводительством своего настоятеля въехали монахи, даже самые отважные из наемников как-то оробели, и лишь кое-кто из жителей, суеверно осеняя себя охранным знамением и надеясь тем самым избежать злых чар, провожал их взглядом. Горожане поспешили запереть двери и опустить ставни на окнах. Большинство жителей ни разу в жизни не были в замке и тем более не видели Хакона, посланцы же последнего разъезжали в основном по ночам, когда их никто не видел. Так что целый отряд скелетообразных существ на могучих вороных конях вызвал чуть ли не у всех страх и отвращение. Каждого, кто глядел на них, начинало трясти; люди молчали, не желая хотя бы ненароком обидеть или задеть зловещих всадников. И стоило монахам удалиться в священную обитель, заранее приготовленную для них Хаконом, как в городе пошли пересуды.

— Мертвецы собрались на войну.

— Только не гляди им в глаза. Не то они превратят тебя в соль.

Тем же вечером Ярлас созвал военный совет. Приглашенные расселись вокруг стола в одном из самых роскошных залов, но все великолепие обстановки не произвело на предводителей наемничьего войска никакого впечатления: куда больше заинтересовали их разложенные на столе карты. Прежде чем заговорить, барон Ярлас окинул взглядом собравшихся.

Олин, вожак наемников, был даже выше самого барона и столь же широк в плечах. Его холодные голубые глаза ничуть не оживляли лицо, казалось, высеченное из обломка скалы. Борода у него была клочковатой, бледно-соломенного цвета. Нур, второй генерал наемников, тоже отличался ростом, но был не так крепко сложен. С темными волосами, густой бородой и темно-карими глазами, которые подчеркивали неестественно белый цвет кожи. Мозолистые руки выдавали в нем отчаянного рубаку.

«Надеюсь, я не ошибся, положившись на этих варваров, — подумал Ярлас, невольно сожалея о том, что в северном походе наемничье войско окажется большим, чем его собственное. — В рискованную игру я ввязался».

За столом восседал и Хакон, призрачный облик которого явно выводил из себя южан, — подметив это, Ярлас злобно усмехнулся. И наконец, Задир — командующий войском барона. Высокий и худой, с резкими чертами угловатого лица, Задир был старше обоих наемничьих полководцев и не смог бы сравниться с ними физической силой, однако человеком он был ловким и хитроумным. Командующий нынче вечером явно чувствовал себя не в своей тарелке, он с презрением посматривал на иноземцев. Подобно большинству обитателей Эрении, он считал иностранцев не вполне людьми, потому что те якобы лишены души.

— Завтра с утра мы выступаем на север, — открыл совет барон Ярлас. — Пойдем через соль. Все войско пойдет пешком, оружие и припасы придется нести на себе. Когда мы переправимся, лошадей нам туда, на дальнюю сторону, пригонят, на соли же от них никакого проку. — Он огляделся по сторонам, ожидая возражений, однако никто не произнес ни слова. Наемники привыкли к пешим походам. — Через три дня мы будем вот тут. — Барон ткнул пальцем в карту. — Это Крайнее Поле. Мои союзники уже захватили город и весь баронат. Потом мы пойдем на север по направлению к столице.

— И Монфор не окажет никакого сопротивления? — недоверчиво спросил генерал Олин.

— Он ничего не узнает, пока не станет слишком поздно. О вашем прибытии сюда он даже не догадывается, а на то, чтобы мобилизовать войско, ему понадобится какое-то время. Да и кое-какие из его северных гарнизонов будут уже связаны по рукам и ногам. Я уж прослежу, чтобы так оно и случилось. — Ярлас торжествующе усмехнулся. — Даже если ему удастся собрать все свое войско — а я не думаю, что он решится оставить Гарадун совершенно без защиты, — солдат у него все равно будет вдвое меньше нашего. — Это было некоторым преувеличением, но не слишком сильным, чтобы обговаривать это обстоятельство отдельно. — Как только мы переправимся через соль, ничто и никто не сможет нам помешать. Вот почему скорость перехода имеет такое существенное значение. Избрав маршрут через соль, мы сбережем и силы, и припасы, которые оказались бы потрачены в долгом кружном пути, а если нам повезет, мы сумеем обрушиться на него даже прежде, чем он успеет сообразить, что ему угрожает опасность. Мы застигнем противника врасплох и, кроме того, обрушимся на него вдвое превосходящими силами. Добыча сама упадет нам в руки! — ликующе воскликнул он в заключение.