Двойник для шута - Угрюмова Виктория - Страница 64

Был вечер, и Джералдин зажег несколько десятков свечей, чтобы кабинет был ярко освещен. Крыс-и-Мыш тихонько шуршали бумагами в углу, ну точь-в-точь как их хвостатые тезки. Нарриньерри сидел тихо, стараясь занимать как можно меньше места, и не отрывал взгляда от пресловутого послания.

— Значит, не ошиблись, — проскрипел одноглазый. — Есть это письмо в действительности.

Крыс-и-Мыш согласно закивали головами.

— Ну что, Джералдин, доставай, что там.

Секретарь и помощник Сиварда выудил из-за пояса длинный кинжал и несколькими ловкими движениями очистил пробку от воска, а затем вытащил ее, не прилагая, казалось бы, особых усилий. Несмотря на то что нервы всех присутствующих были напряжены до предела, капитан восхитился:

— Чисто выходит!

— Это я на ашкелонском натренировался, — скромно сказал Джералдин.

Сивард слегка смутился. Для приличия. Сверток, засунутый в бутылку, оказался слишком плотным, чтобы его можно было вытащить через узкое горлышко, и Джералдину пришлось разбить посудину. На свет божий появился ровный лист пергамента, в который был замотан продолговатый предмет. Одноглазый развернул сверток, и у него в руках оказался золотой стержень с привязанными к нему шелковыми шнурками в узелках.

— И что это за штуковина? — сказал Сивард вслух. — Где я о ней мог слышать?

При виде стержня Крыс-и-Мыш подались вперед, как дети, которым показали соблазнительный торт и груду прочих сладостей.

— О-о-о-о, — простонали они хором.

— Понятно, — усмехнулся Джералдин. — И то хорошо, что мне не придется перелопачивать горы книг в поисках информации.

— Вы знаете, маркиз, что именно держите в руках? — выдавил Крыс тоскующим голосом покинутого любовника.

— Погоди! — рявкнул одноглазый. — Я сперва прочитаю письмо Джоя, а потом вы нам все объясните. Только, чур! Диссертации не защищать, а объяснять популярно, как для идиотов.

Он старался говорить насмешливо и даже грубовато, однако заметно волновался, все разглаживая и расправляя ладонью не такой уж и мятый лист. Наконец он собрался с духом и стал читать:

"Любого, кто, дай Бог, найдет мое послание, я прошу доставить его начальнику Тайной службы Великого Роана — Сиварду Одноглазому. Я, капитан ладьи «Летучая мышь», Джой по прозвищу Красная Борода, пишу его в предвидении своей скорой гибели, и времени у меня мало.

Сивард! Я везу пассажиров из Уэста с грузом — осмотри трюм. Их рекомендательное письмо ко мне прилагаю к сему посланию. Подробнее о нем спроси у Коротышки Ньоль-ньоль. Прощай, друг.

Если стоимость золота заинтересует нашедшего, то Сивард заплатит в десять раз больше в качестве вознаграждения за доставку этого письма".

— Прощай, — тихо молвил Сивард.

— Прощай, — эхом откликнулся Камилл.

Одноглазый посмотрел на него внимательно, но ничего не сказал.

Торжественная тишина воцарилась в кабинете, было слышно, как потрескивает и шипит пламя свечей, соприкасаясь с расплавленным воском.

— Итак, — сказал вдруг рыжий как ни в чем не бывало. — Кто-нибудь возьмет на себя труд объяснить мне, что это за «рекомендательное письмо» и что оно вообще означает?

На юго-западном побережье Ходевена лежало одно из самых древних государств этого континента — Аиойна.

Легенды гласили, что первые правители — токе — явились сюда в незапамятные времена и принесли в этот варварский, грубый мир письменность, ремесла, искусство и науки. Откуда они прибыли, куда намеревались пойти и почему остались здесь, в этих неприветливых и негостеприимных местах, по сей день осталось загадкой.

Токе так и не смешались с аиойнами — основным населением страны, и даже теперь, спустя тысячелетия, жители государства делились на два разительно отличающихся друг от друга типа. Токе были высокими, бледнокожими и светловолосыми людьми с изысканными чертами, предпочитавшими пастельные тона и легкие длинные одежды. Аиойны являли собою их полную противоположность: мускулистые крепыши, смуглые, с черными курчавыми волосами и плоскими лицами, раскосыми глазами и пухлыми губами. Они весьма ценили развитую мускулатуру и старались щегольнуть своими телами при каждом удобном случае. А поскольку климат здесь был жаркий, то и носили, в основном, короткие туники и легкие сандалии.

До появления в этих местах токе местные жители промышляли рыбной ловлей и охотой на. морских животных, а также обрабатывали землю, впрочем, без особого успеха. Основным их занятием были войны с соседями, в которых аиойны то выигрывали, то проигрывали.

С появлением расы правителей все изменилось. Токе обнаружили, что горы Аиойны богаты золотом и драгоценными камнями. Надо отдать им должное: они приняли все необходимые меры, чтобы защитить эту бесценную землю от захватчиков. В течение первых же двух веков на северных и северо-восточных границах были выстроены неприступные крепости, на океанском побережье — форты. Армия Аиойны стала одной из самых сильных на Ходевенском континенте и с оружием в руках доказывала свое превосходство столько раз, что многочисленные попытки захватить этот лакомый кусок постепенно сошли на нет.

В глуби Орлиных гор, на высочайшей вершине этого хребта — Чиванга, — возвышался дворец Верховного Токе. Острые шпили его куполов рвали небо в клочья, а солнце опускалось на его террасу, чтобы отдохнуть ночью. Непокорный ветер, прилетавший с океана, путался в сиреневых знаменах, усыпанных серебряными звездами, и замирал, побежденный, — так говорилось об этом удивительном месте в стихотворении эмденского поэта Гаддарна, специально совершившего путешествие в Аиойну, чтобы своими глазами увидеть чудо света.

Здесь, вдали от шумного и суетного мира, доживали свой век дети гордого и великого народа, канувшего в реку времени. Токе бережно хранили свои традиции, обычаи, письменность. И они не хотели умирать, не оставив о себе никакой памяти. Вот почему раз в году любой, кто считал себя достойным, имел право постучать в золотые ворота дворца Чиванга и стать учеником токе. У входа пришедшего встречал один из правителей, облаченный в мантию и высокий головной убор, украшенный орлиными перьями. В руках он держал посох с навершием в виде головы царя птиц с гиацинтовыми — ярко-желтыми — глазами. И задавал учитель будущему ученику три вопроса — от того, насколько верным, остроумным и неожиданным будет ответ, зависело дальнейшее.

Многие считали себя достойными, но только раз в три года пропускали золотые ворота того, кто верно ответил на первый вопрос; раз в пять-шесть лет отворялись серебряные — перед тем, кто ответил на два вопроса; и не чаще одного раза в десять лет входил в железные ворота дворца Чиванга новый ученик.

То, чему учили в этом странном месте, во внешнем мире называлось магией, но сами учителя считали, что это всего лишь умение жить в мире с окружающим, умение правильно накапливать и расходовать энергию для жизни и многие иные умения. Сами токе не верили в волшебство и подвергали сомнению истинность большинства легенд и преданий, считая их всего лишь красивой выдумкой, детской мечтой. Но весь остальной мир думал иначе. Ведь для тех, кто постиг тайны правителей Аиойны, время замедляло свой бег; прошлое открывалось, а будущее было не таким туманным, отступали перед ними болезни, и послушны были ученикам токе дикие звери и птицы. Они ведали секреты обработки металлов и обращались с оружием не хуже убийц Терея, с той лишь разницей, что раса правителей превыше всего ценила хрупкую человеческую жизнь.

Уйти из дворца Чиванга можно было на любом году обучения, на любом этапе, но редко случалось, чтобы избранные не постигли до конца науку своих мудрых учителей.

Потом, много лет спустя, они покидали это сказочное место и отправлялись в бесконечное путешествие по всему Лунггару, разыскивая тех, кто нуждался в их мудром совете, помощи и защите. Между собой они общались при помощи посланий, непонятных никому, кроме самих токе и их последователей. Тот, кто получал подобное письмо, должен был выполнить все, о чем бы его ни попросили, не задавая лишних вопросов.