Арканум - Уилер Томас - Страница 51

ГЛАВА 41

К вечеру похолодало. Внизу в длинных церковных коридорах постанывал ветер, а здесь, на башне собора Святого Патрика, было тихо. Эбигейл посмотрела вниз на особняк Вандербильта и перевела взгляд на площадь. Там внизу копошились маленькие люди. Сновали туда-сюда, как муравьи. Кто в трамвае, кто в конном экипаже или в машине, а кто пешком, подняв воротник. Она попыталась сосчитать, но быстро сбилась. Их, наверное, были сотни, да что там, тысячи. И у всех какая-то цель. Почти каждый имел родственников, и уж точно каждого из них родила мать.

Эбигейл вспомнила жену Гудини. Нет, эти чувства были ей неведомы. Она не знала, каково это вот так любить и быть любимой. Когда ради тебя готовы пожертвовать всем. Взять хотя бы Говарда Лавкрафта. Он, несомненно, в нее влюблен, а она отвечала презрением. И не только ему, но и всем, кому была дорога до сих пор. Уж как ее любила Джудит, а она ей грубила. Убегала из приюта, воровала, лгала, обвиняла тех, кто ее любил, во всех своих несчастьях, срывала на них злость. И все потому, что она другая. Никто из этих людей внизу не осознает своего счастья. Эбигейл не задумываясь поменялась бы судьбой с любым. Ведь запах родного дома, звук маминых шагов в тапочках, когда она поднимается по лестнице поцеловать тебя на ночь, – это такое сокровище. Она завидовала их разговорам за ужином. «Дорогой, как дела на работе?» или «Маргарет, что интересного в школе?» Она завидовала даже сиротам, у которых все равно когда-то были матери. Завидовала даже отъявленным тупицам.

Эбигейл смотрела на мир из невидимого ящика, к которому не было ключей. Она способна любить, но ее любовь всегда приносила несчастье. Взять хотя бы Мэттью или членов Арканума. Сейчас эти достойные люди рискуют ради нее своей жизнью. Зачем, спрашивается? Если бы она вдруг куда-то исчезла, кто-нибудь стал бы по ней скучать? Вот именно, никто. Она для всех просто обуза.

Эбигейл озарило. Она приняла решение. Пора наконец совершить что-нибудь разумное.

Бесс Гудини сидела на ступеньках алтаря, устремив взор в потолок. Архиепископ Хейз устроился на первой скамье, сложив молитвенно руки. Наблюдал за действиями двоих специалистов из команды Себастьяна, возившихся с настройкой радиостанции. В большом ящике на ножках что-то хрипело и шипело. Звучали обрывки фраз, которые сразу тонули в шуме.

Невысокий тучный ирландец лет пятидесяти щелкнул тумблером и произнес в микрофон:

– Это Смедли. Как слышите? Прием.

Его помощник, повыше и помоложе, но с большим животом, поднял голову от шкалы настройки и крикнул:

– Боб, возьми немного левее!

– Попытаюсь, – отозвался рыжебородый Боб, висевший на веревках под потолком с двухметровой антенной в руках. Он откинулся назад, изменяя ее положение.

Неожиданно прорвался голос:

– Это Артур Конан Дойл. Как слышите? Прием.

Все с облегчением вздохнули. Бесс даже всплеснула руками. Смедли щелкнул переключателем.

– Мистер Дойл, это Смедли. Как у вас дела? Прием.

Примерно с минуту было тихо, и Бесс испугалась самого худшего, затем голос Дойла произнес даже громче, чем в первый раз:

– Задача выполнена. Мы едем домой. Прием.

Архиепископ Хейз поднялся и поцеловал свои четки.

– Слава Богу.

Бесс утерла слезы радости. Он взял ее за руку.

– Пойдемте, сообщим Эбигейл хорошую новость.

Они поднялись по лестнице на двести ступенек. Оказавшись в башне, Хейз постучал в дверь и позвал Эбигейл. Она молчала. Архиепископ толкнул дверь. Эбигейл в комнате не было. Бесс подбежала к широко раскрытому окну.

– Эбигейл!

Она кинулась вниз по лестнице, выкликая ее имя. Внизу к ней бросились обеспокоенные члены команды Себастьяна.

– Пропала Эбигейл! – крикнула Бесс, не останавливаясь. – Смедли, Боб, поднимите остальных. Давайте!

Смедли выбежал с газовым фонарем в руке.

На улице они остановились. Смедли поднял фонарь и, заслоняя ладонью свет, начал передавать сообщение, которое немедленно принял на верхнем этаже одного из небоскребов мастер карточных фокусов Джонни Спейдс. Он включил радиостанцию. Вскоре загудел зуммер в квартире, расположенной в десяти кварталах от небоскреба. Микрофон взял Чи-Чи, большая деревянная кукла в смокинге, ею управлял знаменитый кукольник Карлос, бразилец.

– Алло, – произнес Чи-Чи.

– Карлос, убери свою дурацкую куклу! – воскликнул Джонни Спейдс. – Пропала Эбигейл!

Кукольник хмыкнул и, достав подзорную трубу капитана дальнего плавания, начал изучать улицы. Чи-Чи внимательно наблюдал за его действиями, попыхивая сигаретой.

– Я ее вижу, – сказал Карлос в микрофон. – Она направляется к Центральному вокзалу.

Эбигейл быстро шла по тротуару, подрагивая от холода. Карлос двинул подзорную трубу вверх по кирпичной стене на крышу ближайшего дома, откуда за ней наблюдали, поблескивая рубиновыми глазами, несколько странных существ в тряпье.

– Что за чертовщина?

Карлос опустил трубу и снова поднял. Существа с крыши исчезли. Он повернул трубу налево, направо и обнаружил их в переулке. Но там они задержались ненадолго. Когда одно существо проворно, как паук, взобралось по стене на крышу, Карлос крикнул в микрофон:

– За ней следят!

Это сообщение с помощью фонаря Джонни Спейдс ретранслировал Смедли. Тот обратился к Бесс:

– Эбигейл направляется в сторону Центрального вокзала. И за ней шпионят существа с рубиновыми глазами!

Здание Центрального вокзала простиралось на четыре городских квартала. Это огромное сооружение с величественными колоннами, высокими потолками, украшенными великолепной лепниной, и окнами почти тридцатиметровой высоты являлось форпостом, связывающим Нью-Йорк со страной.

Войдя в зал, Бесс попала в толпу. Чтобы что-нибудь увидеть, ей пришлось подняться на балкон. После десяти минут бесплодных поисков она уже отчаялась найти Эбигейл, но в дальнем конце зала, где стояла очередь за билетами, мелькнул знакомый цилиндр. Он возник на лестнице, ведущей на нижние платформы, и исчез.

При росте метр шестьдесят единственное, что мог видеть Смедли, – это галстуки. Он отчаянно пробивался сквозь толпу, когда по радио объявили:

– Посадка закончена!

Эбигейл шла вдоль состава «Нью-Йоркский экспресс». На платформе был теплый дымный воздух. Впереди пыхтел паровоз.

– Эбигейл!

Она обернулась и, увидев спускающуюся по лестнице Бесс Гудини, поспешно вскочила в вагон.

Смедли бежал по соседней платформе, огибая колонны, не сводя глаз с «Нью-Йоркского экспресса». Свисток прозвучал настолько оглушительно, что пришлось заткнуть уши. Бесс Гудини продолжала идти вдоль поезда, вглядываясь в окна. Поезд медленно тронулся.

– Миссис Гудини! – позвал Смедли.

Бесс, ухватившись за поручень вагона, крикнула со ступеньки:

– Организуй помощь!

Беспокойно вороша волосы, Смедли глядел вслед поезду. Когда локомотив «Нью-Йоркского экспресса» въехал в туннель, ему вслед, словно передразнивая свист паровой машины, раздался леденящий кровь вопль. Смедли устремил взор в переплетение стальных балок над путями. Ему показалось, что это крысы с отвратительными красными глазами, но вскоре он понял, что таких крыс не бывает.

А затем, к его ужасу, эти существа слетели с балок на крышу последнего вагона.