Иллюзия пользователя. Урезание сознания в размерах - Норретрандерс Тор - Страница 70

«Когда подсознательные стремления действовать имеют то же направление, что и сознательные мысли, и чувства, заметить их нелегко… Их сила чаще всего соединяется с силой сознательных мотивов, которым и приписывается честь или позор за все совершенное действие».

Другими словами, мы замечаем подсознательное только тогда, когда оно идет наперекор сознанию. Ведь наше сознание предпочитает верить, что оно идентично человеку и не слишком охотно дает дорогу подсознательным устремлениям.

Возможно, этот механизм и объясняет, почему фрейдистская традиция особенно выделяла подсознательный характер подавленных желаний: именно потому, что бессознательное не сознательно, наше сознание предпочитает его не признавать. И единственные ситуации, в которых сознание вынуждено признать, что в человеке есть больше, нежели его сознание — это ситуации, в которых есть конфликт между сознательным и бессознательным. Парадоксально — но все, что может быть замечено, является и (наиболее) подавляемым.

То, что процесс вето обычно связан с дискомфортом, не означает, что мы не можем наложить подобное сознательное вето. Вето существует — даже если мы им не пользуемся.

Но это означает только то, что нам не нравится это делать — и это опять-таки означает, что мы чувствуем себя лучше всего, когда наше сознание не проявляет свою свободную волю.

Люди более всего счастливы, когда не их сознание выбирает бессознательные побуждения. Люди довольны больше всего тогда, когда они просто действуют.

Но последствия этого наблюдения заключаются в том, что нам приходится лицом к лицу столкнуться с фактом: когда мы чувствуем себя хорошо, отвечает за это вовсе не наше сознание.

И нам приходится задать вопрос: неужели мы проявляем свободную волю только тогда, когда нам плохо? Или мы обладаем свободной волей и тогда, когда нам хорошо? А если это так, кто обладает свободной волей?

Глава 10. «Я» Максвелла

В распоряжении Михаэля Лаудрупа была половина огромного зеленого пространства стадиона Уэмбли в Лондоне. Аллан Симонсен исполнил свой искусный пас, который обманул английскую защиту и позволил Лаудрупу добраться до середины поля без помех. За исключением вратаря, Питера Шилтона, все игроки английской команды были на половине поля датчан, так что у 19-летнего Лаудрупа было полностью свободное пространство.

Футбольный матч 21 сентября 1983 года длился на тот момент менее минуты. Свободный проход Лаудрупа к английским воротам стал шоком для 82 тысяч зрителей, так как Англия всегда была одной из лучших в мире команд, а Дания — нет. Да, датские викинги хвастались перед игрой, говоря, что Дания находится на пути к своему международному прорыву. Но победить Англию — у нее дома — это был дохлый номер. Однако это нужно было сделать для достижения цели: квалификация для финального раунда Европейского футбольного чемпионата во Франции в 1984 году. Пройти должна была либо Англия, либо Дания.

После всего 50 секунд игры датчане получили шанс, какой редко выпадает в международных матчах, которые играются в гостях.

Питер Шилтон побежал по направлению к Лаудрупу, но изящный датчанин легко его обошел. И остались только Лаудруп, мяч, трава — и открытые ворота.

Михаэль Лаудруп развернулся к боковой стороне ворот и был очень близок к состоянию вне игры, обходя Шилтона, но ворота были пустыми. Все, что ему нужно было сделать — это ударить по мячу еще один, последний, раз.

«У меня была куча времени. Я задумался о том, какой выбор сделать — и я все испортил», — объяснил Лаудруп, когда его спросили, должен ли игрок осознавать, что он делает, непосредственно во время самого действия. Михаэль Лаудруп послал мяч в боковую стойку. Дания не повела в матче с первой минуты. У Лаудрупа было время осознать свои действия, прежде чем действовать. И результатом стал промах, который миллионы телезрителей помнят и по сей день.

Однако через 35 минут Лаудрупа сбили с ног в английской штрафной зоне. Аллан Симонсен забил гол, Дания выиграла со счетом 1–0 и команда «Датский динамит» смогла насладиться сравнительным успехом во Франции в 1984 году и на мировом чемпионате в Мехико в 1986 году. Михаэль Лаудруп станет одной из величайших звезд мирового футбола.

У футболиста нет времени сознательно обдумывать свои действия, когда он находится на поле. Все просто происходит слишком быстро. Но когда мы наблюдаем за таким игроком, как Михаэль Лаудруп, мы видим, как он думает. И думает много.

А думать есть о чем. Мяч, игроки, состояние поля. Современный футбол стал еще более сложной игрой. В былые дни, когда игра была еще молода, все дело было в позициях. Ты делаешь пас товарищу по команде потому, что он стоит там, где надо. Затем добавились движения, и за ними нужно было следить: куда движется твой товарищ по отношению к противникам. В последние 20 лет самым важным стало ускорение. Теперь не нужно следить за движениями как таковыми — а нужно отслеживать их изменения во времени.

Если говорить конкретно, Михаэлю Лаудрупу приходится складывать в своей голове очень сложные схемы: игроки и мяч постоянно двигаются, и ему нужно читать игру и предсказывать ее. А затем делать то, чего никто от него не ожидает.

Современный футбол характеризуется множеством отлично отработанных схем. Но настоящие гении — такие, как Пеле, Кройф, Нетцер, Марадона и Лаудруп всегда нарушают эти схемы. Именно поэтому они так хороши.

Когда Лаудруп собирается сделать пас товарищу по команде, ему нужно оценить движения и ускорения нескольких игроков из каждой команды и при этом сохранять контроль над мячом и помнить, что самое простое и очевидное решение — это как раз то решение, которого все ждут и против которого готовы сыграть.

Но нет времени на раздумья. Ключевого игрока перехватят сразу же, если он не будет пасовать.

Наблюдая со стороны, мы можем видеть, что вычисления, которые Лаудруп проводит в своей голове, должны быть очень сложными. Но мы также видим, что все происходит очень быстро. И мы можем задаться вопросом: «Возможно ли сознательно отслеживать игру, когда в нее играешь?»

У Лаудрупа на это есть точный ответ — нет. «Ты просто делаешь это, вот и все!»

Когда футболисты играют, они не осознают игру. Но никто из имеющих представление об этой игре, не может утверждать, что когда игрок уровня Лаудрупа делает удачный пас, в его мозгу не происходят высокие и оригинальные ментальные процессы. Происходят сложные вычисления — но они не являются сознательными.

Все это так — за исключением уникальных ситуаций, когда появляется время на обдумывание. И именно здесь в результате все идет не так, как надо.

Глаза Бенджамина Либета за необычно толстыми стеклами очков просияли. «Джо Монтана говорит то же самое!» — с энтузиазмом провозгласил он, в ответ на историю о европейском футболисте рассказав историю об одном из величайших игроков американского футбола. «Джо Монтана — это лучший в истории квотербек. В своем интервью он тоже говорил, что когда он играет, его сознание отсутствует».

Спорт — это та арена человеческого поведения, которая заслуживает более пристального рассмотрения, если мы хотим оценить важность полусекундной задержки. То же касается театра, танцев, музыки и детских игр.

Полсекунды — это довольно долгое время, если вы играете в футбол или играете с детьми. Но это не слишком долго, если вы будете вести себя как обычный взрослый. Большинство приличных и цивилизованных видов деятельности проходят с очень небольшой скоростью. Половина секунды не слишком много значит в разговоре, так как он происходит медленно. Почти всегда можно заранее угадать, как закончится предложение, по меньшей мере за полсекунды до того, как оно закончится. Так что мы вполне успеваем быстро подавать свои реплики в разговоре, даже несмотря на то, что для осознания всего, что мы слышим, нам требуется полсекунды.

Но во время игры в футбол так не получится. Большинство реакций, которые демонстрируют люди, происходят гораздо быстрее, чем за полсекунды. Время реакции обычно составляет 0,2–0,3 секунды. Так что понятно, почему защитник может быстро вмешаться и инстинктивно вывести мяч из опасной зоны. Он просто демонстрирует отточенную практикой реакцию.