Иллюзия пользователя. Урезание сознания в размерах - Норретрандерс Тор - Страница 71

С другой стороны, Михаэль Лаудруп — гениальный игрок. Это значит, что он делает не только то, чему его научили, но и постоянно делает новые удивительные вещи. Он действительно думает во время игры. Он просто об этом не знает. Когнитивные процессы для него проходят настолько же бессознательно, как и у Альберта Эйнштейна, как тот сам об этом говорил.

Но каким образом вообще возможно реагировать раньше, чем возникает осознание?

В 1990 году австралийские физиологи Дженет Тейлор и Д. И. МакКлоски опубликовали результаты очень изящного исследования времени реакции человека. В качестве отправной точки они взяли технику, разработанную для изучения подпорогового восприятия — использование скрытых раздражителей.

Человек подвергается воздействию скрытых раздражителей, когда ему показываются две разные вещи, к примеру, две световые вспышки, которые расположены близко друг к другу во времени и пространстве. Если показать очень яркую, а затем очень слабую вспышку одну за другой, более слабую удастся замаскировать — и испытуемый ее не заметит! Это верно и для тех случаев, когда более слабая вспышка показывается раньше, чем более яркая. Обратная маскировка может применяться для стирания введенной сенсорной информации — она никогда не достигнет сознания.

Тейлор и МакКлоски изучали следующее: если испытуемого попросить выполнить какое-либо действие в ответ на раздражитель, но этот раздражитель будет замаскирован — будет ли действие тем не менее выполнено? Ответом было «да». Мы можем реагировать на раздражители, которых не осознаем. Реакция вовсе не обязательно зависит от сознательного восприятия того, на что мы реагируем.

Рефлексы, которые изучали Тейлор и МакКлоски, не были инстинктивными реакциями, как, к примеру, в случае с кнопкой на стуле. Это были более сложные действия, которые требовали определенной умственной координации. Испытуемым необходимо было двигать обеими руками одновременно таким образом, чтобы в конце концов руки соприкоснулись. Но подобная координация достигается практикой, поэтому действие может выполняться и без сознательного контроля.

«Следовательно, можно заключить, что есть возможность запрограммировать, а затем запустить без дальнейшего участия сознания определенные решения и простые движения… а также более сложные движения».

Это заключение интересно само по себе, если мы хотим понять, каким образом люди могут играть в футбол и предпринимать другие действия, которые требуют быстрых, но сложных реакций — к примеру, ездить на велосипеде или драться.

Но это открытие носит и тревожный характер: мы способны действовать еще до того, как осознаем, почему мы действуем. Мы не только не знаем, для чего действуем — мы не имеем представления и о том, что побудило нас к действию.

Тейлор и МакКлоски говорят об этом так: «Почти все моторные реакции и многие другие моторные действия могут происходить еще до сознательного восприятия раздражителя, который их запускает. Более того, раздражитель, запустивший моторную реакцию, может никогда не достичь такого уровня нейронной активности, чтобы быть воспринятым сознательно».

Другими словами, раздражитель может быть настолько коротким, что мы не сможем его осознать — и тем не менее будем на него реагировать. Таким образом, мы способны реагировать на то, что никогда не достигает нашего сознания. Мы не знаем, на что среагировали!

Эта ситуация напоминает феномен, который психологи открыли во время исследования подпорогового восприятия. Здесь также происходит получение информации, которая никогда не достигает сознания, но тем не менее влияет на поведение.

При объяснении подобных реакций Тейлор и МакКлоски ссылаются на теорию Бенджамина Либета о том, что сознанию требуется полсекунды.

Результат этих наблюдений весьма важен: принятие решения о действии требует больше времени, чем подсознательное реагирование на раздражитель. Можно реагировать, не осознавая почему. Возможно заранее запрограммировать сложные модели поведения, которые будут срабатывать по неизвестной причине. Не исключено, что многие наши реакции и ответы запускаются без получения сознанием информации о том, что происходит.

Это может вызвать озабоченность, если вы полагаете, что для нас важно осознавать все, что мы делаем. Но с другой стороны этим можно объяснить определенные парадоксы. К примеру, тот факт, что в вестернах в перестрелке всегда побеждает главный герой.

Трудолюбивые теоретики в плодовитом международном сообществе ученых, которое процветало в 20-30-е годы в институте Нильса Бора в Копенгагене, часто ходили в кино. И сам Бор, у которого была слабость к плохим вестернам, имел привычку выискивать изъяны в зачастую сомнительных сюжетах, в которых герои всегда побеждали в перестрелках.

Русско-американский физик Георгий Гамов говорит о Боре: «Его разум теоретика всегда проявлялл себя даже во время этих походов в кино. Он придумал теорию, которая объясняла, почему герой всегда быстрее и умудряется убить злодея даже при том, что злодей неизменно стреляет первым. Теория Бора базируется на психологии. Так как герой никогда не стреляет первым, злодею приходится решать, когда начинать стрелять, и это задерживает его движения. Герой же, с другой стороны, действует рефлекторно и почти автоматически выхватывает свой револьвер сразу же, как только видит, что рука злодея двигается. Мы не согласились с этой теорией. На следующий день все мы отправились в магазин игрушек и купили там два револьвера в ковбойских кобурах. Мы устроили перестрелку с Бором, который играл роль героя. Он «убил» всех своих студентов».

Но где же тогда свобода воли? Действия могут начинаться и развиваться без участия сознания. И действительно, можно согласиться с тем, что многие свои повседневные дела мы выполняем именно так.

Существуют большие области нашего поведения, в которых наши действия контролируются сознанием. Но концепция свободы воли тесно связана с концепцией сознания.

Может ли мое сознательное «я» вообще не решать, что я собираюсь делать? Невозможно определить свое «я» без привлечения сознания. Для «я» характерна ответственность и последовательность. Способность отвечать за свои действия и давать им обоснование — это весьма значительная часть идеи «я». Но «я» зачастую является просто наблюдателем многих действий своего обладателя.

Он как всегда опаздывал. Когда он вскочил на свой велосипед, он знал, что опоздает на встречу. Так что все, на что он мог теперь надеяться — максимально уменьшить время опоздания в пути, который обычно занимал у него всего менее получаса.

Когда он пересекал бульвар Странд по пути в Остерброгад, он значительно опережал автобус, который находился позади его. И не должно было возникнуть никаких проблем, когда он будет проезжать остановку — еще до того, как ожидающие пассажиры выйдут на велосипедную дорожку, чтобы сесть на автобус. Так он полагал.

Внезапно на велосипедную дорожку выскочил мальчик — всего в нескольких метрах впереди него. Велосипедист двигался быстро. Очень быстро. Он уже ничего не мог сделать. Как в наркотическом дурмане он увидел, что время замедлило свой ход до скорости улитки, а его «я» уменьшилось до размеров наблюдателя за его собственными действиями. Нужно было принимать решение: либо наехать на мальчика, либо намеренно перевернуть велосипед и упасть. Других альтернатив не было, так как с левой стороны в этот час пик движение было оживленным, а справа люди ждали автобуса. Как кто-то, смотрящий кино, он увидел, как пришло решение в пользу мальчика: велосипед был брошен в сторону, а сам он проехал несколько метров по асфальту. Было больно — но не более того. Он получил несколько царапин и уважительную причину того, почему он опоздал на встречу — и историю, которую можно было потом рассказывать (если бы было принято другое решение, он вряд ли рассказывал бы истории об этом, не так ли?).

Кто принял решение? Не его «я». Его «я» было только наблюдателем. Но и не мальчик — и не Михаэль Лаудруп.

Что-то внутри него приняло решение, но его восприятие было ясным и недвусмысленным: это было не его «я», так как его «я» было наблюдателем, стоящим снаружи, отстраненным. Заранее блокированным, так как не было времени начинать размышления.