Авемпарта - Салливан Майкл Дж. - Страница 14

Процессия прибыла в Эрванон после наступления темноты. Бернис заснула, свесив голову над корзиной, которая готова была, казалось, вот-вот свалиться с ее колен. Сальдур тоже задремал. Его голова опускалась все ниже и ниже. Время от времени он вдруг резко поднимал ее, но вскоре она снова начинала клониться книзу. В окно ворвался прохладный, влажный ночной воздух. Ариста высунулась, чтобы посмотреть вперед. Небо было усыпано звездами, придававшими ему слегка запыленный вид. На высоком холме уже появились темные очертания города. Низкие постройки совсем терялись во мраке, но из их рядов поднимался один легкоузнаваемый колосс — Коронная башня. Алебастровые зубцы, окаймлявшие ее верхушку, напоминали парящую в воздухе белую корону. Эти древние останки Империи Наместника считались самым высоким строением, когда-либо созданным человеком. Даже на расстоянии башня внушала священный трепет.

Город окружали костры, мерцавшие на плоскогорье, подобно рою утомленных светлячков. По мере приближения к городу все громче становились голоса, крики, смех, перебранка, доносившиеся из воздвигнутых вдоль дороги палаток. В них разместились сотни и сотни участников состязаний. Ариста видела их лишь мельком из окна кареты. Отсветы костров освещали их лица, у некоторых в руках были тарелки с едой. На земле сидели мальчики и мужчины. Они пили и смеялись. Палатки были повсюду. В безраздельно властвовавшей за кострами темноте едва проглядывались очертания многочисленных повозок и коновязей с привязанными к ним лошадьми.

Судя по изменившемуся стуку копыт и грохоту колес, карета въехала на булыжную мостовую. Они проехали через городские ворота, но кругом виднелись лишь факелы, бросавшие скудный свет на стены, или пламя свечи в окне. Ариста испытала разочарование. Она изучала историю города Эрванон в Шериданском университете и надеялась увидеть древнюю столицу империи, резиденцию наместника, откуда он когда-то управлял подвластным ей миром.

После падения древней Новронской империи началась эпоха гражданских войн, в ходе которых она раскололась по границам обитания старых апеланийских этносов на четыре государства Апеладорна: Трент, Аврин, Калис и Делгос. В каждом из них местные военачальники боролись за власть и захватывали земли своих соседей. По прошествии более чем трехсот лет кровавых сражений только один правитель предпринял серьезную попытку вновь объединить четыре нации в империю. Гленморган Гентский прекратил гражданские войны и после череды блистательных и жестоких завоеваний объединил Трент, Аврин, Калис и Делгос под одним знаменем.

Церковь Нифрона поддержала его, но не преминула напомнить народу, что Гленморган не является наследником Новрона. Ему были дарованы титулы Защитника веры и Наместника наследника. Для укрепления союза Эрванон сделали резиденцией церкви, а рядом с замком Гленморгана возвели огромный кафедральный собор.

Правление наместника было недолгим. Как рассказывал университетский профессор, сын Гленморгана не годился для дела, которое унаследовал, и Империя Наместника просуществовала всего семьдесят лет, рухнув, когда придворные Гленморгана Третьего предали его. Вскоре Калис и Трент отделились от метрополии, а Делгос провозгласил себя республикой.

В последовавших войнах Эрванон был почти полностью разрушен, но по их окончании патриарх переехал в уцелевшую часть большого дворца Гленморгана — Коронную башню. С тех пор город и башня слились в сознании людей с представлениями о церкви и были признаны самым святым местом в мире, не считая древней, но потерянной столицы Новронской империи — Персепликвиса.

Карета резко остановилась. Толчок разбудил Сальдура. Старуха раскрыла рот от удивления, обнаружив, что выронила из рук корзину.

— Приехали, — сонным голосом произнес Сальдур.

Он протер глаза, зевнул и потянулся. Кучер спрыгнул с козел, открыл дверцу экипажа. В карету ворвался холодный, сырой воздух. Ариста поежилась и вышла наружу. У нее затекло все тело, а сознание словно затуманилось. Она испытывала странное чувство, будто ноги у нее приросли к земле.

Карета стояла у подножия огромной Коронной башни. Ариста посмотрела вверх, и у нее закружилась голова. Несмотря на царившую вокруг тьму, верхушка башни выделялась на фоне более светлого ночного неба. Башня располагалась на куполообразном возвышении, известном как Подъем Гленморгана, самой высокой точке на многие мили вокруг. Хотя Ариста не сделала ни шагу в направлении башни, ей казалось, что она стоит на вершине мира, глядя поверх древней стены на раскинувшуюся внизу равнину.

Ариста зевнула, по телу ее пробежала зябкая дрожь. Бернис без промедления подскочила к ней, набросила ей на плечи плащ и застегнула его. Саули потребовалось больше времени, чтобы выбраться из кареты. Он осторожно выставил свои тощие ноги и осторожно выпрямился, будто проверяя, выдержат ли они его вес.

— Рад приветствовать вас, ваше преосвященство, — произнес подошедший к ним мальчик-слуга. — Надеюсь, путешествие прошло приятно. От имени архиепископа имею честь сообщить, что они ожидают принцессу в своих личных покоях.

— Как, прямо сейчас? — ошеломленно воскликнула Ариста и повернулась к епископу Сальдуру. — Но я же не могу встречаться с ним, не приведя себя в порядок после того, как целые сутки провела в карете. Я ужасно выгляжу, пахну, как поросенок, и я страшно устала.

— Вы выглядите прелестной, как и всегда, моя госпожа, — проворковала Бернис, поглаживая ее по волосам. Эта ее привычка особенно раздражала Аристу. — Я уверена, для такого одухотворенного верой человека, как архиепископ, важнее ваша душа, а не то, как вы выглядите и во что одеты.

Ариста насмешливо посмотрела на Бернис, потом страдальчески закатила глаза, давая таким образом выход своему возмущению. Их окружили послушники в монашеских сутанах. Одни из них распрягли и напоили лошадей, другие принялись разгружать кареты и повозки.

— Прошу вас проследовать за мной, ваше преосвященство, — сказал мальчик и повел их в башню.

Они вошли в большую ротонду со сверкающими мраморными полами и колоннами, отделявшими ее центр от прохода, идущего вдоль стены. Их шаги громким эхом отдавались в гулком помещении с высоким потолком. Ариста услышала тихое пение, доносившееся как будто издалека. Возможно, шла репетиция хора. Полированные стены отражали мерцающий свет, но самих ламп нигде не было видно.

— А нельзя ли мне встретиться с архиепископом чуть позже, например, утром? — потерянно спросила Ариста.

— Нет, ни в коем случае, — сказал Сальдур. — Это дело не терпит отлагательств.

Ариста недовольно сдвинула брови к переносице и задумалась. Она относилась к встрече с архиепископом как к чему-то, не имеющему особенного значения, но теперь в ее душе зародились сомнения. Пытаясь узурпировать трон Меленгара, лорд-канцлер Перси Брага отдал ее под суд по обвинению в убийстве отца. Она не могла присутствовать на процессе, но позже до нее дошли слухи об отягчающих показаниях, которые давал в числе других свидетелей обвинения и ее любимый Саули. Если верить тому, что о нем рассказывали, Саули обвинил ее не только в убийстве короля, но и в колдовстве.

Ариста никогда не обсуждала с епископом этого эпизода обвинения, как и не требовала никаких объяснений от Хилфреда. Она предпочитала во всем винить одного Перси Брагу. Это он всех обманул, тогда как Хилфред и Саули делали лишь то, что, по их мнению, послужило бы на благо королевства. И все же ей иногда приходила в голову мысль, что она обманывает саму себя.

Согласно церковным канонам, колдовство и любая магия являются преступлениями против веры. «Если Саули действительно считал меня виновной, не означает ли это, что он мог словом и делом участвовать в заговоре против меня?» — подумала Ариста. Ей не хотелось верить, что епископ, который был почти членом ее семьи и всегда казался таким добрым и благодушным, мог поступить подобным образом. С другой стороны, Брага был ее дядей, но это не помешало ему после двадцати лет безупречной службы убить ее отца и предпринять попытку отправить ее саму и Алрика на тот свет. Его жажда власти оказалась сильнее верности долгу.