Космические вампиры - Уилсон Колин Генри - Страница 42

— Тогда позвать надо обязательно, — зажегся Армстронг. — Я просто изнываю от любопытства.

Карлсен пожал плечами. Армстронг, истолковав это как разрешение, незамедлительно нажал кнопку переговорного устройства.

— Лэмсон, — позвал он, — подойдите-ка сюда.

Минуту посидели молча.

— Я так и не возьму в толк, — утомленно пробормотал Хезлтайн, — почему тот пришелец должен выбрать себе именно маньяка. Для него что, есть какая-то разница? Ведь можно вселиться в любого.

— Не совсем, — пояснил Карлсен. — Выбрать преступника — особенно с отклонениями, психопата — почти то же самое, что вселиться в пустующий дом. А этот человек, ко всему, еще и сам уверен, что одержим бесом. Поэтому не удивится, если окажется одержим вампиром.

— А что тогда с этой медсестрой, Дональдсон? Она же, я так понимаю, не преступница?

— Здесь дело, скорее, не в преступлении, а в раздвоении личности.

Фаллада кивнул.

— Аксиома психологии. Любой человек, подверженный мощным позывам подсознания, таит в своей оболочке как бы двоих людей.

— Если вы полагаете, что Эллен Дональдсон страдает от раздвоения личности, — вставил Армстронг, — я единственно могу сказать, что никогда за ней такого не замечал.

Фаллада хотел было ответить, но Карлсен опередил:

— Здесь речь не о какой-то психической болезни. У нее проблема по женской части: сильное сексуальное влечение, и нет мужа. И привлекательность, она чувствует, уходит. А коль скоро это существо подспудно утоляет ее сексуальный голод, она безотказна…

Раздался стук в дверь. Армстронг открыл. На пороге стоял высоченный верзила с телосложением штангиста. При виде Фаллады с Карлсеном глаза у него зажглись дружелюбным интересом.

Армстронг опустил на плечо вошедшему руку.

— Это, — отечески провозгласил он, — мой неоценимый помощник и правая рука, Фред Лэмсон. Фред, эти господа интересуются Ривсом.

Лэмсон кивнул — он, очевидно, надеялся, что его познакомят с присутствующими, но Армстронг не намеревался затягивать вступительную часть. Карлсен со скрытой усмешкой отметил про себя, как Армстронг на нет сводит дух показного товарищества своей нетерпеливой заносчивостью.

— Фред, а скажи-ка, ты замечал в Ривсе какие-то перемены за прошедшие недели?

— Нет… — Лэмсон медленно покачал головой.

— Совсем никаких? — Армстронг улыбнулся. — Спасибо, Фред.

— Я говорил о неделях, — все так же неспешно уточнил Фред. — А вот последнюю пару дней он что-то не очень на себя похож.

— Это как? — нетерпеливо спросил Армстронг.

— Ну, прямо так, навскидку, не скажешь…

— Он показался вам более чутким? — подсказал Карлсен.

Лэмсон запустил пятерню в коротко стриженные волосы.

— Думаю, так оно и есть… Скажу вот что. Когда тихий, сокамерники его обычно слегка шугают. А вот последние пару дней, я обратил внимание, они предпочитают к нему не соваться.

— Так ведь полнолуние же! — напомнил Армстронг.

— Ну и что, что полнолуние, — упрямо возразил Лэмсон. — А то я его раньше не видел! Да, он обычно становится в это время напряженным, нервным. Но нынче с ним что-то не то. Правильно говорит этот господин: он как будто бы стал более чутким…

— Вы когда-нибудь прежде такое замечали? — спросил Фаллада.

— Да пожалуй, нет. Он обычно ведет себя по-иному…

— Но он сейчас в одиночке? — вмешался Армстронг.

— Ну да, мы на это время всегда его изолируем. Только сейчас, мне кажется, оно ему особо и не надо. Он не показался мне… этим, как его…

Пока он подыскивал слова, Армстронг с показной строгостью бросил:

— Ладно, Фред, спасибо. Мы только это и хотели узнать. Можешь теперь идти. Видя мелькнувшее на лице здоровяка раздражение.

Карлсен сказал как можно теплее:

— В самом деле, огромное спасибо. Вы очень нам помогли.

— Да что вы, сэр, не за что, — улыбнулся гостям Лэмсон и вышел.

— Кстати, наводит на, мысль, — заметил Карлсен. — Пришелец не желает привлекать внимания. Но не сознает, что личность психопата в период полнолуния меняется, и это, в конце концов, само по себе привлекает внимание…

— Ну что, легче становится уверовать в вампиров? — посмотрел на Армстронга Фаллада.

— Странно… Очень странно, — ответил тот уклончиво.

Карлсен, зевнув, поднялся.

— Пойду-ка я, наверное, спать.

При обычных обстоятельствах работа и положение Армстронга внушали бы Карлсену благоговейный ужас; теперь же, напрямую воспринимая узость и убожество надзирателя — тщеславие вкупе с неуемной жаждой обожания — он не ощущал ничего, кроме неприязни.

— По одной, на сон грядущий?

Хезлтайн последовал примеру Карлсена.

— Мы все устали. Пора укладываться.

— Этот самый Ривс, — вспомнил Карлсен, — когда — обычно завтракает?

— Примерно в восемь.

— Нельзя будет подмешать ему в еду транквилизатор, легкое снотворное?

— Видимо, можно. Если считаете, что это необходимо…

— Благодарю.

Надзиратель проводил их к выходу. В вестибюле им встретился Лэмсон, спускающийся со второго этажа.

— Где вы были? — вскинулся Армстронг.

— Да проверял Ривса, сэр. После нашего разговора мне подумалось…

— Он вас видел? — осведомился Карлсен.

— «Видел» — не то слово. Смотрел во все глаза.

Они шли через темную лужайку, Фаллада с Лэмсоном чуть впереди.

— Не надо было ему там маячить, — тихим голосом сокрушенно заметил Карлсен.

— А что? — спросил Хезлтайн недоуменно, — это же в порядке вещей: делать ночной обход.

— Вот уж не знаю… А, ладно! Чего уж теперь.

Их три комнаты располагались по соседству друг с другом. Сержант Паркер перенес из «шершня» сумки.

Карлсен переоделся уже в пижаму, когда в дверь негромко постучали. Заглянул Фаллада с плоской бутылочкой.

— Не возражаешь против семи капель перед сном?

— Славная мысль!

Стаканы отыскались в ванной комнате. Фаллада скинул куртку, ослабил галстук. Чокнулись.

— Ну, ты меня просто очаровал своими замечаниями насчет раздвоенной личности. Ты в самом деле считаешь, что эти нелюди не в силах вторгнуться в человека со здоровой психикой?

Карлсен, сидящий скрестив ноги на постели, покачал головой.

— Я этого не говорил. Завладеть они, очевидно, могут кем угодно — силой или хитростью. Только здорового человека им приходится под благовидным предлогом уничтожать. Первых своих жертв они, видно, так именно и убрали — того же Клэппертона.

— А премьер-министр? — спросил Фаллада.

— Я… ох, не знаю. В голове не укладывается, и все же… что-то в нем такое есть. — Он, нахмурившись, изучал дно стакана. — Не только в нем, во всех политиках: некая способность к двоемыслию. Они не могут себе позволить быть честными, как большинство людей. Вся эта постоянная верткость, уклончивость…

— Напомнить? Политиканство — вот как это называется.

— Пожалуй. То же самое я замечал и за многими священниками: ощущение такое, что они — профессиональные лжецы. Или, по крайней мере, жертвы собственного двуличия. — Он неожиданно оживился. — Да, именно. Двуличные легче всего и поддаются вампирам. Люди, у которых правое полушарие действует обособленно от левого. Вот именно такое впечатление у меня от Джемисона. Человек, который и сам не знает, искренне он говорит или нет.

Оба замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Фаллада потягивал виски.

— А если их действительно ничем не взять, что тогда? — спросил он. — Если их никак не выдворить с Земли? Надо ведь и такую возможность учитывать, — добавил он, не дождавшись ответа от Карлсена. — В мире полно преступников-психопатов. Ловим одного — они тут же в другого. Ты так не думаешь?

У Карлсена глубоко в сознании опять мелькнул проблеск, после чего все сразу же растеклось и возникло ощущение нереальности.

— Не знаю я, — выговорил он. — Просто не знаю.

Фаллада поднялся.

— Ты устал. Спи, не буду мешать. — И, взявшись уже за дверную ручку, приостановился. — А все-таки подумай. Может, есть какая-то возможность установить что-то вроде связи с этими существами? Мы теперь знаем, что им не обязательно убивать людей, чтобы получить пропитание. Взять этого, Прайса. У меня такое впечатление: он давал свою энергию с превеликим удовольствием. И снова отдаст, лишь бы занырнуть еще раз в постель с той бабенкой… Надо бы взять это на заметку.