Метаморфозы вампиров-2 - Уилсон Колин Генри - Страница 63

Задохнувшись от встречного ветра, лицо он притиснул к упругой белой поверхности, но и при этом било так, что волосы вразлет. Зато, приподняв через несколько минут голову, он с облегчением увидел, что кавалькада летела всего лишь в нескольких стах ярдов впереди, и скоро уже можно будет с ней поравняться. Невероятно: все летели стоя, раскрылив для равновесия руки, один лишь Крайски сидел, натянув лямки так, что коврик внизу прогибался.

Карлсен сам чувствовал себя крайне неуютно: согнутые ноги затекли и онемели от холода. Медленным движением он подался вперед, пока лямки не оказались на уровне торса, после чего начал трудно, — вжимаясь коленями, по пять-шесть дюймов, — подниматься, пока не оказался в полусидячем положении. Все удобнее, чем со вскинутыми голенями, хотя отнюдь не безопасно. Понятно, что остальным, очевидно, мастерство далось месяцами упорной практики, Карлсена же никакая угроза не заставила бы встать на этой невесомой подстилке, колеблющейся как флаг на ветру.

Люко, в призрачных струях налетающего ветра смотрящийся неким языческим богом, повернулся вполоборота и величаво указал своим спутникам вперед и вниз. Карлсен облегченно увидел, что их теперь лишь около мили отделяет от одной из самых могучих вершин в хребте. Верхняя ее половина взбухала исполинским покатым конусом. Ближний же скос обрывался почти на пятимильную глубину. Северная сторона покато снижалась в сторону реки, белесым потоком огибающей восточный склон. А на той стороне вверх круто устремлялась еще более грозная круча, вершину которой окутывало мглистое облако. На глазах у Карлсена оно озарилось изнутри огнистым сполохом, и о гранитный скос чиркнуло раздвоенное острие молнии, взвив клуб белого дыма. Вниз градом посыпались камни. Шум бурной реки утонул в обвальном грохоте раската, коврики закачались как досточки на волнах. (Ага! Кое-кто из молодцов присел, да еще и схватился за лямки). Люко же стоял не— зыблемо, с раскрыленными руками, словно бросая молнии вызов.

Конечной целью была плоская каменная терраса где-то посреди склона. Хорошо, что до тверди осталось каких-нибудь полсотни футов: теперь даже если и упасть, отделаешься максимум сломанной ногой. От реки их отделяло уже несколько сот ярдов. Впечатляли сами ее размеры и мощь: неукротимое русло примерно с четверть мили шириной. От вздымаемых брызг в воздухе стояла легкая дымка.

Первым приземлился Люко, за ним остальные. Карлсен приткнулся последним, из-за нехватки места посадка вышла до обидного неуклюже. Ноги сводило от холода. Водяная пыль (сама скорость реки нагнетала мощное течение воздуха) покалывала кожу словно искорками.

Крайски указал на затянутую туманом вершину примерно в миле над головой:

— Это вот Боорг, самая мощная гора в хребте.

— Мощная? — эпитет показался Карлсену странноватым.

— Ты поймешь, о чем я.

— А через реку как переправимся?

— Перемахнем.

В виду он имел явно не коврики — их сейчас уже собирали и складывали в подобие ниши под скальным карнизом. Ясно и то, почему не стали садиться на пологом левом берегу: изрытая оврагами возвышенность в щетине кривых деревьев и кустов делала это фактически невозможным.

Призрачно мелькнул импульс некоего телепатического приказа — молодые люди почти сразу собрались в круг и опустили головы. Крайски тронул Карлсена за руку, давая понять, что и им надлежит присоединиться. Люко стоял чуть поодаль, глядя на всю группу льдисто-голубыми глазами.

Спустя несколько секунд, ощутился знакомый телепатический контакт, затем сущность Карлсена уже привычно расстыковалась, как в калейдоскопе. Ощущение на этот раз было сильнее, чем прежде, равно как и сила группово— го сцепления. Все сомкнулось наподобие римской арки, где каждый камень крепится так, что невозможно вынуть, не разрушив при этом всего сооружения.

Первым переправился Креб. Он встал на край, после чего был нежно поднят и перенесен на противоположный берег, где скрылся за клубами водяной пыли. Следующим был Крайски, затем Карлсен. Удивительно: ощущения подъема не было, лишь аккуратное перемещение по воздуху. Краем глаза он успел заметить, как пенится под ногами река, с жуткой скоростью мчась по каменному руслу. Тут за руку его взял Креб (под ногами чувствовался плос— кий камень) и безмолвно велел освободить место для следующего. Карлсен начал взбираться по крутому скользкому склону, недвусмысленно чувствуя за спиной бурную стремнину, готовую поглотить при малейшей оплошности.

Крайски он нашел на обрыве, обросшем мокрыми зелеными водорослями. Здесь Карлсена выпустили из общей сцепки и дали отдохнуть (отдавая, видимо, отчет, что он все же гость). Разговаривать поверх рева бурунов было решительно невозможно, и потому он сфокусировал внимание на поглощении ксилл-энергии, по-комариному покалывающей кожу. Удивительно, насколько быстро за счет внимания удавалось подзаряжать жизненные запасы: горящая ровным светом сила изъявлялась наружу по первому же зову. А ведь жил до этого, пассивно снося сенсорную бомбежку, как пьяный — проливной дождь, не в силах додуматься, что ноги могут довести до пристанища.

В пределах десяти минут переправились все. Люко — последним, предпочтя скользить буквально в паре футов над рекой, так что волны, бьясь о камни, то и дело задевали за ноги. Устремленные в поток глаза светились жадным восторгом, вселяя ощущение подспудной жестокости: как будто не на воду смотрит, а на свежую кровь.

Кое-кто из группы успел опередить Карлсена и карабкался по каменистому склону, используя всякую выемку и ложбинку: видно, что с местом они знакомы хорошо. Обошел же всех, понятно, Люко, отличающийся прямо-таки звериной ловкостью. И Карлсен, в глубине души пускай и недолюбливая, невольно им любовался.

С Крайски они оказались последними. Перед этим Карлсен тщательно наблюдал за остальными, так что подъем дался легко. Через четверть часа он уже вместе со всеми приостановился отдышаться на крутом травянистом склоне — таком, что приходилось держаться за деревья, иначе сползешь. Постепенно ощутилась перемена в настроении: угрюмая сосредоточенность, воцарившаяся с прибытием Люко, сменилась вдруг озорной легкостью, словно была получена команда «вольно». Снова, как в Дантигерне, заполонило ощущение дружеской сплоченности, гордости за своих товарищей.

— Чего мы ждем? — спросил он у Крайски, и тут заметил, что стоящий полусотней футов выше Люко пристально смотрит в сторону вершины.

— Разведчики ушли вперед. Тут однажды грибуды устроили нашим засаду, и чуть не смели.

— Разведчикам что, грозит опасность?

— Безусловно. Это их работа. Лучше пусть пара погибнет, чем дюжина.

С полчаса прошло, прежде чем Люко подал знак двигаться дальше. По крайней мере, деревья сейчас помогали при подъеме, хотя многие из них представляли собой не более чем шипастые кусты, обдирающие на ладонях кожу.

Еще полмили, и деревья кончились, сменившись подобием гранита — настолько гладкого, что с трудом ухватишься. Тем не менее, многие скакали вверх ловко, как горные козлы. Случалось, что у кого-нибудь из-под ног срывался камень, но предусмотрительный Люко загодя велел парням рассеяться, так что риска не возникало. Был один тревожный момент, когда с утеса стала угрожающе снижаться исполинская птица с двадцатифутовым размахом крыльев. Но Люко, кинувшись к ней, кровожадно рявкнул так, что та испуганно метнулась вбок и улетела куда-то к реке.

Склон сверху сглаживался в неглубокую долину со стенами из синевато— крапчатой породы. Сзади она постепенно опадала в пропасть, а впереди покато поднималась; в незапамятные времена здесь, видимо, залегал ледник.

— Вот это место называется Буружи-меш, — указал Крайски, — дорога к небу.

Дно долины покрывали скальные выступы и валуны вроде тех, что в ущелье Кундар, и продвигаться было нелегко: выступы иной раз встречались такие, что приходилось переваливать через них как через пригорок. Слева обзор отгораживал отвесный утес, теряющийся в облаках — тут и там с него призрачными прядями спадали водопады, отстреливая искристые брызги. На той стороне высился пятидесятифутовый склон — гладкий, будто шлифованный.