Метаморфозы вампиров-2 - Уилсон Колин Генри - Страница 64

Крайски указал вперед:

— Это зовется у нас Ибарра-Бруиг, «Кресло бога».

Впереди в нескольких стах ярдов, где долина делала поворот, покатая стена справа обрывалась неожиданной брешью. Словно когда-то в далеком прошлом солидная часть горы, — возможно, под тяжестью льда, — рухнула с высоты и из скалы сделала впадину. Поравнявшись с ней, Карлсен понял, при чем здесь «кресло». Стена была вогнута как спинка кресла, оканчиваясь внизу карнизом-сиденьем, по габаритам впору исполину в четверть мили высотой. Но и такой торчал бы на нем шалтай-болтаем: до низа по-прежнему оставалось пять миль.

Карлсен в который раз изумился самому величию панорамы: длящийся мили отвесный склон, горный хребет, уходящий куда-то в гаснущую даль, вершина напротив, как бы высеченная воюющими титанами, и утес-обелиск, особняком стоящий над пропастью глубже любого каньона Земли или Венеры. На такой высоте пейзаж был подернут дымкой иллюзорности, словно он, Карлсен, онемев, стоял над пустотой такой грандиозной, что манило забыть о своей убогой человечьей натуре и, нырнув, кануть в ней как перышко. Впервые в жизни ощутилось то, что скалолазы именуют «зовом пучины».

Опомниться заставил жуткий вопль — мелькнула мысль, что кто-то сорвался в пропасть. И тут взгляд упал на одного из разведчиков, бьющегося в тесных объятиях не то зеленых змей, не то длинных щупалец. Пара секунд, и несчастный исчез за гигантским гранитным бугром, пере— гораживающим долину. Внезапно через бугор с хлопотливым проворством пауков одно за другим пошли выкатываться зеленые, в лохмах щупалец чудища. Самое быстрое успело уже обвить своими щупальцами-кнутами одного из парней. Послышался хруст, и наружу выступили обломки ребер, вслед за тем бездыханное тело было вышвырнуто так, что череп разлетелся о камень словно глиняный горшок.

— Грибуды, — выдохнул над ухом Крайски.

Все вокруг словно пошло в замедленном темпе. С ясностью, свойственной сновидениям, Карлсен наблюдал, как навстречу им катятся твари, густо заполоняя собой долину. Что-то подобное попадалось ему когда-то под микроскопом: бочковатый верх, и низ раздутый, как у насосавшейся блохи. Зеленые, глянцевитые как навозные мухи — среди торчащих отовсюду щупалец особо выделялись нижние, крепче и толще остальных. Головы, тесно уме— щенные меж плеч, тоже какие-то мушиные. Самое опасное из щупалец росло из середины груди — тонкое, длиннющее и, видимо, сильное как трос: одному из парней голову сдернуло в два счета. Из звуков твари издавали лишь ут— робное хрюканье.

«Жаль, Земли больше не видать», — тускло мелькнуло в голове.

И тут вмешался Люко. С ревом ярости, огласившим долину, он быком ринулся тварям навстречу. Нападающие на миг застыли, но под напором задних нахлынули и накрыли Люко, как жука муравьи. Тут, видно, и конец предводителю: иначе и быть не может. И тут стало видно, что бойкости в кишащей прорве убавляется: движения, словно увязая, становятся угловатыми и судорожными, в муке извиваются щупальца. Ненадолго из-под вздетой плечами оравы проглянул Люко, весь в чем-то желтом — и лицо и туловище. С победным воплем он снова кинулся в гущу нападающих, все еще прущих из-за бугра. Вокруг шеи у него удавкой стянулось щупальце: миг — и оно обрати— лось в пепел, а сам грибуд опрокинулся как от удара копьем. От одного прикосновения к Люко существа отскакивали, валясь замертво или без чувств, иные кое-как уволакивались, видимо тяжело обожженные.

Кто-то хлопнул Карлсена по плечу: Креб.

— Помогай!

Секунду он ничего не соображал, но тут, угодив в сцепку врубада, мгновенно уловил, что к чему. Вместе их умы создавали непробиваемый щит. Постепенно он сцементировался в энергетический барьер, перегородивший долину — прущие твари, натыкаясь, замирали перед ним как перед стеклянной стеной. Растерянность нападающих перерастала в панику: воздух огласило заполошное хрюканье — стадо свиней, да и только. Тут, не давая грибудам уйти вспять, сзади возник еще один энергетический барьер, заведомо отсекая отход. Получилась невидимая клетка.

Люко, выскочив за барьер, присоединился к остальным. Он рычал от мутного упоения, вращая налитыми кровью глазами, несло от него как от капланы. Властно расставив ноги, он стоял, упиваясь победой и весь лучась темной мощью. Все сражение заняло не больше пары минут.

Мелькнул какой-то сигнал (Карлсен толком не разобрал), и энергетический барьер пошел странствовать по долине, сметая грибудов словно невиданным бульдозером. Отступая к гранитному бугру, они дружно стали откатываться за него, как будто там их ждало спасение.

Как раз там их и ждал барьер. А навстречу ему сдвигался еще один, сгоняя тех, кто пытался ускользнуть. Мело тщательно, словно гигантской метлой — заодно с камнями и кругляками валунов в клубах пыли. Некоторые из грибудов, попадав наземь, кубарем катились вниз по склону. Тех, кто попадал под камни, размалывало, будто жерновами.

Карлсен так зачарован был происходящим, что забыл про сцепку и на миг ослабил волю. Тело тут же пронзила жуткая боль, проникшая сквозь каждый нерв. Но напряг волю, и она схлынула. Понятно: угодил нечаянно в тиски совокупной волевой силы.

Грибуды, — с полсотни, — постепенно были согнаны на дальний конец гранитного бугра. Прямой контакт давал возможность прощупывать их чувства напрямую. Паника унялась, сменившись мрачной решимостью. Гриски чуяли скорую расправу, которую, казалось, вполне заслуживали: распростертые тела молодых людей, — один без головы, двое раздавлены, — смотрелись немым укором. Их вид воспламенял мстительным гневом, словно погибшие были родными, убитыми коварно и без всякой вины. Удовлетворение шевельнулось в душе, когда несколько грисков, взбежав было по покатому склону, замерли, напуганные открывшейся бездной. Однако вместо того, чтобы отойти, они один за другим кинулись в пропасть.

По мере того как барьер все сужался, гриски вынужденно скапливались на бугре, пока не набились там так, что уже и не двинуться. Двое, взбежав на кромку козырька, без колебаний бросились в пропасть.

— Кончаем грисков! — как ругательство выхаркнул Люко.

Понимая, что сейчас произойдет, Карлсен впервые ощутил укол сожаления. Хотя ясно: устраниться никак нельзя. Со сближением невидимых барьеров верхотуру бугра рассекла длинная извилистая трещина, и тут паутиной трещин начала покрываться сама порода. Впервые Карлсену предстала воочию ужасающая сила, способная нагнетаться сцепкой умов. В этот миг сопротивление лопнуло и порода искрошилась в прах: барьеры сомкнулись подобно тискам. Хорошо еще, из-за пыли не было видно того, что стало с грисками.

Внезапно Карлсен снова ощутил себя на воле. Его товарищи, хохоча, тискали друг друга в объятиях, двое взялись плясать — да лихо так, с кульбитами. У Люко лицо приняло обычное свое мрачное выражение. Однако, смывая с себя под ближним водопадом желтую гадость, он осязаемо источал победное ликование.

Смрад стоял несносный, но Карлсен все же подошел к ближайшему грибуду, зорко огибая при этом медленно стекающую кровь: хотелось вблизи рассмотреть, что собой представляют ненавистные гриски. У этого, наповал сраженного Люко, в разинутой пасти проглядывали гладкие черно-зеленые десны. Существо было объемистое, — восемь с лишним футов, — с выпуклыми матовыми глазами-фарами по обе стороны шишковатой головы. Шесть щупалец на уровне плеч (и спереди и сзади) были с присосками как у спрута, не имело их лишь одно, что посередине груди (очевидно, предназначенное для нападения). Удивительно то, что все туловище, издали, казалось, покрытое чешуей, фактически было усеяно мелкими (иные меньше дюйма) усеченными щупальцами с присосками-зевами на конце. У каждого такого «зева» по центру находился тоненький шип, явно для пронзания плоти. Да-а, не приведи Господь очутиться в таких объятиях, когда тварь высасывает из те— бя кровь и жизненную силу…

Гриск валялся на одном из разведчиков, и Карлсен, схватив дохлятину за боевое щупальце (действительно жесткое как трос), стянул ее с бездыханного тела. Это был парень, которому срезало голову. Вблизи было видно, что место среза на удивление гладкое, будто от гильотины. Какой же чудовищной силой должны обладать мышцы, проделавшие такое!