Разрисованная мама - Уилсон Жаклин - Страница 65

— Вы хотите сказать, что вы с Мэриголд… что вы какое-то время жили вместе?!

— Одиннадцать месяцев.

Должно быть, изумление было просто написано у меня на лице, потому что Майкл поспешил объясниться.

— Я очень любил ее, — просто сказал он. — Хотя и знал, что не слишком ей нужен. Дело в том, что она любила другого, ну того, другого Микки. А вот он ее не любил.

— Она его и сейчас любит… — вздохнула я.

— А ей известно, что ты тут? — В глазах его вспыхнула робкая надежда. — Может, она ждет тебя на улице?

— Нет. Она… она в больнице.

— А что с ней?

— Заболела. А вот Стар… сейчас живет у Микки.

— Вот как? Интересно, откуда он узнал? Ведь он исчез задолго до того, как Стар появилась на свет.

— Ну он вроде как вернулся. И забрал Стар к себе.

— Стало быть, Стар сейчас со своим отцом. А ты… ты тоже решила искать своего отца. То есть меня.

Я почувствовала, как краснею. Перед глазами промелькнула сцена, как Майкл кинулся к Оливеру, приняв его за сына. Неужели сейчас это повторится и со мной?! Ужас! Рехнуться можно!

Самое странное, что Майкл с Оливером были ужасно похожи друг на друга — ну в точности отец и сын. А вот между нами не было ничего общего.

— А может, вы вовсе и не мой папа, — предположила я. — Мы не очень-то похожи.

— Ты — вылитая Мэриголд.

Я растерянно уставилась на него. Что он такое несет?

— Мэриголд красавица, — возразила я. — А я — уродина.

— Вот еще, глупости! Ты очень похожа на нее. Волосы, кожа, а особенно глаза.

— У Мэриголд волосы рыжие, — вмешался Оливер.

— А раньше, когда мы были вместе, они были светло-каштановыми, — ответил Майкл. Он улыбнулся и подмигнул мне за темными стеклами своих очков.

— А вы снимаете очки, когда плаваете? — не утерпела я.

— Тогда я надеваю специальные очки, защитные, — объяснил он. — Хотя я в них и смахиваю на лягушку.

Я немного подумала.

— У Мэриголд есть татуировка в виде лягушки.

— Между пальцев, да? Знаю. Я держал ее за руку, когда ей делали эту лягушку.

— Мне тоже приходилось держать ее за руку.

— И много у нее сейчас татуировок?

— Да она разрисовалась вся, с ног до головы! — хмыкнул Оливер. — Выглядит — просто супер! Вот бы мне такую маму! Да, кстати, о мамах. Можно мне отсюда позвонить? Я быстро!

— Конечно, звони.

Пока Оливер набирал номер и торопливой скороговоркой пудрил своей маме мозги какой-то совершенно невероятной историей, мы с Майклом глазели друг на друга. Потом, не сговариваясь, отвели глаза в сторону. И снова уставились друг на друга.

— Я ведь даже не знаю, как тебя зовут! — вдруг спохватился он.

— Долфин.

— До-о-лфин, — протянул он, словно пробуя мое имя на вкус.

— Дурацкое имя, верно?

— Вовсе нет.

— В школе меня из-за него дразнят Дельфинихой.

— Вот уж совсем глупо. Дельфины красивые и умные животные.

— Рыбы.

— Нет, не рыбы, а млекопитающие. С высокоразвитым интеллектом. А в воде от них вообще глаз отвести невозможно. А ты любишь плавать, Долфин?

— Вообще не умею.

— Ты не умеешь плавать ?!

Удивительный человек! — подумала я. Не моргнув глазом, принял известие о том, что у него, возможно, есть сын, потом — дочь, а теперь, узнав о том, что я не умею плавать, чуть в обморок не упал.

— Просто ушам своим не верю! Неужели Мэриголд тебя не научила? Ведь я-то ее научил.

— А где было плавать-то? Как-то раз ходили в бассейн вместе со школой, но это так… побарахтались в воде, и все.

— Ничего, теперь я тебя научу, — пообещал Майкл.

Я, с трудом проглотив подступивший к горлу комок, спросила:

— Простите, а я не могла бы немного пожить у вас? Совсем недолго? Пока Мэриголд не поправится.

Майкл растерянно глотнул, я заметила, как у него дернулся кадык.

— Э-э-э, да, конечно. Только сначала нужно уладить кое-какие дела.

Как все было просто, когда дело касалось Микки и Стар. И как все усложнилось, когда речь зашла о Майкле и обо мне.

— Надо, чтобы все было оформлено должным образом, Долфин.

А должным образом означало, что Майкл отвезет меня обратно в школу, потом съездит в больницу к Мэриголд, потом поговорит с работниками социальной службы, потом съездит в муниципалитет и в отдел социального обеспечения.

— Нет, пожалуйста! Только не в социальную службу! — взмолилась я.

— Я повторяю — нужно все сделать должным образом. Я не имею права просто забрать тебя к себе, ведь мы почти незнакомы, хотя я и твой отец, а ты — моя дочь. — Прозвучало это как-то неестественно — он даже покраснел немного.

— А вот Микки просто взял и забрал к себе Стар.

— Да. Примерно так я и думал. Но у Микки, как я понимаю, вообще такая привычка — неожиданно появляться и так же неожиданно исчезать, оставляя за собой полную неразбериху. А я предпочитаю делать все по-другому.

— Да, но я-то так не хочу! Не хочу я видеть никаких социальных работников! Возьмут и сунут меня в какую-нибудь семью на воспитание, нет уж, спасибо! Знаю я это воспитание! Лупят тебя почем зря. А если, не дай бог, описаешься, так эти изверги намотают мокрую простыню тебе на голову, и ходи с ней до самого вечера!

— А ты писаешься в постель? — заинтересовался Оливер.

— Нет! Это Мэриголд мне рассказывала. Она-то знает, сама была приемным ребенком.

— Но ведь это было сто лет назад. С тех пор многое изменилось, Долфин. В любом случае ты там надолго не останешься. Я возьму тебя к себе, если в социальной службе не станут возражать. Но сначала мне надо обсудить это с моей семьей.

Здравствуйте, приехали. Мне показалось, что потолок рухнул мне на голову.

— С семьей?!

— Да. С женой. И с моими дочками, Грейс и Алисой.

Каждое его слово ударом молотка отдавалось у меня в голове. Жена — бамм! Дочери — бамм, бамм!

Так вот почему он так обрадовался, решив, что Оливер — его сын! Ну и правильно. Зачем ему еще одна дочь?

— Да вы не волнуйтесь, — сказала я. — Это вообще была дурацкая идея — приехать сюда. Правда, идея была не моя. И не нужно отвозить нас назад — мы сами доберемся. У нас ведь есть обратные билеты, правда, Оливер?

— Э-э-э, да, — пробормотал Оливер. — И потом, знаете… нам не стоит возвращаться назад в школу. Дело в том, что я уже сказал маме, что нас с классом повезли на экскурсию в оздоровительный центр и что школьный автобус высадит меня прямо на нашей улице, точнее, за углом… Я, правда, не знаю, поверила ли она мне, но разволновалась ужасно. А ты ведь знаешь, какая она, верно, Долфин?