Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Страница 79

– Как насчет того, чтобы набрать группу по-настоящему тучных женщин? – не обратив никакого внимания на реплику босса, продолжала Глори. – Только толстухи и больше никого. Можно даже установить стандарт, например, минимум пятьдесят процентов сверх нормального веса. Быстрого прогресса обещать не будем и упражнения предложим попроще.

Да, еще понадобится предварительное медицинское обследование. Занятия надо проводить, когда в клубе никого нет, чтобы глазеть было некому. Например, рано утром или, еще лучше, поздно вечером. Никаких посторонних в зале, даже из числа инструкторов. Только я и мои дамы. Я уже и название придумала – «Королевы». Что скажете?

– Скажу, что вы просто великолепны, – улыбнулся Стив.

Глори тут же ощетинилась:

– Серьезно вы умеете говорить?

– Да я и не шучу. – Стив подозрительно помрачнел. – С чего это вы взяли? По-моему, идея прекрасная.

Назавтра Глори позвонила миссис Моррисон и сказала, что клуб затевает новую программу специально для болезненно-крупных женщин. Занятия будут проходить три раза в неделю и начинаться через четверть часа после закрытия клуба, так что никого лишнего не будет: ни зевак, ни даже местных работников – только инструктор и участницы группы. Занятия будут щадящими, никто никого, терзать не собирается.

Кому это нужно?

Миссис Моррисон записалась с ходу, даже не спросив, сколько это будет стоить. Больше того, она порекомендовала обратиться к некоторым своим знакомым, и через три дня перед Глори предстали семеро дам. Теперь, по прошествии трех недель, в группе было семнадцать человек, и поступали все новые заявки. Как и всегда, подземный ручеек пробивался наружу, и это при том, что Стив выполнил свое обещание: ни рекламы, ни информации, за включением сугубо доверительной.

Глори любила эту группу, как любила бы собственного ребенка. Никаких насмешек, никакого кнута – только пряник. Поскольку имеешь дело с несчастьем, и музыка должна быть особой: небыстрый софт-рок с вкраплением поп-музыки во время разминки.

Единственный соревновательный момент – темп похудания, и, судя по тому, как некоторые уже после двух-трех занятий начали стремительно сбрасывать вес, Глори стало ясно, что в этой группе им скоро делать будет нечего. Может, стоит придумать какой-нибудь церемониал по поводу достижения нормальной нормы? И может, сформировать еще одну группу – «королевы-выпускницы»? Надо бы поговорить об этом со Стивом.

Увеличивая постепенно интенсивность занятий и всячески разнообразя их, чтобы никому не было скучно, Глори нередко задумывалась над тем, как сильно изменилось ее собственное отношение к этому делу. Разумеется, она с самого начала рассчитывала на успех – иначе зачем и затевать было. Попросту говоря, с ее стороны это был холодный расчет, Глори хотела самой себе доказать, что кое-что умеет в этой жизни. Но она и не думала, что со временем сделается чем-то вроде наседки для этих цыплят в возрасте и что эта роль ей будет только в радость. Их откровенная признательность, готовность следовать каждому ее слову задевали в душе Глори какие-то тайные струны, о существовании которых многие женщины даже не догадываются.

Недавние опасения, что ни в жизнь ей не справиться с такой работой, теперь казались смешными. И когда же это она – она, которая всегда относилась к женщинам по меньшей мере настороженно, – успела не только, пусть и не до конца, проникнуться к ним доверием, но и полюбить их общество? Может, все началось с того момента, когда в больнице перебирала принесенные ей подарки? Или еще раньше, с тех пор, как оказалась в группе поддержки и что-то в ней перевернулось незаметно для нее самой?

Отсюда следующий вопрос: может ли она позволить себе ослабить бдительность, даже немного?

После окончания занятий в холле ее поджидал Стив Голден.

– У меня было большое искушение заглянуть в зал, да побоялся внести расстройство в табунок лошадей.

– Не смейте так называть моих учениц, – взвилась Глори.

– Извините, – весело улыбнулся Стив. – Я ведь ничего такого не хотел сказать. Вижу, вы с ними живете душа в душу.

– Это очень милые люди.

– Хотя, возможно, не такие чувствительные, как вам кажется. Я только что слышал, как одна из них шутила, что, странно, мол, как пол не проваливается, когда все они начинают подпрыгивать. И все расхохотались.

– Над собой они могут смеяться сколько угодно. Но посторонних быть не должно. И уж меньше всего им нужен какой-нибудь умник с сильно развитым чувством юмора.

– Я же сказал: извините. И чего это вы горой за них стоите? Сами-то, пари готов держать, никогда больше ста десяти фунтов не весили, а то и меньше.

– Не хочу даже говорить на эту тему. Хотя могла бы, например, растолковать, что тучность – это почти то же самое, что пронзительно-рыжие волосы, которые и в воде полыхают… – Глори осеклась, досадуя на самое себя, что слишком разговорилась. – Я устала, иду домой. Там выпью чашку какао да спать залягу Увидимся.

– А как насчет того, чтобы выпить какао вместе? Надо поговорить. Сугубо по делу.

Глори могла бы возразить, что сугубо по делу удобнее разговаривать либо прямо здесь, в холле, либо в служебном кабинете, но слишком устала, чтобы спорить. К тому же напряженность в отношениях со Стивом, возникшая исключительно по ее вине, начала ее угнетать. Наверное, можно немного отпустить вожжи. Надо надеяться, он и без того понял: ничего между ними быть не может.

Удивительно, но, потягивая горячий шоколад в небольшом кафе напротив клуба, Стив на самом деле сразу взял быка за рога:

– Ну, так когда начинаем занятия спортивными единоборствами?

– Да когда угодно, – немедленно откликнулась Глори.

– То есть прямо сегодня вечером?

– Ну зачем же? А вот завтра – пожалуйста.

– Идет. Приходите в клуб на час раньше. Работать будем в зале для занятий дзюдо, там нам никто не помешает. Но для начала, как обычно, небольшое вступительное слово.

– Вступительное слово?

– Ну да, о сути самозащиты без оружия. Об уличной швали. Одно с другим связано.

– Это вы мне собираетесь рассказывать об уличной швали? – фыркнула Глори. – Мне, которая выросла в Тандерлойне? Да я книгу могу написать на эту тему. Кстати, а вы-то, интересно, где росли? Уж точно не в трущобах.

– Положим так. Но в студенческие годы я на каникулах подрабатывал в Бронксе. Поэтому что почем – знаю.

– Одно дело жить, другое – работать. Вечерами вы отправляетесь к себе домой, куда-нибудь в чистенький район. Вы и понятия не имеете, что это такое – жить в ночлежках, где сортир на улице, нет мусоропровода, нет замков на дверях. А я через все это прошла. Никогда не играй во дворе одна. Не смей отходить далеко от дома. Держись подальше от приветливых незнакомцев, которые спрашивают тебя, как пройти туда-то, либо предлагают жвачку. И всегда держи ухо востро. Ну так чему же вы меня собираетесь учить?

– Тому, как защищаться от сексуальных психопатов.

Как распознавать опасность. Как не верить насильнику, который уверяет, что он не сделает вам больно, если не будете сопротивляться. На самом деле насильниками движет не секс.

Ими движет ненависть – к женщине, к миру, к самим себе.

И беспомощная, покорная женщина только разжигает эту ненависть.

– А то мне все это неизвестно, – презрительно заметила Глори. – Не нужны мне ваши лекции. Научите меня приемам.

Как швырнуть негодяя на землю. Как вырубить его ударом в яйца…

– Как сделать так, чтобы тебя убили.

– Это что же, вы хотите сказать, что не нужно сопротивляться? – вскинулась Глори.

– Я хочу сказать, что главное – предвидеть угрозу и принять меры предосторожности. От жертв за версту разит беззащитностью…

– Да бросьте вы. Это я-то выгляжу беззащитной?

– Нет, – ухмыльнулся Стив. – Увидев вас прогуливающейся ночью в парке, любой насильник, у которого осталась хоть капля разума, побежит прочь сломя голову.

– Слушайте, говорю же вам: я устала. И если вы и дальше собираетесь отпускать всякие шуточки, я иду домой.