Янтарная Цитадель - Уоррингтон Фреда - Страница 99

Поэт подошел поближе. Одежда его из белой давно превратилась в серую, волосы были нечесаны, а щеки – небриты, незнакомка взирал на него, открыв рот. Черты ее были суровы и тяжеловаты; облик ее трудно было назвать прекрасным, но запоминающимся – без сомнения.

– Меня зовут Вайна, – проговорила она. – И ты едва ли меня помнишь.

Сафаендер был поражен не менее.

– Как я мог забыть вас, – вымолвил он, наконец.

Не сводя глаз с лица незнакомки, он поцеловал ей руку, отчего сердце Танфии екнуло ревностью.

– Это, э, госпожа Вайна, – пояснил он, обращаясь к своим спутникам. – Некогда покровительница нашего театра. Что вы делаете здесь, госпожа моя?

Женщина улыбнулась, делая лучникам знак опустить оружие.

– То же, полагаю, что и ты. Тебе, верно, пришлось бежать из Парионы, господин мой Сафаендер.

– Увы, и ныне мы снова в бегах.

– Как и я.

– Вы?

– Как видишь. – Вайна обернулась к лагерю. – Все мы здесь беглецы от царской опалы. Ты и твои друзья пришли присоединиться к нам?

– Похоже на то.

Танфия с Линденом переглянулись. Глаза юноши – в кои-то веки – сияли облегчением. «Значит, мы не одни встали против царя, – подумалось девушке. – Мы больше не одиноки!»

– Я рада, – просто сказала Вайна. – Верно, вам есть о чем рассказать мне. Ведите коней; мы найдем, где вас пристроить. Вы, думаю, голодны?

– О да, – подтвердил Сафаендер.

Поэт все еще выглядел изумленным, да и актеры его как-то странно переглядывались. Танфии стало любопытно, что же она упустила.

– Похоже, Элдарет еще не приехал, – заметила она.

– Нет, – отозвалась Вайна, бросая на девушку печальный взгляд. – Элдарет не приехал.

Руфрид пришел в себя в пропахшей пылью тьме. Боль застила глаза, но в сумраке юноша сумел разглядеть доски потолка. Он лежал на жестком ложе, а вокруг храпели, вздыхали, кашляли десятки его товарищей по несчастью. Со стоном повернувшись, юноша увидел дощатый пол. Бесконечный барак, полный спящих…

В дальнем конце проскрипела дверь, и в заполненном серой мглой проеме встал стражник в кирасе и плаще.

– Подъем, лежебоки! – гаркнул он так, что Руфрид сморщился от боли. – Новый день на государевой службе!

Рабочие со стонами поднимались с коек и натягивали измызганное грязью отрепье. Руфрид не мог шевельнуться. Стражник подошел к нему, поднял за шиворот и швырнул на пол.

– За работу! – проорал он.

Руфрид попытался было огрызнуться, за что был вознагражден пинком под ребра, и задохнулся от боли.

Когда стражник отошел, сосед по койке помог юноше подняться.

– Идем, друг, – неспешно пробасил рабочий. – Слушайся его, не то изобьют, а то хуже.

– Куда меня занесло? – прохрипел юноша. – Чего им от меня надо?

Он был одет, как и в момент нападения, но меч, лук и поясной нож пропали. Сосед, решившийся помочь ему, был выше Руфрида на добрых пол-локтя и шире в плечах. Черная шевелюра сливалась с бородищей, а добрые глаза почти терялись под кустистыми бровями.

– Мы в Нафенете.

– Где?

– В каменоломнях. Что, теперь рекрутам и этого не объясняют?

– Я не по набору сюда попал! – прорычал Руфрид. – Какая-то мразь меня похитила. Даже не помню, как это вышло.

– Они в отчаянии. – Сосед помотал огромной башкой. – Слишком много нас умерло по зиме, от холода и обвалов. Держись меня, делай, как я. Звать как?

– Руфрид, сын Артрина.

– Я Беорвин, сын Атеда.

Ошеломленный и слабый Руфрид последовал за Беорвином, стараясь не привлекать внимания стражников. Он был в лесу с Элдаретом… кто-то огрел его по голове… «И сильно ли мне повезло, – подумал он, – что сразу загребли на рудники, а не поволокли на допрос в разряд?».

Рабочим давалось четверть часа на оправку, потом – мытье в ледяной воде и завтрак. Кормили в соседнем бараке. Смотреть на жидкую овсянку Руфрид не мог, и отдал свою долю Беорвину, зато выхлебал несколько кружек травяного настоя, от жажды не замечая пресной горечи. В столовую набилась добрая сотня человек. Все они выглядели сильными и жилистыми – ни грана лишнего веса; на обветренных лицах отпечаталась усталость. И все же слышался смех. Этих людей еще не покинула искра.

Снова заорали стражники, и все зашевелились.

– Пора, – молвил Беорвин. – Шевелись, тогда не накажут.

– Наказывать они любят, да? – пробурчал Руфрид.

Когда длинная колонна рабочих змеей вытекла из лощины, где прятались от ветра бараки, взору Руфрида открылся вид столь жуткий, что он готов был не поверить глазам. Рабочие вступили в обширную долину, скорей похожую на канаву, прорезанную в серой грязи окрестных холмов когтем гневного бога. Вдоль склонов тянулись вырубленные в камне ступени; ямы на дне долины заполняла мутная водица. По обе стороны громоздились многоярусные меловые утесы. В пепельной бледности голых скал просверкивали порой янтарные отблески.

Когда рабочих разбивали на пары, Руфрид встал вместе с Беорвином. Ему дали инструмент – молот и бур, и юноша тут же принялся прикидывать, как бы применить их к тому стражнику, что пнул его. Пришлось карабкаться по скользкой тропе в разрез, огибая уже вырубленные глыбы мрамора… «Что-то сейчас поделывает Элдарет? – думал Руфрид. – И где моя лошадь? И... как же мне вырваться отсюда и вернуться к Лину и Танфии?».

Боги, Танфия и этот Сафаендер…

Десятник расставил пары, наказав, где в скале надо рассверлить дыры. То был мучительно тяжелый труд – ударить по буру молотом, провернуть, ударить снова… Потом в отверстия вбивали клинья, один в другой, покуда камень не трескался. Другие работники на канатах вытягивали глыбы и опускали на поджидающие внизу дроги.

Руфрид и представить не мог, что есть на свете работа столь невыносимая, а последствия удара по голове делали ее еще мучительней. Через час он едва поспевал за напарником. Через три часа, когда стражник гаркнул «Пе-ерерыв!», юноша едва не рухнул на месте.

– Откуда родом ты, сын Артрина? – поинтересовался Беорвин, которому работа явно была по плечу, усаживаясь рядом и передавая юноше флягу горячего питья и ломоть хлеба. Изъяснялся он так медленно и раздумчиво, смотрел на Руфрида так пристально, что великана можно было бы принять за дурачка. Но юноша подозревал, что его напарник умней, чем кажется.

Слова давались ему с трудом. Рубаха намокла от пота и неприятно липла к спине.

– С Излучинки. Сеферет.

Глазки Беорвина вспыхнули.

– Я знавал кое-кого из Излучинки!

– Едва ли. Уж больно отсюда далече.

– Да нет, знал. Самая прелестная девушка, какую я видел. Изомира ее звали.

– Да ты шутишь! – Руфрид выпрямился, позабыв о боли и усталости. – А ну-ка, расскажи про нее!

Беорвин в точности описал внешность и манеры Изомиры.

– Боги, а ты не врешь… – прошептал Руфрид.

– Ты знаешь ее? Мою Изомиру?

– Она должна была обручиться с моим братом, когда ее забрали… Э, погоди, что значит «твою Изомиру»?

– Мы ехали с ней от самого Афтанского Рога, – просто ответил Беорвин. – Я любил ее.

– Люблю ее? – Руфрид скривился. – Это как?

Беорвина его сомнения, казалось, обидели.

– Я защищал ее. Берег, точно сестру родную. Как еще?

Такой невинности юноша не мог не поверить.

– Где она сейчас?

На глаза Беорвину навернулись слезы.

– Не знаю. Нас разделили. Ее отправили на рудники Харфенета, и я больше никогда ее не видел.

– Рудники? – в ужасе повторил Руфрид. – Ее заставили работать в шахте?

– Слыхали мы, там много бед творилось. Взрывался под землей дурной воздух. Пришлось им покуда закрыть рудник, но прежде погибло много рекрутов. И еще немало сгинет, ежели они не остановятся.

Руфрид уронил голову в ладони. Ручища Беорвина похлопала его по плечу.

– Забавно, – пробормотал юноша. – Мы вместе росли, и я дурно с ней обходился – просто потому, что ее легко было напугать. Доброго слова ей за всю жизнь не сказал. Но стоило мне подумать, что она погибла…

– Ты обошелся с ней дурно? – Кулаки у Беорвина были огромные.