Певец из Кастагвардии - Уэлч Джейн - Страница 69

– Только Абеляра с Пипом нам здесь не хватало, – посетовал он Кеовульфу. – От них одни неприятности.

– Никак не пойму, почему ты взъелся на Абеляра, – вступился за лучника Кеовульф. – Он достойный во всех отношениях человек. Вот насчет Пипа я согласен.

Халь скривился и по неизвестной причине бросился защищать мальчишку.

– Пип, между прочим, за последнее время ничего дурного не сделал, – проворчал он, противореча сам себе. – Почему это все, кому не лень, на него нападают? Человек не может вести себя хорошо, если все от него ждут дурного. А Абеляром все дружно восхищаются только потому, что про него написали балладу.

– Но это же не его вина, – отозвался Кеовульф и вдруг расхохотался. – Я думал, ты его давно простил – но теперь вижу, что нет! Он же герой древних дней, из того времени, когда мужчины были мужественны, битвы жестоки, а честь значила все. В общем, Абеляр воплощает все, чего ты хотел бы для себя. Но это еще не причина его не любить.

Халь стиснул зубы и послал лошадь вперед в поисках места, где можно было бы разбить лагерь, потому что уже смеркалось. Всю последующую ночь в пещерном укрытии он размышлял над словами Кеовульфа и то же самое делал на всем пути до леса Вепрегон, похожего на озеро густой зелени у самого подножия Желтых гор. Только тогда Халь понял наконец, за что же он невзлюбил Абеляра.

– Это потому, что он здесь чужой, – сообщил юноша Брид. – Не место ему здесь. Человек, вернувшийся из мира мертвых через четыреста лет! И он еще задирает нос. Думает, это достаточная причина, чтобы строить из себя всезнайку.

– Но ты не сможешь отрицать, что Абеляр в самом деле умнее большинства людей, – насмешливо отозвалась Брид.

Она хоть и была помолвлена с Халем, но никогда не поддерживала его в спорах.

– Конечно, ты на его стороне, – окрысился Халь. – По той только причине, что он бегает за тобой как собачка. Похоже, я стал для тебя недостаточно хорош, а? Всего-навсего дурак со скверным характером, куда мне сравниться с всезнающим, высокодуховным Абеляром!

Глаза юноши потемнели от злости. Он не думал, что говорит, просто старался побольнее уязвить Брид, будучи сам уязвлен. Халь и без того винил себя за то, что не смог убедить короля Рэвика в невиновности Торра-Альты, вот и злился на всех подряд. И самое плохое, что Абеляр, по-видимому, относится к Халю нормально!

Они подстрелили оленя – вернее, к великому неудовольствию Халя, оленя подстрелил Абеляр. За что все и были ему очень благодарны. Лучник положил оленя единственным точным выстрелом: стрела вошла животному в плечо и пронзила сердце. Путники поджарили мясо на костре и поужинали, прежде чем обсуждать дальнейшие планы. Набив живот и согревшись, Халь слегка успокоился.

– Где Ренауд мог спрятать Кимбелин и почему он до сих пор не потребовал выкупа? Не вижу смысла в его действиях, – вслух размышлял он, обнимая Брид.

Девушка положила голову на грудь жениха и легонько поглаживала его по голове.

Абеляр, несмотря на хромоту, быстро расхаживал по поляне туда и обратно. На этих словах Халя он остановился и предположил:

– Потребуй Ренауд выкупа, сразу станет ясно, что это его рук дело. Если, как вы говорили, ему в самом деле нужен трон Бельбидии, для него выгоднее всего избавиться от принцессы и потом сообщить, что сам попал в плен и никак не мог ее спасти.

– Тогда ему придется предложить выкуп за самого себя, чтобы объявиться с полным правом, – заспорил Халь. – И так и так он попадет под подозрение.

– По какой еще причине можно украсть принцессу, кроме выкупа или трона Бельбидии? – задумчиво спросил Кеовульф.

– Когда узнаёшь правильный ответ, он всегда кажется очень простым, – рассуждал Абеляр. – Потом всякий раз удивляешься, как можно было сразу не понять столь очевидной вещи.

– Вот и догадайся, раз все так очевидно, – огрызнулся Халь, отстраняя от себя Брид, чтобы взять еще мяса.

Он вонзил белые зубы в сочный кусок оленины, по подбородку его потек жир и закапал на руки и на кожаные штаны. Хотя со времени побега Халь и ел, как голодный волк, пока он набрал только половину потерянного веса. Брид отодвинулась от него и мягко упрекнула:

– Ты не очень-то помогаешь думать.

Больше Халь не мог этого вынести, вскочил и бросился прочь от костра, в тень деревьев. Брид поднялась и пошла за ним.

– Халь, подожди!

– У тебя-то все в порядке, – бросил он, оборачиваясь. – Вся слава – твоя, а мне сплошной позор. Ты хоть подумала, каково это для мужчины – быть спасенным собственной невестой? Если обо мне и напишут балладу, я там буду выступать посмешищем.

– Ты предпочел бы остаться в темнице?

В голосе Брид звучала неподдельная обида.

– Почему ты не могла послать одного Кеовульфа? И зачем было тащить с собой Абеляра и Пипа?

– Абеляр настоял, что должен поехать. Он не хотел отпускать меня одну.

– Похоже, он вбил себе в голову, что его работа – тебя защищать. Нашему мудрецу Абеляру ясно, что парень вроде меня на это не способен, – взорвался Халь. – Скоро я стану твоим мужем, Брид, и надеюсь, что хотя бы тогда он перестанет таскаться за тобой, как кобель.

– Он прекрасный человек, смелый и благородный, – мягко сказала жрица. – Мало тебе чести в том, чтобы его оскорблять.

Халю стало жарко от стыда. Он потерял самоконтроль, да еще и на глазах у Брид, которую любил больше всех на свете. Хоть однажды она могла бы поддержать его!

Он успокоился только к тому времени, как деревья Вепрегона поредели, и глазам путников предстал ваалаканский откос.

– Мы должны найти место, где на нас напали, – сказал Кеовульф, глядя на серую пустошь перед собой.

Халь хмыкнул.

– Всего-навсего. Это далековато отсюда.

Как Халь и предполагал, Брид не составило большого труда сориентироваться в лабиринте лесных дорог, ведущих к северу от главных торговых путей. Она привела их точно к тому месту, где было совершено нападение, хотя и пришлось лиг на сто углубиться в Кеолотианский лес.

Брид всегда отлично запоминала дорогу, каждое дерево было для нее особенным и неповторимым, и теперь она узнавала по пути множество приметных мелочей. Халь не ожидал увидеть на дороге рассыпанные драгоценные камни; рубины лежали нетронутые с того самого дня, поблескивая на свету. Казалось невероятным, что за такой богатой добычей никто не вернулся.

Пип немедленно спрыгнул на дорогу и принялся набивать рубинами карманы. Халь сгреб его за воротник.

– Тронь хоть один камешек – и окажешься зарыт в землю под целым курганом из рубинов.

Пип неохотно повиновался и вывернул карманы, рубины посыпались на землю.

– Но, мастер Халь, ведь никто не узнает… И они тут никому не нужны…

– Ищи, давай, – приказал Халь. – Ползай по земле и вынюхивай хоть какие-нибудь следы похитителей. Должно же что-то остаться. Клочок ткани, оружие – что угодно приметное.

Брид принялась организовывать поиски.

– Халь, ты осмотри повозку Кимбелин и землю вокруг. Ты был ближе всех к ней, когда на нас напали.

Халю до крайности не хотелось, чтобы Брид им командовала, но спорить сейчас было бы неуместно. В особенности потому, что девушка говорила что-то разумное. Он привязал Тайну рядом с остальными лошадьми и начал исследовать землю вокруг перевернутой повозки. Здесь было много мусора – обрывков, осколков, все щедро присыпано сосновыми иглами. Халь обнаружил зацепившуюся за угол повозки порванную накидку принцессы.

Кеовульф пощупал алый шелк и пожал плечами.

– А дальше что?

Брид ответила за своего жениха, появляясь у него за плечом:

– Мы узнали, что отсюда похитители отправились на север. Но как долго они держались такого направления, непонятно. Если бы мы знали хоть что-нибудь о них, можно было бы делать предположения…

– Мы их ни за что не найдем, – мрачно высказался Пип. – Земля вся перерыта, кабаны затоптали… И дождик прошел уже сколько раз. Следов копыт нету, разве что от наших же коней.

– Очень полезное замечание, Пип, – скривился Кеовульф. – Но мы должны их найти. Все, что остается, – идти на север, пока не наткнемся еще на какие-нибудь следы. Хотя времени и прошло немало, могло что-то остаться… если только здесь не проезжал еще кто-нибудь, тогда мы запутаемся.