Гнев Ашара - Уэллс Энгус - Страница 62

Едва ли принц заметил грума в белой с золотом ливрее, который подошел взять поводья и улыбнулся, когда Кедрин оторвал взгляд от окружающего великолепия и спешился. Более ему не дали времени любоваться видами. Старший эскорта предложил им с Бедиром присоединиться к нему и проворно зашагал через центральный двор к двери, охраняемой двумя алебардщиками в кованых доспехах.

Бедир чувствовал себя как дома, и Кедрин напомнил себе, что отец не раз и не два посещал Андурел. Сам же принц, впервые видевший этот дворец, ощущал себя здесь неотесанной деревенщиной. Он напустил на себя безразличный вид, но то и дело в изумлении озирался, когда их вели ко второй охраняемой двери через зал с высоким потолком и полом красного мрамора с резьбой, где стены покрывали тяжелые старинные ковры. Дальше часовых встречалось меньше, уменьшались и размеры помещений, в них попадались ниши со статуями из гранита, мрамора и бронзы. Их связывали коридоры, где витражи в окнах рассеивали по полу разноцветные узоры дрожащих пятен и отражали пламя факелов, укрепленных в резных подставках — казавшихся слишком хрупкими, чтобы выдержать такой вес.

Шествие неуклонно двигалось вперед, пока не достигло лестницы, витками взбегающей наверх. Старший офицер направился вверх, Бедир и Кедрин последовали за ним и попали на галерею, освещенную через окна в громадном куполе. Провожатый задержался перед дверью, выложенной латунными пластинами с отлитыми на них изображениями лиц. Постучал. Изнутри послышался голос. Провожатый отдал честь и распахнул дверь настежь, объявив с прямой, как стена, спиной:

— Король ждет вас.

Бедир без колебаний выступил вперед. Кедрин держался на шаг позади, торопливо вспоминая премудрости и хитрости, которые так безжалостно впихивала в него Льясса.

Но трудиться совсем не стоило: человек, который пошел им навстречу, когда дверь закрылась, раскинул руки и обнял Бедира как старого друга, с которым долго не виделся. Бедир в свой черед сбросил сумку и пылко ответил на объятие, предоставив Кедрину возможность рассмотреть верховного государя.

Дарр был чуть пониже Бедира ростом и на несколько лет старше, с тонким и простым лицом. Его мягкие и длинные золотистые волосы, тронутые сединой несколько заметнее Бедировых, охватывал простой золотой обруч. Квадратная бородка украшала подбородок, не казавшийся безвольным из-за твердой линии улыбающегося рта. С шеи короля свисала тяжелая золотая цепь, на ней держался серебряный медальон с барельефом в виде трехзубой короны — такой же, как на верхних накидках дворцовой стражи. Это была одна из самых роскошных деталей его одеяния, ибо одет король был в простое серое длинное платье, стянутое на стройной талии черным кожаным поясом с кинжалом в ножнах — не роскошней того тамурского, который висел на поясе у Кедрина. Когда, отпустив наконец Бедира, Дарр повернулся к Кедрину, юноша увидел, что глаза у короля голубые и усталые, и радость в них не скрывает глубоких борозд на щеках и лбу.

— Во имя Госпожи, Бедир, — он улыбнулся, изучая Кедрина, — это и есть ребенок, которого я видел так давно? Теперь он мужчина, и это делает тебе честь.

Кедрин распахнул рот, не зная, что ответить. Льясса на уроках не упоминала о королях, ведущих себя по-простецки.

Дарр разрешил его затруднение, хлопнув по плечу, когда юноша начал уже преклонять колени, и сказал:

— Кедрин! Принц Кедрин! Добро пожаловать в Андурел. Хотелось бы только, чтобы твое прибытие предвещало добрые времена, — его легкий голос нес в себе эхо усталости, проступавшей и в глазах.

— Мой повелитель, — начал Кедрин, но запнулся, когда Дарр отмахнулся не без досады и предложил:

— Дарр. Зови меня Дарр, раз уж мы наедине в моих покоях. Еще представится немало случаев выказать придворную вежливость, а ты уж слишком похож на молодое подобие старого воителя для столь утомительных игр.

Принц кивнул, доведя это движение до поклона. Подняв голову, он увидел, что Дарр весь сияет, спрашивая:

— А как поживает госпожа Ирла? Она здорова?

— Когда я видел ее в последний раз, была здорова, — ответил Бедир. — Хотя, кажется, было это давным-давно.

— Да, — лицо Дарра стало торжественным. Он погладил побитую сединой бородку. — Многое случилось с тех пор. Расскажи. Сядь и расскажи обо всем. Вина выпьешь?

Не дожидаясь ответа, он прошел к тонконогому столику и, подняв голубой хрустальный кувшин, наполнил три кубка бледно-золотым вином, заискрившимся, пока передавал гостям кубки с той небрежностью, с какой это делается в таверне. Король указал на кресла, поставленные в нише у окна. Их спинки и подлокотники украшало золото, сиденья были голубыми и мягкими. Кедрин сидел, потягивая вино, между тем Бедир рассказывал об их приключениях в Белтреване и вне его.

На время рассказа Дарр повернулся к Кедрину, глаза его больше не смеялись, но стали задумчивыми, порой он кивал, как если бы слова Бедира подтверждали подозрения, давние и скверные, но сдерживаемые.

— Посланец, — пробормотал он, когда Бедир умолк. Так тихо, словно говорил с собой, озвучивая свои мысли. — Как мы и боялись. Как сказано в писании Аларии. Но как нам воспользоваться этим знанием? Как применить его?

— А разве Сестры ничего еще не предложили? — спросил Бедир, и Дарр в ответ покачал головой.

— Не здесь. Не мне. Ясновидицы сообщили о вашем прибытии, но им не удалось проникнуть в Белтреван. Вестей из Эстревана тоже не было. Так что же делать?

Кедрина подобное поведения верховного короля повергло в растерянность. Он думал, что Дарр будет тверд и уверен в себе так же, как Бедир, и не ожидал подобных вопросов. Но отец, похоже, к такому привык и, отвечая, лишь пожал плечами.

— Собери войска и выступи на север. Договорись с Речной Гильдией, чтобы она перебросила твои передовые силы, и попроси помощи у Сестер. Очень скоро, если это уже не началось, Орда атакует Лозинские Крепости. Если Посланец способен прорвать оборону, варвары хлынут на юг. Именно хлынут: они, несомненно, спустятся по Идре.

— И подступят к Андурелу, — кивнул Дарр. — Возможно, возьмут его. Обезглавят нас. Что тогда? Рассеются? Ударят отсюда? Их ведь несметное количество. Они могут захватить Королевства по одному. Если только…

— Если только мы не задержим их у Лозин, — закончил за него Бедир. — Мои тамурцы могут собраться и выступить с запада. Пусть кешиты Ярла ударят с востока. Может, нам удастся раздавить их, как два жернова давят зерно. Галичане останутся в запасе, у них путь на север займет больше времени и прибудут они позднее.

— Хаттим, — пробормотал Дарр задумчиво и с сомнением. — Хаттим ставит под вопрос правдивость моих сообщений. Поэтому вы были мне так нужны. Хаттим не доверяет словам Сестер. Он не верит им так, как мы.

— Он достаточно быстро уверует, если увидит Орду на плотах, спускающихся по Идре, — зловеще прокаркал Бедир. — Но как Ярл? Он твердо настроен?

Дарр поднял ладонь и покачал из стороны в сторону.

— Наверняка не знаю, но он не предубежден. Выслушает. А с Хаттимом сложно.

— Прикажи ему, — резко сказал Бедир. Кедрин не думал, что однажды услышит, что отец так разговаривает с Верховным Королем.

— Предлагать легко, — кротко отозвался Дарр. — Хаттим чувствует себя в безопасности. И не любит упоминаний о войне. А Усть-Галич так далеко на юге.

— Я тоже не люблю упоминаний о войне, — ответил Бедир. — Но иногда войну приходится вести. Во имя Госпожи, Дарр! Ты здесь король или нет?

Изумленному взгляду Кедрина Дарр представился смущенным. Он поигрывал медальоном на шее, поджав губы, прежде чем пожал плечами и уклончиво заметил:

— Мир порой расслабляет. Хаттим изнежен. Усть-Галич слишком далеко от лесов. Там Белтреваном пугают только детей. А Хаттим плутует. Он не прочь, чтобы в Андуреле утвердился род Сетийянов. Его привлекает моя корона. Госпоже ведомо, почему, — ее довольно тяжело носить! Но Хаттим таков во всем, он не желает рисковать. И может усмотреть здесь удобный случай.

— Ты говоришь об измене!