Гнев Ашара - Уэллс Энгус - Страница 63

В голосе Бедира прозвучала такая ярость, что Кедрин вздрогнул и едва не пролил вино из своего кубка. Он переводил глаза с отца на короля, недоумевая, как Дарр, казавшийся теперь таким слабым, сохраняет свое положение. И не сдержался от изменнической мысли: Бедир Кайтин кажется более царственным, чем венценосец.

Дарр пожал плечами и негромко проговорил:

— Прямой измены пока нет. Я не решаюсь с ним сталкиваться. Ради нашего единства. И он нам нужен. Сила в единстве. Предъяви я Хаттиму такое обвинение, и дело кончится междоусобицей.

Кедрин увидел, что рука отца все теснее сжимает кубок. Еще чуть-чуть, и хрусталь треснул бы, но Бедир с усилием овладел собой и спросил:

— Значит, Тамур и Кеш будут биться одни?

— Нет, — медленно ответил Дарр. — Хаттима можно вовлечь. Возможно, удастся получить галичский полк для охраны Андурела.

— Сомневаюсь, что Тамур и Кеш справятся вдвоем, — отчеканил Бедир с немалой горечью.

— Если, — начал Дарр, подчеркнув это слово, — Орда прорвется, ее путь проляжет по Идре, ведь так?

— Да, — Бедир кивнул, голос его прозвучал грубо и более чем просто сердито. — Полагаю, что так. Племена достаточно велики по численности, чтобы рассеяться на восток и на запад, но главные их силы, безусловно, ударят по Андурелу, чтобы обезглавить нас, как ты верно указал.

— Бедир, Бедир, — проговорил Дарр. — Я все еще король. Хаттим может помедлить, если ему велят идти в поход. Но охрана Андурела? На это он согласится. А, оберегая Андурел, он окажется прямо перед Ордой, если дело дойдет до худшего. Тамур и Кеш станут изводить захватчиков ударами с запада и востока. Хороша ловушка? Орда вдоль Идре. — Он повел правой рукой вперед и преградил это движение левой. — Войско Усть-Галича на пути врага. — Он образовал ладонями треугольник, основание которого составили соприкоснувшиеся кончиками большие пальцы. — Тамур и Кеш смыкают с боков. А сзади?

— Не выйдет, — напрямую отрезал Бедир. — Их слишком много. Дарр, ты их не видел! Они смогли бы сковать действия Тамура и Кеша и при этом спуститься по реке, чтобы захватить Андурел. Силы Хаттима их не сдержат. Они возьмут город.

Дарр вздохнул.

— Просто эта мысль пришла мне в голову сейчас. Жаль, что она неосуществима. Итак, Хаттима надо убедить во что бы то ни стало?

— Если Три Королевства хотят спастись, — кивнул Бедир.

— Что же, посмотрим, что можно сделать, — задумчиво протянул Дарр. — Ярл тебя выслушает. Предпочел бы отмахнуться, но не посмеет. Хаттим станет спорить. Мы должны его убедить.

— Разве все так переменилось? — хмурясь, спросил Бедир. — И король более не может повелевать?

— Времена меняются, — устало ответил Дарр. — Мир изменяет людей. Хаттим не знал войну, как знали ее мы. Это осложняет дело.

— Довольно скоро он узнает, — буркнул Бедир. Король кивнул, вздыхая, потягивая бороду и глядя во тьму за окном.

— Но Кедрин? — переход был столь внезапен, что застиг юношу врасплох. Беседа настолько увлекла его, что он забыл, какое место отводится ему самому. — Писание Аларии? О чем там может идти речь?

— Я надеялся, здешние Сестры дадут нам совет, — сказал Бедир, угрюмо глядя на сына. — Ирла может только предполагать, а я и намека не ухватываю.

— Я тоже, — сказал Дарр и улыбнулся Кедрину. — Ты представляешься загадкой, юноша. Что мы будем с тобой делать?

— Я неплохо владею клинком, — гордо произнес Кедрин, которому придала храбрости непринужденность верховного государя. — А у тебя каждый воин на счету. Отец говорит правду, повели… Дарр, когда утверждает, что варварам нет числа.

— Не сомневаюсь, — признался король. — Я никогда не слыхал, чтобы Бедир Кайтин говорил что-нибудь, кроме правды. Он честен. Но ты больше, чем просто твой меч. Ты… что ты из себя? Я должен представить тебя Гранин. Здешней Старшей Сестре, она возглавляет училище. Да, возможно, увидев тебя перед собой, Грания сумеет постичь смысл предсказанного.

Он кивнул себе, затем улыбнулся и продолжил:

— Но ты не устал? Не хотел бы вымыться и переодеться? Отдыхайте пока. Нынче мы обедаем с Ярлом и Хаттимом. Увы, торжественно. А до того я обдумаю слова твоего отца и твое место во всем этом.

Кедрин не был уверен, как следует правильно ответить, но у Бедира, казалось, отсутствовали сомнения.

— Мы сделает вторжение предметом застольной беседы? Или мы намерены защищать наши земли? Ради Госпожи, Дарр, надо действовать!

Дарр слабо улыбнулся и умоляюще простер обе руки.

— Я буду действовать, — пообещал он. — Но по-своему. Повторишь то, что рассказал мне. Убеди Ярла. И придержи гнев, если что не так пойдет с Хаттимом. Согласен? Предоставь его мне.

Бедир кивнул с явной неохотой и без дальнейших задержек поднялся на ноги, поманив сына за собой. Кедрин хотел откланяться, но Дарр махнул рукой, улыбаясь, и юноша последовал прочь за отцом, обуреваемый смятением.

Снаружи их ждали лакеи в ливреях, чтобы препроводить гостей в их покои, объяснить, что все готово для мытья. С невозмутимым спокойствием вышколенных слуг не замечая мрачного лица Бедира, их провели по еще более роскошным переходам к гостевым палатам, где веяло душистым паром. Туман сгустился на высоких окнах, выходивших во внутренний дворик с фонтанами, вода которых серебрилась под недавно взошедшей луной. Кедрин предпочел не идти к себе в спальню, а последовать за отцом, и стоял молча, пока тот раздраженно швырнул сумку и меч на постель, достаточно большую, чтобы на ней поместились трое. Владыка Тамура прошел к окну и выглянул, держа руки со сжатыми кулаками на поясе. Никогда еще Кедрин не видел его таким сердитым.

— Отец, — осмелился заговорить он. — Хаттиму, разумеется, придется выслушать тебя. И, разумеется, король ему прикажет.

Бедир обернулся, теребя пряжки своей накидки, затем стянул ее и швырнул туда же, куда сумку и клинок, прежде чем что-либо ответить.

— Времена меняются, — грубо передразнил он Дарра. — Похоже, куда заметней, чем я предполагал. Госпоже ведомо, Дарр тяжело пережил смерть Валарии, а Хаттим всегда был пройдохой с непомерными амбициями. Но не настолько же!

Кедрин следил, как отец щелкает металлическими застежками куртки и сбрасывает с плеч задубелую кожу, поражаясь, до чего плохо он до сих пор разбирался в Андурелских делах. Подобно Бедиру, юноша мог себе представить только один ответ на угрозу с севера и поистине невозможным счел бы, что Усть-Галич откажется вместе с Тамуром и Кешем защищать Королевства.

— Конечно, он должен увидеть опасность, — предположил принц. — Что бы и как он ни замышлял, он ведь должен понять, что Усть-Галич пострадает, если Орда победит.

— Дарр, похоже, так и думает, — вздохнул Бедир, потирая щетину, покрывавшую его подбородок. — Но Дарр изменился. Он был крепче, пока не овдовел. Некоторые говорят, что супруга придавала ему сил, а она была прямо-таки железной женщиной. Но изворачиваться в такой ситуации — это ни в какие ворота не лезет. Мы должны убедить их, Кедрин! Возможно, таков смысл писания. Что именно ты станешь тем, кто объединит Королевства.

— Я? — с сомнением отозвался сын. — Если король не может обуздать Хаттима, как я могу его убедить?

— Не знаю, — Бедир покачал головой. С мгновение он казался таким же усталым, как Дарр — старше своих лет и угнетенный бременем ответственности. Затем он хмыкнул и попытался улыбнуться, глядя на сына. — Мы с тобой проделали долгий путь. И впереди еще долгий путь к некоей цели, которую я не вижу. Я хотел бы, чтобы ты знал: я горжусь тобой.

Принц улыбнулся:

— С Усть-Галичем или без, но мы одолеем Орду. Пусть даже их ведет Посланец, но мы разобьем жителей леса.

— Лихо сказано, — ответил отец. — А теперь вымойся и приготовься к нашему первому бою. Против союзника.

Кедрин кивнул и прошел к себе. Оглядев отведенную ему комнату, он подумал, что нарядные шелковые покрывала и роскошные ковры, скрывающие пол, слишком мягки и разнеживают тех, кто к ним привыкает. Уж лучше грубая простота Твердыни Кайтина, если хитрости и уловки — цена за эти удобства. Он снял с пояса меч и аккуратно положил его в резной дубовый шкаф, затем избавился от одежды и прошел в умывальную, где стояла кадушка с водой. Вода была горячей, он сидел в ней, лениво скребясь мочалом и заметив между делом, что след раны от стрелы и ожог почти пропали — благодаря дару Уинетт. Любопытно, как он сможет убедить Хаттима Сетийяна идти на войну, если даже верховный правитель Трех Королевств сомневается, удастся ли такое?