Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 21

«Вначале, еще прежде, чем образовался этот мир, — читал он, — были Боги-Прародители, всемогущие Ил и Кита. Бесформенные, они носились над пустыней до тех пор, пока не решили обрести плоть, и тогда стали они мужчиной и женщиной. И вздумалось им придать форму миру, и они создали солнце и луну, звезды и все, что есть на небосводе, и в воде, и на земле. И так пустыня заполнилась и перестала быть пустым местом.

Поскольку Ил и Кита приобрели форму мужчины и женщины, они соединились, и от их союза появились дети, не столь великие, как их родители, но все же боги; и отправились они в мир.

Дети Первых Богов были братьями, и звали их Фарн и Балатур, и формы их были безупречны.

Дети Первых Богов росли и постепенно начали ощущать свою мощь, и тогда они попросили у родителей дать им обожателей с тем, чтобы не пропали втуне их мощь и божественное происхождение. Тогда Ил и Кита взяли землю и воду и из них сотворили человечество, чтобы потрафить своим детям — так люди дарят своим отпрыскам игрушки, а несомненно, что люди и являются таковыми для богов. Так появились первые люди, и населили они мир, который был тогда неисчерпаем и всем всего хватало — и пищи, и воды, и крыши над головой; и был это настоящий рай, и новые его обитатели молились на братьев-богов так, как того от них требовали Фарн и Балатур.

Но со временем дети Первых Богов устали от собственного совершенства и попросили родителей создать равные им существа, дабы ходить среди равных. Но Ил и Кита отказались, заявив: «Этого не будет, ибо мы создали вас, и этого достаточно». И разгневались тогда дети, ибо не было таких, как они, на всей тверди небесной, и они чувствовали себя одиноко. И тогда в гордыне своей они сами попытались создать себе подобных, но силой такой обладали только Ил и Кита, и потому существа, созданные братьями, оказались странными и неуклюжими, наводя трепет на людей.

Тогда Первые Боги увидели, что созданные их детьми существа не имеют места среди людей, и заключили их в пустынных местах, дабы не вредили они людям и не устрашали их своим ужасным видом и нечеловеческим поведением. И с тех пор считается, что эти существа населяют джунгли Гаш, и топи Гессиф, и леса Куан-на'Дру в Керне, и многие другие пустынные места этой земли, где им была дана возможность жить, как им заблагорассудится, не трогая человека, за исключением тех, кто отважится забрести к ним.

Балатур смирился пред мудростью родителей своих, но Фарн в гневе воскликнул: «Почему вы отказываете нам?», и «Почему вы бережете эту силу только для себя?», и еще; «Почему не можем мы быть, как вы?». И тогда он решил действовать по-своему и отвел очи свои от величия родителей своих и все пытался что-нибудь сотворить, как Первые Боги.

Но, несмотря на то что Ил и Кита не дали такой силы ни Балатуру, ни Фарну, этот последний не переставал гневаться до тех пор, пока не сошел с ума. Тогда он попытался привлечь на свою сторону брата, но Балатур ответил: «Нет, ибо родители наши мудрее нас, и я подчинюсь их воле». И тогда Фарн совсем обезумел и в ярости набросился на брата. Балатуру пришлось защищаться, дабы не погибнуть от руки брата и не позволить ему поставить людей на колени. И в те времена рассыпались горы, и образовывались расселины и трещины, и одни моря выкипали, а другие затопляли сушу. И райское время кончилось, а люди съежились пред противоборством богов в страхе быть растоптанными божественными созданиями, которые боролись по непонятным и потому страшным для смертных законам.

Тогда Ил и Кита решили вмешаться еще раз и встали меж детьми своими, дабы не позволить им разрушить мир до основания и изничтожить населяющие его существа, и попытались примирить их. Но Фарн, во власти безумия, не слышал слов Первых Богов, и страшно и грустно стало тогда Илу и Ките, ибо поняли они, что навсегда потеряли, детей своих, чьим единственным желанием было разрушение. И тогда обратились они к сердцам своим, но не находили ответа, и стало им страшно оттого, что творения их чресел предались безумию и были потеряны для них. Но поняли они также, что если позволят Фарну и Балатуру продолжать делать, что им вздумается, то мир погибнет. Однако им недостало сил убить своего ребенка, хотя они и понимали, что если не остановят его, то он разрушит все — и Балатура, и мир. И также они опасались, что стоит им только связать одного из братьев, как второй тут же попытается занять его место, ибо поняли они тогда, что дали детям своим слишком много власти и силы, а это развращает.

Долго они обсуждали, что же им делать, и в конце концов скрепя сердце согласились, что единственный выход — это напустить чары на божественных братьев и усыпить их. И когда они сделали так, то укрыли их в потаенном месте, и заколдовали его, дабы не могли они вновь проснуться, и пребывали в забытьи, так чтобы даже имена их не вспоминались людьми, а это — самое суровое наказание для бога.

И тогда мир вернулся на землю, и люди стали размножаться и жить по законам мира и без богов.

И вот тогда поняли Ил и Кита, что люди не могут жить без богов, и, собравшись с мыслями, создали новые божества, Молодых Богов, но ограничили их власть, дабы не могли они досаждать людям своей борьбой, как Фарн и Балатур. И вот эти боги: Дера, чье благословение правит в Лиссе; и Хорул, который есть одновременно и человек и лошадь, и ему поклоняются на Джессеринской равнине; и Бураш, повелитель вод, которого почитают в Кандахаре; и Ахрд, Священное древо, пред которым падают ниц жители Керна; и Железный Бог, Бранн, чья кровь, как гласит молва, наполняет горы Эйля драгоценным металлом. Но в Гаше и Гессифе богов не было, да и сейчас их там нет, поскольку земли эти населены существами странными.

И тогда поняли Ил и Кита, что, создав детей своих, они повергли мир в горе, и в великой скорби удалились в Недосягаемую Землю, где только богам обитать дано, а людям остается лишь молиться им по мере способностей. Но прежде чем отправиться в эти земли, они написали книгу о своих детях, и указали в ней место, где покоятся они, и оставили этот фолиант под охраной в тайном месте, и книга сия называется «Заветная книга».

Вот так обстоит дело с богами сегодня».

Каландрилл зевнул, глаза у него устали от мелкого шрифта, и он отложил книгу. Медиф не стремится проникнуть в суть вещей и событий; его интересует физическая, а не теологическая сторона дела; мало из того, что он пишет, неизвестно последователям Деры. Каландрилл никогда особенно об этом не думал и считал, что «Заветная книга» — это легенда, как и исчезнувший город Тезин-Дар; но теперь, под впечатлением услышанного от Варента, он посмотрел на старинные писания по-новому, и его даже передернуло от мысли, что Азумандиас может отыскать книгу и разбудить Безумного бога. Это будет ужасно. Он еще раз судорожно зевнул и встал, потягиваясь и чувствуя тупую боль в ребрах. Он выглянул в окно. Ночь стояла темная, как смоль, безлунная. Он еще раз зевнул — усталость взяла-таки верх над возбуждением, — скинул туфли, с удовольствием забрался под одеяло и уже через несколько секунд глубоко спал.

Ему снился сон, но о чем, он не смог вспомнить; когда солнечный свет разбудил его, единственное, что он помнил, — это то, что он в сильном страхе плывет на корабле. Он протер глаза и вздрогнул, услышав стук в дверь; слуги, по-прежнему молчаливые, принесли ему завтрак и горячую воду. Он помылся, стараясь не замочить повязки, и оделся, раздумывая, не стоит ли начать собирать кое-что в дорогу. Но решил подождать, чтобы не вызвать подозрений у отца.

При ярком весеннем солнце отношение его к словам Варента не изменилось, и он завтракал в глубокой задумчивости, размышляя о том, когда бы ему лучше покопаться в дворцовом архиве.

У двери, как и предыдущим вечером, терпеливо стояли двое часовых, двое других патрулировали под окном в саду. К нему никто не заходил, за исключением целительницы, которая осталась довольна процессом заживления, и слуг, что приносили ему пищу. В эту ночь он плохо спал от разочарования; продолжающееся заточение только укрепило желание помочь Варенту — им двигал как мятежный дух, так и желание помешать исполнению ужасных замыслов Азумандиаса.