Запретная Магия - Уэллс Энгус - Страница 62

Керниец со всей силы крутанул мечом, и вновь странное существо спокойно увернулось от удара. Каландриллу показалось, что из безгубого рта вырвался тонкий, почти на пределе человеческого уха, свист. Существо захлопало крыльями, понеслось к двери и вылетело в ночь. Брахт резко развернулся и бросился за ним, но оно взлетело в небо над спящим домом фермера и затерялось среди множества звезд.

Каландрилл посмотрел на талисман — камень больше не светился.

— Все, — сказал он дрожащим голосом.

— Что это было? — Брахт опустил меч. — Тебе уже приходилось видеть что-нибудь подобное?

Каландрилл отрицательно покачал головой.

— Видеть не видел, но слышал. Их называют квывхалы, волшебные существа, которых колдуны используют в качестве шпионов.

Рыжий пес на крыльце предупреждающе зарычал. Брахт посмотрел на небо, затем повернулся и пошел назад к амбару.

— Боюсь, что Азумандиас все-таки выследил нас. Или тот, которого зовут Аномиус.

— Колдун Сафомана? — нахмурился Каландрилл. — Зачем мы ему понадобились? Откуда ему знать, что мы здесь?

— Наше путешествие ставит столько вопросов, что я не в силах ответить на них. — Брахт пожал плечами. — Возможно, колдун почувствовал наше присутствие. А может, мы ему для чего-то нужны. Может, он союзник Азумандиаса? Или Варента? Кто их разберет?

— Ну что, бежим?

— Не стоит, — Брахт покачал головой. — Если уж этот кто-то, кто послал к нам это существо, отыскал или отыскала нас здесь, то почему бы ему или ей не отыскать нас в другом месте? Нам необходим провиант, и Октофан обещал его. Так что, думаю, ничего страшного не произойдет, если мы дождемся утра.

Каландрилл взглянул на небо. Сразу после исчезновения этого странного существа стал наступать рассвет.

— Хорошо хоть оно на нас не напало, — сказал он.

— Да уж, — согласился Брахт. — Но зачем им понадобилось следить за нами? Теперь мы постоянно под чьим-то наблюдением.

— Может, Октофан прольет на это дело какой-то свет? — спросил Каландрилл.

— Может, именно Октофан им про нас и рассказал, — возразил Брахт. — И если он знает, кто его послал, значит, он наш враг. Мне кажется, лучше молчать.

Каландрилл кивнул и растянулся на соломе, не помышляя о сне. Надо быть очень осторожным со всем, что встречается на пути. Каждый кандиец для них — возможный враг. Эта мысль угнетала его. Наконец бархатная темнота переросла в туманную серость рассвета, но по-настоящему хорошо Каландрилл почувствовал себя, лишь когда солнце вспыхнуло на небе и петух громко объявил о начале нового дня.

Вошла Пилар и, слегка кивнув, принялась собирать яйца; затем, потягиваясь и позевывая, появился и Октофан. Сзади маячили Денфат и Иедомус. Они по очереди поприветствовали путешественников, а затем отправились по своим делам. На Каландрилла и Брахта вроде больше никто не косился. Они спокойно привели себя в порядок у умывальника и приготовили лошадей к отправлению. Оба сына Октофана выехали за ворота присмотреть за скотом, а Пилар позвала их к столу, уставленному обильным завтраком; муж ее передал им провиант, которого им должно было хватить до самого Кешам-Ваджа: сухое мясо и мешок овощей, крупу, соль и немного сахара.

— Там купите еще, — сказал он, — если, конечно, Сафоман не остановит вас по дороге. До города три или четыре дня пути быстрым ходом.

— А по дороге есть еще хутора? — спросил Брахт.

Октофан отрицательно покачал головой.

— Близко к дороге нет. Был здесь караван-сарай, но Сафоман сжег его, а Аномиус наложил на него проклятье, и его так и не восстановили.

Каландрилл внимательно всматривался в его лицо, но не заметил и намека на предательство в глубоко посаженных глазах фермера. Поблагодарив хозяина, они вынесли провизию к лошадям. Октофан поднял перекладину и открыл ворота.

— Да хранит вас Бураш, — сказал он на прощанье, и путники выехали со двора и поскакали по тропинке, ведущей к дороге.

Небо было светло-голубым, почти безоблачным. Только на северо-западе, где в дымке угадывалась горная гряда, оно было затуманено; солнце, все еще низко висевшее над горизонтом, казалось золотой монетой. Назойливый гахин уступил место приятному прохладному ветерку, шелестевшему в траве вдоль дороги; колдовство казалось теперь невозможным, словно яркий день растворил его. Птицы распевали на деревьях, разнообразивших пейзаж, а где-то в голубой выси кругами летали крупные хищники. В этой милой сельской местности вроде бы не таилось никакой опасности, хотя здесь, среди холмов, запросто могли бы спрятаться всадники. Каландрилл заметил, что Брахт не убирает руку с рукоятки меча, внимательно осматривая дорогу впереди и временами даже поворачиваясь в седле, чтобы посмотреть, что творится сзади.

По пути им встретились только Денфат и Иедомус, которые помахали им рукой с невысокого холма, откуда они гнали скот по направлению к ферме. Скоро и они скрылись меж складок местности. За все утро, до тех пор пока они не решили остановиться и перекусить, путники никого не встретили — только скот, пасшийся то здесь, то там, да осторожных зайцев и птиц в небе. Никого, до самого вечера.

Солнце опускалось к западу, отбрасывая на землю длинные тени; воздух был неподвижен, нем, и только жужжание насекомых нарушало тишину. Птицы все еще распевали у них над головами, а впереди стелилась извивающаяся дорога, словно спускаясь с голубых небес и исчезая за плато. Дорога бежала по восточному склону, пересекая небольшую рощицу, где было полно воронов. Брахт натянул поводья.

— Пожиратели падали. — Он показал пальцем в сторону черной стаи. — Надо быть поосторожней. Лучше избегать дороги.

Он съехал на обочину и поскакал по высокой траве параллельно плато. Каландрилл повернул за ним, поглядывая на камень, болтавшийся на груди. Пока все в порядке — ни намека на огонь колдовства, и он решил, что если впереди их и ждет опасность, то она человеческого, а не оккультного свойства. Он положил руку на эфес меча, готовый в любой момент вынуть оружие. Брахт остановился, и Каландрилл встал рядом. Керниец жестом приказал ему спешиться и передал поводья обеих лошадей.

— Жди меня здесь, — тихо, как шелест травы на ветру, пробормотал он. — Я слажу на пригорок.

Каландрилл нахмурился, готовый возразить, но Брахт жестом заставил его замолчать.

— Мне платят за то, чтобы я тебя охранял. А что, если там нас поджидает Сафоман? А может, там просто дохлая корова? Ясно одно — птицы на что-то слетелись, и лучше уж я посмотрю. Жди моего знака. И если я прикажу тебе бежать, вскакивай на лошадь и мчись назад к Октофану! Понял?

Калландрилл кивнул, и Брахт начал подниматься на небольшой пригорок. Добравшись до верха, он лег на живот и пополз дальше, извиваясь как змея. Затем замер, всматриваясь в даль. Через некоторое время он встал и поманил Каландрилла. Тот сел на лошадь и погнал ее вверх по склону держа в поводу коня Брахта. Керниец спускался ему навстречу. Но тут оба животных вдруг забеспокоились, оседая назад, прядая ушами, поводя глазами и храпя.

— Слезай, — коротко приказал Брахт.

Каландрилл подчинился.

— Что там?

Брахт, не говоря ни слова, провел его наверх и показал на впадину впереди.

— Кровь еще свежая, и они ее чуют. Держи их крепко, а то еще вырвутся.

Лошадь Каландрилла начала оседать на задние ноги, и Каландрилл едва сдерживал ее, весь дрожа то ли от возбуждения, то ли от напряжения.

Вороны слетались на траву недалеко от дороги, где она ныряла в небольшой овраг. Воздух был полон их карканья, а трава терялась под их черными крыльями. Они передвигались между трупами людей, которых было около двадцати, и лошадей, которых было столько же. Птицы садились на утыканную стрелами грудь мертвецов, на окровавленные доспехи, отхватывая большие куски мяса, и так были заняты своим пиршеством, что не обратили внимания на двух человек, наблюдавших за ними с вершины холма. Мечи и копья с красным опереньем, чуть более ярким, чем разверстые внутренности людей и животных, торчали из земли как памятники. На головах трупов были багровые тюрбаны, как у людей ликтора, и такие же конические шлемы и кожаные нагрудники.