Райский сад дьявола - Вайнер Аркадий Александрович - Страница 88

Полк попробовал ее перепроверить:

– А может быть, это вовсе не русское ругательство? Может быть, хозяин машины богатый вьетнамец и заказал себе номер по своему имени – Хуи-Вам?

Анжела усмехнулась, покачала золотой головой:

– Около нас здесь, у границы Чайнатауна, живет много вьетнамцев… Я знаю, что самый богатый вьетнамец не закажет себе именной номер. Они живут по-другому и себя так не ведут. Я думаю, что это был русский…

Полк переспросил на всякий случай:

– Анжела, подумайте еще раз, не торопитесь. Вы уверены, что с этим металлическим человеком в машине с номером Хуи-Вам сидел мой коллега Конолли?

Анжела с искренним удивлением спросила:

– Подождите, я не понимаю: он что, вам не рассказывал? Это был он, не сомневайтесь… Я ошибиться не могла…

«Ну что ж, для одного прохладного дождливого осеннего дня немало горячих новостей…»

64. МОСКВА. ХЭНК. ВОЗМЕЗДИЕ

Маршрут для возвращения Хэнка в Штаты выбрали по закраинам шарика – подсядет в вечерний транзитный самолет до Хельсинки, оттуда «Финнэйром» через океан в Торонто, а уж из Канады на авто – через слабо охраняемую, еле заметную границу – в Нью-Йорк.

Прощальный обед Джангир назначил на полдень в загородной резиденции. Столы накрывали в саду, а пока что на полянке гости развлекались старой русской забавой: прислуга подкидывала вверх кур, а Монька, Джангир и Швец стреляли влет.

Хэнк стрелять из дорогого бельгийского карабина отказался, попросил что-нибудь попроще, для ручного боя, лучше всего – автоматический пистолет. Ему дали «глок», Лембит подкинул здоровенного рыжего петуха, и Хэнк успел выстрелить трижды – три красно-черных взрывника перьев в сгустках крови медленно поплыли к земле вслед разнесенной в клочья тушке. Джангир захлопал в ладоши и сказал:

– Прекрасный финал! Пора всем за стол. Прошу, прошу…

Хэнк посмотрел на свои часы – было без пяти двенадцать. Монька заинтересовался часами:

– Редкий экземпляр… Я таких и не видел…

Хэнк не смог удержаться, похвастался:

– Они стоят сто шестьдесят тысяч долларов. Это кастом-мэйд Патек Филип…

Монька недоуменно покрутил головой:

– Не понимаю смысла в такой цене…

– Они гарантируют точность хода на сто лет вперед… – засмеялся Хэнк.

– А вы надеетесь проверить эту гарантию? – Монька усмехнулся. – Как вы собираетесь узнать, пришли они через век точно или все-таки сбились на минуту?

– У них другой смысл, – сказал Хэнк. – Это мой постоянный неразменный аккредитив. В моей жизни никогда нельзя знать заранее, в какие я попаду обстоятельства. Но в любом месте земли и в любых ситуациях я могу ими дать взятку, или откупиться, или продать хоть за десять тысяч долларов. Это мне может стоить свободы и жизни…

– Уважаю, – кивнул Монька. – Резонно. Надо будет подарить тебе еще пару таких часов.

Хэнк покачал головой:

– Нет смысла. В Китае вообще не дарят часов. Это звучит как «похороны»…

– То есть как?

– Часы дарят врагу – это угроза и намек…

Их прервал Швец:

– Ну, пошли, пошли быстрее. Выпивка перегреется и прокиснет…

Не пьющий ничего Швец получал садо-мазохистское наслаждение, всегда провоцируя остальных на максимальную пьянку.

– Вот, Хэнк, у нас был такой князь – Владимир Мономах, – объяснял он. – Он как бы отец-основатель Руси, и оставил он нам завет: «Руси есть веселие пити, не можем без этого быти»

Джангиров перевел это Хэнку как мог по-английски.

– Верно, – кивнул Хэнк. – Я сам читал в справочнике для военных моряков: «Доза в 600 граммов крепкого алкоголя может быть для человека смертельна». А в скобках добавлено: «Кроме русских»…

Джангир успокоил:

– У нас и алкогольный, и закусочный стол – интернациональный. Предлагаю начать с грузинского коктейля «ШаЛиКо».

– Охотно! А что это такое? – спросил Хэнк.

– Это шампанское, ликер и коньяк. «Мумм-брют», «Шартрез» и «Хеннесси» в равных пропорциях. Вкус и действие – замечательные…

На огромном белом блюде с одной стороны – белужья черная икра, а на другой половине – камчатская красная. Джангир, как шпрехшталмейстер, представил:

– Идеальная закуска для коктейля «ШаЛиКо» – называется «Стендаль», любимое блюдо иностранцев в России.

Хэнк заметил:

– Мое любимое блюдо – это шашлык из козла отпущения…

Швец пообещал:

– Мы вам найдем дежурного Азазела, молодого и сочного. Приготовим его на барбекю – пальчики оближешь…

Выпили по первому бокалу, и прислуга поставила на столы декорированные зеленью большие куски вяленой грудинки. Джангир предложил Хэнку:

– Попробуйте, господин Андерсон, у вас вряд ли можно отведать этого блюда. Называется «казы» – самый изысканный деликатес у казахов. Мне вчера прислал из Алма-Аты министр экономики…

– А из кого грудинка? – полюбопытствовал Хэнк. – Кости великоваты.

– Это жеребятина, молодая лошадь.

По лицу Хэнка промелькнула гримаса, но Джангир успокоил его:

– Не пугайтесь – это особая еда, только для избранных. Казы едят только казановы…

– Что за казановы? – удивился Хэнк.

– Казановы – это «казахи новые», социальный аналог новых русских. Так вот, богатые люди держат в деревнях лошадку – специально для казы, сезонного блюда, которое едят осенью или зимой. Двухлеточка, обязательно девица, непокрытая, она никогда не ходила в упряжке, не была под седлом, ее с рождения готовят к закланию. У этой лошадки счастливая сытая юность – на горных пастбищах она ест отборную траву, пьет родниковую воду и нагуливает мясу неповторимый вкус. А осенью ее ставят в темник, кормят до отвала овсом и в первый день выпавшего снега закалывают. Мясо вялят, коптят, и мы с вами сейчас отведаем его божественный вкус… Швец налил Моньке коньяка и сказал:

– Ну что, друг? Как говорят наши братья украинцы – лэ-хаим! Что значит на их языке – будьмо!

К Джангиру подошел охранник и что-то прошептал на ухо. Джангир встал, попросил собутыльников:

– Продолжайте праздник, я должен на секунду отлучиться.

В гостиной его ждал улыбающийся Вонг.

– Дорогой генерал, ваше поручение выполнено. Больше Нарик вас никогда не побеспокоит… – Он застенчиво улыбнулся.

Потом открыл портфель и достал из него целлофановый прозрачный пакет, в котором лежала какая-то окровавленная тряпка.

– Что это? – встревожился Джангир.

Вонг молча, с той же несмываемой приятной улыбкой развернул пакет, вынул окровавленную тряпку, встряхнул – Джангир решил, что это часть тонкой кожаной куртки. Присмотрелся – на ней были нарисованы церковные купола, крест в лентах и вензелях и надпись: «Смерть легавым». – Боже мой, – прошептал испуганно Джангир. – Это спина… Это кожа Нарика…

– Да, – ласково подтвердил Вонг. – Это шкура оборотня… Пусть он вернется в землю таким, как его родила мать…

Джангир испугался, что его вырвет – кожа была как на ребрышках казы. Только с татуировками.

– Убери, убери это… – быстро сказал Джангир. – Куда-нибудь… выбрось…

– Нет, – покачал головой Вонг. – Я вернусь с этой шкурой к людям Нарика – они будут присягать тебе на ней, как на иконе…

– Все, все! Пошли… – заторопился Джангир.

Он вывел вьета в сад, обнял его за плечи и представил гостям:

– Прошу любить и жаловать, это мой старый боевой друг Вонг, партнер и товарищ… Человек, которого я чрезвычайно ценю и очень уважаю. Я многим ему обязан…

Вьет, польщенный такой высокой аттестацией, церемонно поклонился всем и пожал каждому в отдельности руку. К Джангиру подошел Швец, потихоньку спросил:

– Я надеюсь, что он тебе привез свежеиспеченный, еще не остывший трупик? Как именинный пирожок на обед…

Джангир кивнул:

– Он с ним закончил… Жалко, что так получилось, но мальчишка не оставил мне другого выхода.

– Да перестань! – захохотал Швец. – Этот остолоп прожил жизнь короткую, но пламенную, как одноразовая зажигалка. Пропади он пропадом! От него всегда одни неприятности были. Я считаю, что наш вьет заслуживает больших поощрений и наград…