А другого глобуса у вас нет?.. - Вершовский Михаил - Страница 97

Вторая схватка состоялась у полиции в Лейкленде. И тоже в школе. Правда, преступник был старше — и потому, я полагаю, опаснее. Будучи вдобавок особью мужского пола, а они, как известно, в статистике насильственных преступлений угрожающе лидируют.

Шестилетний Джастин Ресендес был арестован за то, что пытался драться с двумя учителями, директором школы, а также прибывшим к месту преступления полицейским. Опять-таки не обошлось и без телесных повреждений, поскольку кто-то и здесь оказался поцарапанным, а кто-то даже и укушенным. Ну, процедура известная — вплоть до фотографий в участке и отпечатков пальцев.

Но этот Джастин как-то совсем уж закоренело выглядел. После того, как из КПЗ его выпустили, бандюга этот никакого раскаяния не продемонстрировал, а гордо заявил поджидавшим его репортерам: «Пинков в ж… я им все-таки надавал». Так что сами видите — хоть и не грабитель с пулеметом, но тоже элемент злокозненный и небезопасный.

Хотя ситуации, подобные банковским налетам, с детишками тоже еще как возникают. В 1996 году в том же Лейкленде, где двумя годами позже бандита Джастина взяли, имела полиция вооруженное противостояние с другим уголовником — десятилетним Тимоти Бектоном. Окружному шерифу позвонили из школы, сообщив, что упомянутый Тимоти откровенно и регулярно школьными занятиями манкирует. После чего шериф и распорядился проверить, в чем там у этих Бектонов дело.

Выехал помощник шерифа по выданному ему адресу, где и обнаружил искомого злоумышленника. Который, на вопрос почему он не на занятиях, среагировал самым неожиданным образом. Схватив небольшое ружьецо, Тимоти взвел курки и направил его на полицейского — а другой рукой тут же сгреб свою трехлетнюю племянницу и прикрылся ею, как щитом. Как оно, собственно, на экранах ТВ ежедневно и многократно изображается. Хоть один урок малец, выходит, усвоил основательно.

Да еще и то сказал, что раньше он всех безжалостно перестреляет, чем они его в осточертевшую школу отправят.

Через семь минут, однако — так оно по рапорту выходило — решил этот Тимоти отчего-то сдаться. Я так думаю, тяжело мальцу было ружье в одной руке держать — другая-то племянницей занята была. Повязали, в общем. И на сей раз уже не одними фотографиями да отпечатками пальцев дело кончилось, поскольку предъявили ему — как взрослому — обвинение в киднэппинге (та самая то хихикающая, то хнычущая малышка-племяшка) и в вооруженном нападении на представителя закона.

Что так и осталось для меня неизвестным — подавал ли помощник шерифа на негодяя в суд с отдельным гражданским иском или нет. Вполне ведь мог эмоциональный стресс — и немалый — в такой ситуации состояться.

Но зря на полицию — со всеми этими школьными арестами — наговаривать я тут тоже не хочу. Не одних же они первоклашек в участок под белы ручки тягают. Приходится иметь дело с материалом и постарше. А, стало быть, и гораздо большей опасности. Пусть даже и в потенции.

В городе Порт Вашингтон, штат Висконсин, в 1996 году арестовали стражи порядка — и ведь мастерски все провернули, без малейших со своей стороны потерь — довольно-таки великовозрастного злодея. Шестнадцатилетний Джейкоб Каллас был арестован прямо в школе, где полицейские отважно на него набросились, надели наручники и препроводили в КПЗ. Там он на нарах и отночевал, горестно размышляя о преступной своей жизни.

А размышлять было о чем. Несмотря на неоднократные напоминания и даже повестки из суда (!), Джейкоб Каллас так и не представил в школу требуемые справки о том, что ему были сделаны необходимые прививки против кори, краснухи и свинки. Сами-то прививки ему вкатили честь по чести, о чем и Джейкоб, и его мама клятвенно школу заверяли — но закон есть закон, а для него, закона, бумажка завсегда важнее любого двуногого. Что семейству Каллас вполне наглядно и продемонстрировали — образом, надо сказать, весьма устрашающим.

Мама потом, конечно, глаза закатывала и всхлипывала на предмет того, что как же так, из-за клочка бумаги школьника в наручниках в тюрягу укатать, и все такое прочее. Сказавши даже: «Я не подозревала, в каком полицейском государстве мы живем». (Ну, тут мне этой маме кроме как «с добрым утром» сказать особо и нечего.)

Нет, не спускает полиция со школ бдительного своего ока (понять бы еще, как в такой ситуации все едва ли не ежедневные убийства в тех школах происходят). И, конечно, в поле зрения полиции не одни лишь ученики оказываются.

В 1995 году в Минеоле, штат Нью-Йорк, арестовали двух типчиков. Водителя школьного автобуса Роберта Хортона и дружка его, на том же автобусе частенько катавшегося. Причем если бы не провернула полиция расследование свое, так бы ничего и не подозревали ни учителя, ни родители. А ведь ситуация была из самых тревожных.

Нет, дело было вовсе не в сексуальных домогательствах двух арестованных типчиков — педофилами они не были. Преступление Хортона и дружка его состояло в том, что во время поездок рассказывали они своим пассажирам — в большинстве своем пяти-шести лет от роду — сказки. И самое возмутительное — СТРАШНЫЕ сказки. С сюжетами а-ля братья Гримм и тому подобное.

Братцы, честное слово даю, не шучу. Никому тут на этом берегу с такими вариантами уже давно не смешно. Если, конечно, кто-то очень жаждет самолично убедиться — так милости прошу, газета «Вашингтон Таймс» от 25 сентября 1995 года. Но тут дело в том, что это арест — все-таки не шутка, человеку на всю жизнь штамп во все личные дела — какую-то реакцию прессы вызвал. А сама-то тенденция не со вчерашнего дня на дворе.

Поскольку лютующая дамочка по фамилии Политическая Корректность давно уже и на братьев Гримм обрушилась, и на сказки в целом, и на Марка Твена с Шекспиром. Требуя — а рычаги для воздействия на тех, кто недопонимает, у этой дамочки имеются, да еще и какие — убрать весь этот ядовитый мусор (а с ним вкупе много чего еще, вплоть до Фолкнера с Хэмингуэем) из школьных программ, из планов издательств и вообще из всей новой ослепительно правильной реальности. И если с Твеном, Фолкнером да Шекспиром оно больше по части отдельных их творческих проколов происходит (неоднократно употребленное двумя первыми смертельно опасное нынче слово «ниггер» — «черномазый», и, конечно, «Венецианский купец» мэтра из Стаффорда), то со старой — и по новой раскладке НЕДОБРОЙ — сказкой бой во всей тотальности идет.

Мало, что с младых ногтей не тем вещам сказочка учит (ну, там, верность влюбленных друг другу, семейные всякие ценности, а то еще не дай Бог и патриотизм — ну и весь прочий хлам, что с корабля современности почти что уже и поскидывали). Она ведь, проклятая, и подсознание формирует. Коллективное. Что апологеты Политкорректности, хотя и будучи в большинстве закваски фрейдовской, а никак не юнговской, понимают все-таки хорошо.

Оно ведь куда как полезнее для них, апологетов, если подсознание это формируется обязательным телеящиком — в котором прежние сказочки ежели и появляются, то в таком виде, что у старшего поколения все оставшиеся волосы дыбом встают. Ну и, конечно, опять-таки книжками — но в которых новые уже сказочки пропечатаны. Вроде той, что я недавно с ужасом пролистывал.

Где мышка-мама выгоняет папу-мыша за грубость и нечувствительность к ее феминистски сформулированным принципам. А когда мышата говорят, что они теперь детки из разбитой семьи, мама снисходительно поясняет, что такого понятия в природе больше нет, поскольку участие папы в процессе создания и функционирования семьи совершенно необязательно. И тут-то все они начинают жить радостно и гармонично (я так думаю, на мышиное пособие по безработице, хотя мадам сказочница ни словечка о том не написала).

Но это я, конечно, отвлекся — до богиньки Политкорректности у нас еще отдельным образом очередь как-нибудь, да и дойдет. Здесь же суть в том, что повязали двух злодеев-сказочников, и очень своевременно повязали. Что в несомненную заслугу полиции поставить следует.

Так что работают, конечно. Трудятся. Но и не только на фронте искоренения преступности среди — и вокруг — молодого поколения. Фронтов-то еще — ого-го, помимо того молодчика с пушкой, что в банке стрессами угрожает.