А другого глобуса у вас нет?.. - Вершовский Михаил - Страница 98

Как вот в том же нью-йоркском метро, о котором мы уже писали (в связи с официально разрешенной нынче — до пупа — голотелесностью для особ обоего пола). Поскольку с обнаженкой бороться уже не дозволялось, кинула метрополитеновская полиция лучшие свои силы на борьбу со злоупотреблением иного рода. Как оказалось, в правилах нью-йоркской подземки есть пункт, согласно которому пассажиру запрещается занимать более одного места в вагоне. То есть, разваливаться как-то там по диагонали, ставить вещи рядом на сиденье, и все такое в том же роде. Даже — и это оговорено абсолютно однозначно — если в вагоне кроме этого зловредного пассажира-нарушителя никого больше и нет.

И понеслись бесстрашные полицейские штрафы горстями выписывать — каждый по полтинничку. В пятьдесят, то есть, полновесных долларов. (С тем, что потом обилеченный штрафной квитанцией нарушитель должен сам эти деньги туда-то и туда-то перевести — а в противном случае, понятно, суд и плюс еще судебные расходы.)

Ну и постарались же — действительно на славу. За один 1996 год выписав ТРИДЦАТЬ ОДНУ ТЫСЯЧУ таких квитков. Так что уж где-где — а в городе Нью-Йорке налогоплательщик может спать спокойно, поскольку зарплату свою тамошняя полиция не просто отрабатывает, а отрабатывает яростно.

Вот вам и фронты для бурной активности. Которые — да вы ведь и сами понимаете — при желании завсегда сыщутся.

Как сыскали их в далекой Новой Зеландии, где постановили самым серьезным образом бороться с собачьим, извините, дерьмом. Самое как бы естественное полицейское дело. Там, конечно, с собачками по улицам да паркам гулять не воспрещается — чего нет, того нет. Но вот, пардон, дерьмо за ними подбирать хозяева обязаны. Тут же и сразу же — требование, на мой взгляд, разумное и законное вполне. Иной вопрос, что лично я к наипервейшим приоритетам полицейской работы такую проблему причислить затруднился бы.

Они там, правда, в той Новой Зеландии полицейских не стали с других постов снимать для решения такой-то насущной задачи. Но видеокамеры поразвесили — большей частью в тех местах, что осквернению чаще всего подвергаются.

Израильские их коллеги тоже решили на этот счет не отставать. Но у них там то ли видеокамер было меньше, то ли, наоборот, полицейских больше — в общем, постановили они это дело без видеотехники делать. Для чего и создали в том же самом 1998 году в Тель-Авиве отдельное подразделение из прикинутых в штатское детективов с фотоаппаратами. Такой, то есть, дерьмовый патруль.

И вот они себе, значит, с видом самым отсутствующим по улицам да паркам тамошним бродят — и как чья собачка на газон какнула, тут же это дело фотоаппаратом: щелк. И тут уже, конечно, никакой крик не проходит, что, дескать, как же так, я же Рабинович, а это небось Хаймовича собака такие мерзости вытворяла. Поскольку есть железобетонный вещдок: фотография этого самого Рабиновича. С какающей собачкой, которая к Хаймовичу, естественно, никакого отношения не имеет.

Вот вам, пожалуйста, и еще фронт. А к самим животным — это полиция не только с полным расположением, но и не жалея никаких оставшихся от борьбы с бандитами-первоклассниками сил. Ежели вдруг животинка в какой сложной ситуации окажется.

Как вот, скажем, в центре города Белвиль, штат Иллинойс, давеча произошло. И оперативно ведь полиция отреагировала — опять-таки не зря народные денежки проедаем. Там, в этом Белвиле, постановили две собачки — Зевс и Челси (газеты даже клички сообщили — уж не знаю, кто там бродяжкам этим клички раздавал) — предаться одной, но пламенной страсти. Любви, то есть. Прямиком на проезжей части.

Что, как вы понимаете, для здоровья и жизни влюбленной пары было совсем небезопасно. И вот полиция местная в считанные минуты на месте оказалась, перекрыв движение по этой полосе вчистую и с умильными физиономиями дожидаясь, когда же у собачек в страстной их активности перекур наступит. А чуть позже приехала и машина из спецприемника для бездомных животных, чтобы им более подходящее помещение на случай будущей аналогичной нужды предоставить.

Так вот и замерло движение в самом центре Белвиля, пока собачья свадьба полным ходом катила. В десять утра. ПЕРВОГО АПРЕЛЯ 1998 года. (Который в Америке совсем, видимо, не случайно «Днем дурака» зовется.)

Вот такие в основном получаются полицейские будни. Не сказать, чтобы в точности как на киноэкране. Где сплошная пальба, визг тормозов и напряженные интеллектуальные схватки с монстрами преступного мира (которые на экране опять-таки куда как мозговитее выведены, чем оно в натуре имеет быть). Нет, будни, если разобраться, тоже не менее героические — со всеми этими арестами детишек и сказочников, судебными исками по поводу эмоциональных потрясений, да с жестким контролем над собачьей любовью и собачьим же дерьмом. Что на экран не попадает, видимо, в силу малой киногеничности. Хотя это уж как на чей вкус.

Но по правде сказать, случается пальба и в реальной полицейской жизни. И не так уж редко. Тут только и остается, что сказать «увы», потому что лучше бы уж ей не случаться вовсе. Пусть бы себе так и воняло порохом только с экранов. Там-то героические стражи закона всаживают в цель пулю за пулей без промаха — и, главное, сугубо по делу. Тогда как у настоящей, реальной полиции насчет «по делу» сплошь и рядом весьма проблематично получается. А ежели по поводу «без промаха» — так на эту тему лучше и вообще не говорить.

В городе Полсон, штат Монтана, некий преступник по имени Рич Логан затеял было от полиции удирать. Ну, честно говоря, «преступник» — оно, может, и крутовато заявлено. Все его преступление на тот октябрьский день 1997 года в том состояло, что, будучи в крепком подпитии, вознамерился он на своем автомобиле ехать в голубую даль. Чему полицейская леди по имени Тина Шлейл всячески пыталась воспрепятствовать.

Да и насчет «удирать» тоже не без преувеличения вышло, поскольку Логан в своем автомобиле с места тронулся, но двигался все-таки ползком. Видимо, считая невежливым на полном газу срываться, когда дама, пусть даже и полицейская, к нему в окошко стучится так страстно.

Так вот они с вполне пешеходной скоростью и продвигались — в поисках приемлемого для обоих компромисса. Но тут и вылетел на сцену героический коллега Тины, помощник шерифа Грант Хол.

Приблизившись к преступному автомобилю на расстояние, позволяющее вести более чем уверенную стрельбу — иначе говоря, в упор — Грант Хол произвел ВОСЕМЬ выстрелов, метя в покрышки негодяйского Логана. Как выяснилось, ни один из выстрелов в цель не попал, хотя две пули смачно шмякнулись в бампер. Тут встрепенулась и Тина Шлейл, то ли вспомнив о своей форме и прилагавшемся к ней пистолете, то ли воскресив в памяти все виденное на телеэкране. Вынув свою пушку, Тина тоже стала поливать пулями двигавшуюся все тем же гусиным шагом машину, за рулем которой медленно, но верно трезвел насмерть перепуганный Логан.

Тина Шлейл выпустила по шинам злоумышленника шесть пуль, но мимо пролетели ВСЕ. (Иной читатель-мужчина может тут за своего представителя и погордиться маленько — тот все-таки хоть в бампер-то дважды влепил. Но тут и то во внимание принять следует, что дама сделала на те же два выстрела меньше. А при полностью равных обстоятельствах — оно ведь кто его еще и знает.)

Тут Логан этот на десяток метров отъехал — и заметил, даже и крепко под градусом будучи, что пушек своих полицейские ковбои перезаряжать не стали. Тогда и решил бедный пьянчуга, что самое теперь прекрасное время сдаться. Поскольку неровен час, и, хоть целят они в покрышки, попадание может и в совсем другое место произойти. Тормознул свой ползущий автомобиль, руки дрожащие вверх задрал — и сдался. Благодаря чему жив по сей день.

Меньше повезло в том же году Бобби Уиплу — в довольно-таки схожей ситуации. Жив он, слава Богу, тоже остался, но не сказать, чтобы совсем уж цел и невредим. Возился этот Уипл со своим автомобилем и, поскольку надо было откручивать всякие там пробки во всяких горячих местах, натянул себе на руку носок. Чтобы, понятно, не обжечься.