Страж ночи - Виггз Сьюзен - Страница 45

Телохранители дожа неловко топтались на месте, стыдливо отводя глаза.

Капитан прочистил горло и передал свиток Сандро.

— Предписание, господин! Вы должны предстать перед дожем, чтобы ответить за совершенное прошлой ночью преступление.

Лаура в изумлении открыла рот, Сандро невнятно пробормотал:

— Преступление?

— Адольфо Урбанский и еще двадцать девять знатных господ обвиняют вас в незаконном задержании.

— Послушайте! — не выдержала Лаура. — Что за нелепость! Эти знатные господа прошлой ночью похитили меня, а господин Кавалли всего лишь исполнил свой долг Стража Ночи Венеции, защищая меня, гражданина республики!

Капитан посмотрел на девушку, как на пустое место.

— А это, мадонна, будет решать суд. У меня же в руках предписание доставить господина Кавалли во Дворец дожа.

«Интересно, — подумала Лаура, — замечает ли этот посланец Андреа Гритти, как Страж Ночи побелел от ярости».

«Наверное, нет», — решила она, потому что незваный гость уже повернулся к двери, бросив на ходу:

— Мы сопроводим вас, мой господин, — он указал рукой на дверь. — Если вы не возражаете…

Как осужденный, которого ведут на виселицу, Сандро последовал за стражей. Уже выходя, он кивком подозвал слугу.

— Расскажи обо всем Джамалу.

И уже из-за двери Сандро крикнул.

— И позаботься о наших гостях.

Кавалли и телохранителей дожа поглотила ночная тьма.

— С твоим ненаглядным, в конце концов, все будет в порядке, не беспокойся! — сказала Ясмин.

В келье монастыря Сайта Мария Челесте на фоне оштукатуренных и побеленных стен африканка выглядела очень уж экзотично.

— Он вовсе не мой ненаглядный, — возразила Лаура, рассматривая фреску, изображавшую Святую Агнессу.

Она расписала одну стену этой кельи, когда ей было еще двенадцать лет.

Ясмин испытующе посмотрела на подругу.

— Ну так будет им — твоим ненаглядным любовником!

Лаура горько усмехнулась.

— Он ясно дал мне понять, что не намерен становиться моим любовником. И я, в свою очередь, не уверена, что с нетерпением жажду этого.

— Ничего, когда-нибудь и ты захочешь ласки! — уверенно заявила африканка. — Рано или поздно сотрутся в твоей памяти воспоминания о том, что произошло прошлой ночью. Может быть, именно ласки Кавалли и вылечат тебя от ужасных воспоминаний?

Лаура оторвала взгляд от фрески. Неплохая работа, хотя и слишком сдержанная, по-ученически старательная.

— Я не хочу лечиться ласками Стража Ночи. Я хочу, чтобы меня излечила живопись.

— Тебя на самом деле не волнуют обвинения, выдвинутые против него?

Девушка вспомнила, как в ее душе все перевернулось, когда Сандро увели из его же собственного дама. Она припомнила свой гнев, пронзивший все ее существо от такой явной несправедливости.

— Конечно, меня это волнует. Как же иначе? Сандро спас меня от неописуемого кошмара… Я не могу не испытывать к нему благодарности.

— Для христианина он весьма умен, да и законы знает. Выпутается как-нибудь!

— Сандро оскорбил самых знатных особ Венеции!

Лаура подтянула колени к груди, пытаясь унять волнение и тревогу.

— Может быть, мне все же следовало выдвинуть против похитивших меня юнцов обвинение? — спросила она совета у подруги.

— Смотри, не делай глупостей! — ответила Ясмин. — Никто бы тебе не поверил!

Она посмотрела за окно — солнце клонилось к закату. Время для вечерней молитвы! Ясмин была мусульманкой.

Свернув коврик, африканка сунула его под мышку и вышла из комнаты.

Лаура прислонилась к стене. Ясмин права. Сандро Кавалли — знатный человек, со всеми правами патриция, но ведь он… такой особенный! Другие заискивают, выпрашивая милости, Сандро же охраняет мир и спокойствие Венеции, ничего ни у кого не просит для себя. И за это он вполне может поплатиться своей жизнью — слишком уж много за долгие годы борьбы со всякой нечистью нажил он себе врагов.

Солнечные лучи, падавшие на выложенный мозаикой пол, из бронзовых стали пурпурными. Беспокойство Лауры росло.

В коридоре послышались шаги, дверь распахнулась. Магдалена и Челестина, как ветер, ворвались в спальню, их монашеские одежды развевались подобно темным крыльям, бьющимся за спиной.

Всхлипывая от волнения, девушка обняла обеих. Трясущимися руками послушница протянула ей скомканную бумагу.

— Лаура, это правда?

Девушка посмотрела на протянутую бумагу и вздрогнула. Это была одна из листовок, отпечатанных похитителями в мастерской Альдуса. «16 февраля 1551 года Лаура Банделло удовлетворила всех, желавших насладиться ее телом».

— Нет, — по спине девушки пробежала дрожь. — Насильников остановил Сандро Кавалли, прежде чем… до того, как…

Ужас пережитого накатил вновь. Лаура закрыла лицо руками.

— Боже! Было так страшно. Они…

— Трентуно, да? — спросила Челестина.

Ее разъяренный голос встряхнул девушку, придав сил.

— Д-да, сестра Челестина. Никогда бы не подумала, что вы знаете о таких ужасных вещах! Да-да, трентуно.

— Знаю, — мрачно и холодно проговорила монахиня. — Скоты!

Она сжала руку гостьи и с едва прикрытой жестокостью продолжила:

— Мужчины — зло, Лаура. Господь балует их, но ты обернись к ним спиной. Ко всем! Я-то думала, что у тебя хватит сил противостоять, но ошиблась, — Челестина говорила гневно, так близко наклонившись к девушке, что та ощущала знакомый запах серы.

Всегда хладнокровная и выдержанная, монахиня впервые проявила перед посторонним человеком яростную страстность своей натуры.

Напряжение, воцарившееся в келье, сняла Магдалена:

— Мама, не надо так! Не волнуйся! Все прошло, Лаура с нами, в безопасности. Бог защитит ее от всех напастей!

«Да, — подумала гостья монастыря, — Бог да еще четыре человека охраны, стоящие денно и нощно у стен обители».

— Теперь, когда ты снова дома, все будет по-прежнему, как в старые добрые времена, — успокаивала Лауру Магдалена. — Когда тебе плохо, когда люди обидят, лучше всего вернуться домой. Вот увидишь, все уляжется, утрясется и тебе вновь будет здесь хорошо.

Лауре не хотелось сейчас думать о будущем. Воспользовавшись случаем, она сменила тему разговора.

— Я-то в безопасности, но вот Страж Ночи — нет!

В глазах Челестины мелькнули искорки любопытства.

— Что ты имеешь в виду?

— Он спас меня от трентуно, но его самого задержали.

— Сандро Кавалли из тех, кто всегда сует нос в чужие дела. Не сомневаюсь, он получит по заслугам!

— Мама, что ты говоришь! — изумленно воскликнула Магдалена. — Этот человек спас Лауру от ужасного насилия. Неужели ты не испытываешь к нему благодарности?

— Конечно, — с присущей ей безмятежностью ответила монахиня. — Но пути Господни неисповедимы. Они недоступны пониманию простых смертных.

Возвратилась Ясмин, держа под мышкой свернутый коврик. Как всегда после молитвы, лицо у нее было спокойное. Лаура поднялась и торопливо представила послушницам свою подругу. Магдалена даже открыла рот, восхищаясь красотой африканки.

— Я узнала вас по рисунку в альбоме, — призналась она.

Ясмин милостиво кивнула:

— И я тоже узнала вас обеих по рисункам из альбома Лауры. Хотя… — она недоуменно подняла брови, —… да, в жизни вы обе кажетесь выше.

— Так это вы та рабыня, которая в заведении мадонны дель Рубия подружилась с Лаурой? — с некоторым сочувствием спросила Челестина. — Я не признаю рабства, даже если оно касается язычников. Нет ничего более отвратительного, чем насильственное подчинение воли одного человека желанием другого. Здесь, в обители, у нас только один хозяин: Бог!

Ясмин, давно привыкшая к невежеству и подозрительности христиан, ничуть не обиделась.

— Таков мой удел! — ответила она.

— О! — Лаура хлопнула себя по лбу. — Как же я могла забыть!

— Что случилось?

— Теперь ты принадлежишь Джамалу!

В глазах Ясмин блеснули грозные огоньки.

— Он купил меня?

— Не он, Сандро! А потом Страж Ночи передал все права на владения тобой Джамалу.