Могила - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 69

Вошел Кусум. Он выглядел усталым и озабоченным. Увидев сестру, удивленно сказал:

— Бати. А я-то думал, что ты со своим американским любовником.

— Я ждала тебя все утро.

— Зачем? Со вчерашней ночи ты придумала новый способ, как мучить меня?

Все шло не так, как планировала Калабати. Она планировала спокойную беседу с братом. Поэтому надела белую блузу с длинным рукавом и просторные белые брюки.

— Никто тебя не мучает, — сказала она примирительным тоном с легкой улыбкой. — По крайней мере, намеренно.

Он издал гортанный звук.

— Я определенно сомневаюсь в этом.

— Мир меняется, и я учусь меняться вместе с ним. И тебе бы тоже не мешало.

— Есть неизменные вещи.

Он быстро направился в свою комнату. Нужно его остановить прежде, чем он успеет запереться.

— Да, это так. И у меня в руках как раз одна из подобных вещей.

Кусум остановился и вопросительно посмотрел на нее. Калабати протянула брату пузырек, при этом глядя прямо в глаза. На его лице не отразилось ничего, кроме равнодушия. Если он и узнал пузырек, то умело скрыл свое удивление.

— Бати, я не настроен на игры.

— Уверяю тебя, братец, это отнюдь не игра. — Она открутила колпачок и протянула ему пузырек. — Скажи, ты узнаешь запах?

Кусум взял пузырек и поднес его к своему длинному носу. Его глаза расширились от удивления.

— Не может быть! Просто невозможно! — Он взглянул на сестру. — Вначале ты смутила меня, а теперь еще и пытаешься сделать из меня дурака!

— Я взяла пузырек в квартире Джека ночью.

Кусум опять поднес пузырек к носу. Встряхнув головой, он подошел к кушетке и тяжело опустился на нее.

— Не понимаю, — устало сказал он.

Калабати села напротив.

— Нет, ты все прекрасно понимаешь.

Он вскинул голову, вызывающе глядя на сестру.

— Ты хочешь сказать, что я — лжец?

Калабати отвела взгляд. Ракшасы — в Нью-Йорке. Кусум — в Нью-Йорке! Калабати обладала здравым мышлением и не могла представить, что эти два обстоятельства могут существовать независимо друг от друга. И все же она чувствовала, что еще рано раскрывать карты и дать понять Кусуму, что она убеждена в его причастности к этому делу. Он все еще у руля. Еще одно подтверждение подозрений с ее стороны, и он найдет способ, чтобы она замолчала навсегда.

— А что я должна думать? — спросила Калабати. -Разве мы — не хранители? Не единственные хранители?

— Но ты же видела яйцо. Как же ты можешь сомневаться во мне?

Калабати отметила защищающиеся нотки в голосе Кусума. Он говорил как человек, который очень хочет, чтобы ему поверили. И голос так убедителен! Калабати уже была готова поверить ему на слово.

Кусум пожал плечами:

— Мистика! Непостижимая, странная мистика!

— Кусум, они там были! Этой ночью и прошлой тоже.

— Послушай. — Он поднялся. — А сама ты видела ракшасов?

— Нет, но запах говорит сам за себя. Ошибки быть не может.

— Не сомневаюсь, что запах был, но ведь его можно подделать...

— Но там было что-то!

— Ничего, кроме твоих эмоций. Никаких реальных фактов.

— А разве пузырек в твоей руке недостаточно реален?

Кусум отдал ей пузырек.

— Забавная подделка. Даже меня чуть не ввела в заблуждение, но я совершенно убежден, что это не подлинный эликсир. Кстати, а где содержимое?

— Вылила в люк.

Он явно успокоился.

— Зря. Я сделал бы анализ жидкости, и, возможно, мы смогли бы узнать, кто сфабриковал эту подделку. Я хотел бы это знать прежде, чем кое-что предприму.

А зачем кому-то все эти неприятности?

Взгляд Кусума пронизывал Калабати.

— Возможно, какому-то практикующему врачу, который раскрыл нашу тайну.

Калабати почувствовала, как приступ страха сжал ей горло. Но она отогнала его. Абсурд! За этим, несомненно, стоит Кусум. В этом она была абсолютно уверена. Хотя на какой-то момент она была почти готова поверить, что он не причастен к этому делу.

— Это невозможно!

Кусум указал на пузырек:

— Еще несколько минут назад я бы сказал то же самое. Калабати продолжала подыгрывать брату.

— Что же нам делать?

— Мы должны выяснить, кто стоит за этим. — Он направился к двери. — И я начну действовать прямо сейчас.

— Я пойду с тобой.

Он несколько минут помолчал.

— Нет. Лучше подожди здесь. Я ожидаю важный звонок из консульства. Из-за этого, собственно, и пришел домой. Побудь здесь и запиши сообщение для меня.

— Хорошо. Ты уверен, что я тебе не понадоблюсь?

— Если понадобишься, позвоню. И не вздумай следить за мной. Помнишь, что случилось в прошлый раз?

Калабати позволила ему уйти. Она проследила в дверной глазок, как он зашел в лифт. Едва только двери лифта закрылись за ним, она тут же выбежала в коридор и быстро нажала кнопку второго лифта. Он приехал почти сразу, и она оказалась в вестибюле, когда увидела Кусума, выходящего из парадного.

Она подумала, что все будет просто. Вряд ли возникнут проблемы со слежкой. Действительно, трудно упустить из виду в среднем Манхэттене высокого, худого индуса в тюрбане.

Калабати охватило возбуждение. По крайней мере, теперь она сможет узнать, где Кусум проводит время. А там — а в этом она была абсолютно уверена — она найдет то, чего не должно быть. До сих пор Калабати не понимала, как такое стало возможно, но все доказательства указывали на то, что ракшасы — в Нью-Йорке. И Кусум в этом, безусловно, замешан, несмотря на все его отговорки. Теперь Калабати знала точно.

Держась позади Кусума на расстоянии в полквартала, Калабати без помех проследовала за братом вниз по Пятой авеню к южной части Центрального парка. Успокоенная легкостью слежки, она продолжила се небрежней. Время воскресных покупок было в разгаре, и тротуары кишели людьми. И все же Калабати не упускала его из виду, пока он не вошел в «Рокфеллер Плаза». Калабати уже бывала здесь однажды зимой. Тогда весь этот район был заполнен фигуристами и покупателями рождественских подарков, глазевших на огромную елку у рокфеллеровского центра. Сегодня это была уже другая толпа, но не менее плотная. Группа джазистов наигрывала импровизации в подражание Колтрейну, и примерно каждые несколько метров торговцы с тележками предлагали фрукты, конфеты и воздушные шары. А вместо катания на коньках люди прогуливались или, сняв рубашки, загорали под теплым летним солнцем.