Могила - Вилсон (Уилсон) Фрэнсис Пол - Страница 70

Но Кусума нигде не было видно.

Калабати ринулась напрямик, проталкиваясь сквозь толпу. Она бегала кругами по сухому, просушенному солнцем катку. Кусум исчез. Должно быть, он заметил ее и поймал такси или спустился в метро.

Калабати, покусывая нижнюю губу, стояла посреди веселящейся и беззаботной толпы. Она была так расстроена, что ей хотелось плакать.

Глава 6

Джия подняла трубку на третьем звонке. Мужчина с мягким голосом и акцентом попросил к телефону миссис Пэтон.

— Кто ей звонит?

— Кусум Бхакти.

То-то Джия сразу поймала себя на том, что голос ей знаком.

— А, мистер Бхакти. Это — Джия Дилауро. Мы вчера встречались.

— Миссис Дилауро! Рад снова слышать ваш голос. Позвольте сказать: вы так прекрасно вчера выглядели.

— Пожалуйста, говорите. Сколько пожелаете. — Он вежливо засмеялся, а Джия сказала: — Подождите, я сейчас позову Нелли.

Джия подняла трубку на третьем этаже, а Нелли в библиотеке смотрела по телевизору воскресную развлекательную программу. Кричать на весь дом более подошло бы дешевому многоквартирному дому, чем особняку на Саттон-сквер, особенно если абонент на другом конце провода — индийский дипломат. Пришлось Джии поторопиться, спускаясь на первый этаж. Пока она бежала по ступенькам лестницы, то подумала, что мистер Бхакти прекрасный пример того, что нельзя доверяться первому впечатлению. Он не понравился Джии с первого взгляда, а оказался вполне милым человеком. Она хмуро улыбнулась. Вряд ли можно вообще ее считать хорошим знатоком характеров. Когда-то Джия считала, что Ричард Вестфален достаточно мил, чтобы выйти за него замуж, а на самом деле все обернулось очень скверно. Потом был Джек. Разве не впечатляющее настырство?

Нелли взяла трубку. Пока она разговаривала с мистером Бхакти, внимание Джии привлеклось к экрану, где сборище репортеров «поджаривало» секретаря штатов.

— Такой милый человек, — прокомментировала Нелли, повесив трубку. При этом она что-то жевала.

— Кажется, да. Что ему было надо?

— Он сказал, что желал бы заказать для себя конфеты «Черная магия», и поинтересовался, где я их покупала. «Божественное безумие» — так, кажется, название магазина?

— Да. — Джия хорошо запомнила адрес магазина. — В Лондоне.

— Так я ему и сказала. — Нелли захихикала. — Он такой забавный. Попросил меня попробовать одну конфету и сообщить ему, действительно ли она так хороша, как мои воспоминания о ней. Вот я и попробовала. Чудесный вкус! Думаю, я даже закажу еще. — Она указала на конфетницу. — Угощайся.

Джия отрицательно помотала головой.

— Нет, спасибо. У Вики — аллергия на шоколад, и я так давно не покупала его, что совсем потеряла к нему интерес.

— Какой ужас, — сказала Нелли, взяла еще одну конфету и смачно откусила. — Просто замечательно!

Глава 7

В теннисном клубе «Маунт Холли» — матч пойнт.

Джек весь покрылся потом. Они с отцом едва дотянули до первых фонарей и тайм-брейка 6:4, 3:6, 7:6. Отдохнув, они начали последний сет. Оба, отец и сын, сражались с юношеским пылом. Казалось, что отец лишь ненамного старше сына, а Джек держался как двадцатилетний юноша. И все же у них отличная связка. В первом сете они проиграли гейм на своей подаче, и легкая победа ввела их противников в ложное ощущение успокоенности, и поэтому во втором сете они сделали несколько непростительных ошибок и проиграли 3:6.

В общем, в данный момент, когда сет достиг апогея, счет был 4:5, и Джек проигрывал свою подачу. Правое плечо его пылало. Он все, что можно, вложил в подачи, но противники демонстрировали отличную защиту. Дела обстояли так: если Джек проиграет очко, матч закончится, и он и отец окажутся за бортом турнира. И, конечно, Джеку это сердце не разобьет. Если они выиграют, придется опять приезжать сюда в следующее воскресенье. Эта перспектива Джека явно не привлекала. Но в то же время он не собирался просто так отдать матч.

Против Джека играл мальчик. Три сета подряд Джек пытался нащупать слабое место в игре парнишки. Этот двенадцатилетний пацан подкручивал подачу, как Борг, прекрасно владел обеими руками, как Коннорс, а самой подачей он мог бы посоревноваться с Тэннером. Единственное, на что оставалось надеяться, так только на короткие ноги парня, из-за которых он двигался по площадке несколько медленней, чем все остальные. Но несмотря на недостаток, парень разгромил уже столько победителей, что глупо было бы делать на это ставку.

Джек подал мальчишке под левую руку, надеясь на слабый прием. Но прием оказался достаточно сильным. Джек с лета вернул мяч отцу парня, который в свою очередь ударил Джеку под левую руку. Ни на секунду не задумавшись, Джек перехватил ракетку левой рукой и нанес стремительный удар. Он отлично отбил мяч, но потом парень отпасовал отцу Джека, и тот пропустил мяч.

Отец парня подошел к сетке и пожал Джеку руку.

— Отличная игра. Если бы ваш отец обладал бы вашей скоростью, он был бы чемпионом клуба. — Он повернулся к отцу Джека: — Посмотри на него, Том, даже ни малейшего намека на одышку. А видел ты его последний удар левой с лета? Ты пытался скрыть от нас настоящего спортсмена?

Отец улыбнулся:

— Можешь судить по его ударам, что — не спортсмен. Но, честное слово, я не знал, что он свободно владеет обеими руками.

Игроки обменялись рукопожатиями, и, когда противники ушли, отец Джека проницательно посмотрел на сына.

— Я весь день наблюдаю за тобой. Ты — в отличной форме.

— Пытаюсь вести здоровый образ жизни.

Его отец всегда отличался особой проницательностью, и Джек чувствовал себя не в своей тарелке под этим испытующим взглядом.

— Ты быстро двигаешься, чертовски быстро. Гораздо быстрей, чем любой ремонтник.

Джек чуть не поперхнулся.

— Как насчет пивка? Я плачу.

— Твои деньги здесь не подходят. Только члены клуба могут расписываться за выпивку. Так что пиво — за мой счет. — Они направились к зданию клуба. Отец покачивал головой. — Должен признаться, Джек, сегодня ты меня удивил.

Страдающее и гневное лицо Джии мелькнуло в голове Джека.

— Да, я полон сюрпризов.

Глава 8

Кусум не мог больше ждать. Он наблюдал, как закат отсвечивается оранжевым пламенем в мириадах по-воскресному молчаливых и пустых окон деловых башен. Он смотрел, как с убийственной медлительностью к городу подступает темнота. И наконец между небоскребами взошла луна, и ночь вступила в свои права.