Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 122

Она стащила шлем и тряхнула темными-кудрями. Позволила себе неторопливо оглядеть уютную комнату, обставленную вещами, словно купленными в лавке старьевщика; здесь реликвии, сохранившиеся от инопланетных предков Нгенета и передававшиеся из поколения в поколение как фамильные драгоценности, забавно соседствовали с грубоватой, местного производства мебелью. Подойдя к огромному камину и отогревая спину у огня, Джеруша внимательно посмотрела на Нгенета.

— Вы знаете, несмотря на столь долгий перерыв, мне кажется, будто я никогда никуда отсюда не уезжала... Забавно, не правда ли? И очень напоминает мой родной дом...

Он посмотрел на нее, стоя на другом конце комнаты, но ничего не ответил, только улыбнулся. Они помолчали.

— Почему бы вам не отнести свои вещи наверх? А я пока приготовлю что-нибудь перекусить, — предложил он.

Она подхватила свою дорожную сумку — полупустую, там была только смена белья, — и поднялась по старенькой лестнице на второй этаж. Дом был большой... полный отголосков детских шумных игр и смеха... полный воспоминаний. Перила были отполированы до блеска касанием множества рук; но теперь гостиные и спальни были пусты и тихи. Сейчас в доме жил только Миро, последний в своем роду и одинокий. Одинокий — даже среди тех уроженцев Зимы, что работали здесь и считали себя его союзниками и друзьями. Джеруша чувствовала те узы доверия и уважения, что связывали их, владельца поместья и его работников, инопланетянина и местных жителей. Но Нгенет всегда был окружен некоей неуловимой аурой тайны, умолчания, которая как бы замыкала его в себе, отделяя от остальных. Порой, при резком соприкосновении этой ауры с ее собственной защитной оболочкой словно искры сыпались...

Она вошла в ту комнату, где останавливалась всегда, и швырнула сумку и шлем на мягкую постель — роскошное ложе, хотя и с простой деревянной рамой, довольно жесткое, но никогда не заставлявшее ее по полночи лежать в темноте и умолять сон смежить ей веки...

Она расстегнула и сняла плащ, направилась с ним к массивному гардеробу и замерла, заметив валявшийся в углу яркий космический комбинезон. Джеруша машинально повесила плащ, подняла комбинезон и прижала к себе. Потом снова отвела руку с ним подальше, внимательно его изучая. Потом медленно взяла в руки свой плащ, а космический комбинезон повесила на его место.

Потом вернулась к постели, снова посмотрела на смятые покрывала; подобрала щетку для волос, лежавшую на табуретке у изголовья, коснулась пальцем длинных светлых волосков, застрявших в ней. Потом положила щетку на место. Постояла молча, вдруг представив себе одинокую светловолосую кудрявую девочку в поношенных штанишках и сандалиях, что присела на корточки, глядя, как серебристые воги выскальзывают у нее из рук в обмелевшую речку... Солнечный свет просвечивал сквозь волосы девочки, как сквозь медовые соты; вокруг стояла тишина, и устланное голышами дно речки, напоминавшее моренную гряду, тянулось куда-то вдаль... в бесконечность...

Джеруша взяла в руки шлем и сумку и быстро пошла вниз по лестнице.

— Джеруша, в чем дело? — Миро выпрямился; он уже накрыл для них низенький столик у камина, и сейчас на лице его было написано полнейшее недоумение. — Я думал, что вы...

— Вы не сказали мне, что у вас... другая гостья. — Слово невольно прозвучало двусмысленно, хотя она этого и не хотела. — Я не могу остаться.

Выражение его лица переменилось, как у человека, совершившего ужасную оплошность. Ее же собственное лицо, казалось, сковал смертный хлад.

— Разве у вас никогда не бывает выходных? — тихо спросил он.

— Разумеется, ваши понятия о морали не... совершенно меня не касаются, даже если я на службе.

— Что? — Теперь его лицо стало совсем другим. — Вы хотите сказать... Так вон вы о чем подумали! — Он рассмеялся, явно испытывая облегчение. — А я-то решил, что вы контрабандистов ищете!

Она даже рот приоткрыла от изумления.

— Джеруша, — он, обходя мебель, пробрался к ней через всю комнату. — Боги, у меня ничего такого я в мыслях не было! Это вовсе не то, о чем вы подумали; это просто моя приятельница. Не возлюбленная. Она такая молоденькая, что ей впору быть моей дочкой. Она сейчас в море ушла, на лодке.

Джеруша на него не смотрела, уставилась в пол.

— Я не хотела... мешать...

Он закашлялся.

— Я, разумеется, не пластиковый идол... — Он смущенно подобрал с пола мягкую цветастую подушку, потом снова бросил ее.

— Я этого и не говорила. — Оле, каким отвратительным тоном она это сказала!

— Я... Вы как-то подметили, что я человек неглупый. Но даже за столь долгое время, несмотря на то, что вы несколько раз бывали здесь, я никогда не догадывался... — его рука потянулась к ней и коснулась ее так, как никогда не касалась прежде, — ...что вам нужно от меня нечто большее...

— Я не хотела, чтобы вы это поняли. — Не хотела допускать такой мысли — даже для себя самой. Она попыталась отстраниться, отойти подальше, отодвинуться... Но не смогла — дрожала, как пойманная дикая пташка.

Он убрал руку.

— Есть кто-то другой? Там, в столице? Или на вашей родной планете? Кто же это?..

— Нет, — лицо ее пылало. — Никого. И никогда не было.

— Никогда? — Он затаил дыхание. — Никогда?.. Никто никогда не касался вас — вот так?.. — он провел рукой по ямке у нее на шее, по подбородку, — ...или вот так?.. — он едва касался ее одежды, скользя рукой по груди, — и не делал вот так?.. — он неторопливо обнял ее, прижал к себе, и она почувствовала его всем своим телом, и его губы прильнули к ее губам в сладостном, точно мед, поцелуе... Она прошептала:

— Нет... только сейчас... — И этот поцелуй словно освободил ее. Она сама нашла его губы и требовательно прильнула к ним...

— Извините, хозяин!

Джеруша охнула и вырвалась из его объятий. В дверях стояла старая кухарка, уже успевшая отвернуться от них.

— В чем дело? — голос Миро звучал довольно резко.

— Обед, сэр. Обед готов... Но обед ведь может и подождать! — Джеруша услышала в голосе кухарки понимающую улыбку. Когда та удалилась на кухню, Миро тяжело вздохнул и попытался улыбнуться, но только нахмурился и погрустнел. Потом взял Джерушу за руку, но она тут же выдернула свою ладонь. Он удивленно посмотрел на нее.