Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 170

— Да, ваше величество. Я пришла за Спарксом! — Она сказала это так, будто бросала вызов, инстинктивно понимая, что только такой тон будет оценен этой женщиной по достоинству.

Королева засмеялась высоким резким смехом — так под ветром звенят обледенелые листья на деревьях, но все же и тембр голоса, и смех удивительно напоминали Мун ее собственные.

— Ты пришла, чтобы забрать у меня моего Звездного Быка? — Спаркс вскинул на нее глаза, потом посмотрел в сторону придворных — ведь Ариенрод только что выдала его тайну, — но те стояли слишком далеко и вряд ли могли сквозь вздохи, доносившиеся из Колодца, расслышать ее слова. — Что ж, ты единственная, кто может это сделать. — И снова Мун послышалась боль затаенной ревности. — Но долго ты его возле себя не удержишь. Ты заметила, как он колебался? Ты ведь не можешь быть по-настоящему уверена, что Спаркс будет счастлив с тобой на Летних островах — после стольких-то лет жизни в столице, верно? И вряд ли он удовлетворится тобой после того, как принадлежал мне. — Это прозвучало почти печально. — Нет, дитя моего разума... ты пока всего лишь дитя... ты еще не настоящая женщина, а уж любовница — и вовсе несостоятельная!..

— Ариенрод! — Голос Спаркса от отчаяния звучал хрипло. — Не надо...

— Надо, любовь моя. Я весьма тронута: ты был с ней так нежен, с нашей маленькой Мун. — Она улыбнулась. Мун почувствовала, как от ярости и унижения вспыхнули щеки, словно содержавшийся в словах Ариенрод яд попал ей в кровь. — Вот видишь, я действительно знаю все, что происходит в моем городе. Но я разочарована тобой, Звездный Бык. Хотя и не слишком удивлена. Впрочем, пожалуй, я тебя прощаю... — Она сказала это почти нежно, без тени сарказма, и протянула к нему руку. — Ты поймешь со временем, что совершил довольно глупую ошибку. — Она вдруг подняла руку, и стража моментально расположилась полукругом вокруг них, прижав Спаркса и Мун к краю Колодца. — Проводите Звездного Быка в его апартаменты... и проследите, чтобы он пока оставался там.

Спаркс буквально остолбенел.

— Но ведь все кончено, Ариенрод! И ты это прекрасно понимаешь. Я свободен и мне все равно, как ты будешь пытаться удержать меня. Я никогда уже не стану прежним, и ты больше никогда не посмеешь прикоснуться ко мне... — он глубоко, судорожно вздохнул, — если немедленно не отпустишь Мун. Отпусти ее, и я сделаю все, что ты хочешь...

Мун шагнула вперед и уже открыла рот, чтобы возразить, но Спаркс остановил ее взглядом. И она подчинилась, прочитав в его глазах приказ: ступай через мост, предупреди их...

— Хорошо, я отпущу ее, но сперва мы с ней немного побеседуем с глазу на глаз. И если после этого она по-прежнему будет выражать желание уйти, то обещаю тебе: я ее задерживать не стану. — Ариенрод протянула к ним руки ладонями вверх, как бы показывая, что никакого подвоха нет.

— Что бы она тебе ни сказала, не слушай ее, Мун. Обещай мне это! Обещай, что не поверишь ни одному ее слову! — Кольцо стражников сомкнулось вокруг Спаркса. Мун почувствовала, что руки ее сами тянутся к нему. Но Ариенрод стояла рядом. И смотрела на них — как смотрела, наверное, и тогда, сквозь зеркальные стены... Спаркс тоже протянул было руки к Мун, но, видимо, подумал о том же, и руки его бессильно упали. Стражники увели его.

Мун осталась перед Снежной королевой одна. За спиной вздыхала пропасть. Ветер обнимал ее холодными руками, усиливая боль утраты, заставляя дрожать всем телом; она старалась скрыть дрожь, кутаясь в плащ.

— Мне нечего сказать тебе. — Слова падали как камни. Она повернулась к королеве спиной и сделала шаг к мосту. Не думай, не думай об этом. У тебя нет выбора.

— Мун... дитя мое, подожди! — Голос королевы впился в нее словно острый рыболовный крючок. — Да, я все видела, но тебе нечего стыдиться — это ведь все равно, что увидеть свое собственное отражение в зеркале.

Мун в гневе обернулась к ней.

— Я не твое отражение! Мы совершенно разные!

— Ты ошибаешься. К тому же женщинам не так уж часто представляется возможность увидеть себя со стороны, да еще во время любовных утех... — Ариенрод снова протянула к ней руки — этот жест был исполнен тоски. — Разве он не сказал тебе, Мун? Неужели не смог? — Мун непонимающе уставилась на нее, заметив на ее устах призрак улыбки. — Что ж, даже лучше, если я сама объясню тебе... Ты принадлежишь мне, Мун. Ты рождена от меня. Я знала о тебе со дня твоего зачатия, следила за тобой всю твою жизнь. Когда-то, несколько лет тому назад, я хотела, чтобы ты приехала в Карбункул, ко мне, и послала тебе письмо... от Спаркса… Но по дороге ты вдруг исчезла, и я подумала, что потеряла тебя навсегда. Но в конце концов ты все-таки ко мне вернулась!

Мун даже чуть отступила назад — так настойчиво звучал голос Ариенрод — и тут же почувствовала, что ветер предупреждает ее... О, Хозяйка, неужели она безумна?

— Откуда ты столько знаешь обо мне? Да и какое тебе, собственно, дело до меня? Я для тебя никто!

— Никто для меня — островитянка по имени Мун. — Ариенрод говорила вкрадчиво, спокойно. — А ты сама — почти хозяйка Тиамат. Ты знаешь, что такое клон?

Пытаясь вспомнить, Мун покачала головой.

— Это... это почти близнец?.. — Она чувствовала какое-то странное покалывание по всему телу. Но ведь тебе давно известно, что ты могла бы стать королевой!

— Это больше, чем близнец; ближе, чем близнец. Клон — это частица моей плоти, набор моих хромосом, моя яйцеклетка, стимулированная на воспроизведение точно такого же человека, как я...

— Частица твоей плоти?.. — прошептала Мун, касаясь своего тела, оглядывая себя, словно чужую. — Нет! — Она резко вскинула голову. — У меня есть родная мать... и моя бабушка сама видела, как я родилась на свет! Я — дочь Лета!

— Разумеется, — сказала Ариенрод. — Ты дочь Лета... согласно моему желанию ты выросла среди островитян. Ты была имплантирована в чрево твоей матери во время прошлого фестиваля; тогда же другим женщинам были имплантированы остальные мои клоны. Но ты единственная, кто остался в живых, потому что с рождения была практически безукоризненна... Отойди, пожалуйста, от края... — Ариенрод взяла Мун за руку и отвела подальше от края Колодца.