Снежная королева - Виндж Джоан - Страница 172

— А как же Спаркс? — Мун услышала свой собственный ледяной голос, вполне, видимо, соответствующий ожиданиям Ариенрод. — Мы и его тоже разделим?

Что-то мелькнуло в бесстрастных глазах Снежной королевы, но она спокойно кивнула.

— А почему бы и нет? Разве я могу по-настоящему ревновать к... самой себе? Разве я в чем-то могу самой себе отказать? Он любит нас обеих — и ничего ему с этим уже не поделать! Почему, собственно, он должен от нас отказываться? — Ариенрод говорила так, словно убеждала себя самое.

— Нет.

Голова Ариенрод как-то странно дернулась.

— Нет? Что — нет?

— Этого не будет. — Мун вскинула голову, чувствуя в себе безграничные силы, точно освобожденные этим словом. — И я не Ариенрод!

— Ну конечно же, ты тоже Ариенрод! — спокойно возразила Снежная королева, будто уговаривая упрямого ребенка. — У нас один и тот же набор хромосом, одно и то же тело... один и тот же мужчина, одна и та же мечта. Я понимаю: тебе, должно быть, трудно принять все это сразу, ведь ты даже не подозревала... я бы никогда не допустила такого, разумеется... Но раз уж это случилось, нельзя же отрицать истину?

Мун лишь небрежно махнула рукой; уверенность ее почему-то только окрепла.

— Но я уверена в твоих дурных намерениях, Ариенрод. В том, что все нужно делать не так!

— Почему же? Ведь у меня есть власть и возможность изменить мой мир к лучшему. Я могу переменить здесь все, все создать заново — однако, ты же знаешь, что рождение нового всегда связано со смертью старого. Таковы законы природы и такова природа власти... В этом проявляется ее безжалостность, аморальность, равнодушие...

— Настоящая власть, — Мун коснулась своего трилистника — это прежде всего умение властвовать собой, понимание того, зачем именно тебе даны безграничные возможности... Но нельзя пользоваться этим даром без особой на то нужды... Тысячи меров умерли из-за твоего стремления к власти, и теперь тысячи людей должны погибнуть только для того, чтобы ты могла продолжать властвовать, когда инопланетяне покинут Тиамат! Я, Мун, не стою тысячи чужих жизней, не стою и сотни, десятка, двух... И я к тому же вовсе не ты! — Мун покачала головой, видя перед собой, собственное лицо, видя перед собой Ариенрод. — Если я поверю в то, что, будучи твоим двойником, я должна уничтожить Спаркса и тех людей, которые дали мне все, то лучше бы мне вовсе не рождаться. Но я в это не верю, я не чувствую, что это необходимо. Я совсем не такая, как ты, не такая, какой ты меня считаешь, не такая, какой ты хочешь сделать меня! Мне не нужна твоя власть... У меня есть своя. — Мун снова коснулась трилистника на горле.

Ариенрод нахмурилась; ее гнев был подобен тяжелой снеговой туче.

— Значит, все-таки неполноценными были вы все!.. Даже ты... Я всегда была уверена, что смогу восполнить некоторые твои недостатки... но я ошибалась; этого тебе никто дать не сможет. Ты всего лишь безмозглый утенок — слава богам, мои планы более никак не зависят от тебя...

Мун, опустив голову, молча разглядывала свои руки. Потом проговорила тихо:

— В таком случае, нам больше нечего сказать друг другу. Теперь я могу уйти? — Она сделала шаг в сторону моста; сердце ее рвалось вперед.

— Погоди, Мун! — снова окликнула ее Ариенрод. — Неужели ты можешь просто взять и уйти от меня? Так скоро, так легко? Неужели у нас действительно нет ничего общего, кроме упрямства и гордости? Ведь именно тебе дано было достучаться до моего сердца, взять у меня то, что я никогда не могла дать другим. — Ее голос звучал тихо, почти нежно. — Погоди, может быть, со временем и я научусь понимать то, что для меня сейчас непостижимо в тебе?

Сердце Мун дрогнуло; голос Ариенрод был точно у ребенка, оплакивающего свое вечное одиночество... Но тут ей вспомнился Спаркс, и шрамы, покрывавшие его тело — и душу; и его молчаливый призыв перед расставанием...

— Нет. Нет, это невозможно. — Мун потупилась. — Времени у нас уже не осталось.

Ариенрод вспыхнула; нежность мгновенно исчезла из ее глаз и голоса — теперь там звенел беспощадный металл. Рука Снежной королевы взметнулась, словно она хотела ударить Мун по лицу, однако она лишь сорвала с ее шеи ожерелье, скрывавшее трилистник.

— Ты рассчитываешь остановить меня? Тогда уходи — если сможешь! Мои придворные знают, что ты сивилла. — Ариенрод указала ей на группу ярко одетых людей, по-прежнему терпеливо ждавших чего-то в стороне от моста. — Им известно также, что ты обманом проникла во дворец, намереваясь совершить преступление против своей королевы. Если ты сумеешь убедить их, что это не так, то уйдешь свободно — и по-прежнему будешь частью меня. — Она резко обернулась и, сделав знак придворным, в полном одиночестве удалилась в свои покои.

Придворные расступились, кланяясь ей вслед, а затем окружили Мун, стоявшую у самого моста. Она смотрела на уходящую Ариенрод, пока все перед ней не заслонили лица, на которых была написана одна лишь ненависть.