Великий Эллипс - Вольски Пола - Страница 143

Клек Стисольд с трудом вышел на середину комнаты. Он оглянулся и бросил взгляд на жену, между ними состоялся какой-то разговор при помощи взглядов. Затем он выпрямился и поднял левую руку, на мизинце которой странным неровным светом мерцало серебряное кольцо. Чуть склонив голову, он закрыл глаза и стоял так, не шевелясь. Стало казаться, что он уснул стоя, но движения его губ, произносившие беззвучно какие-то слова, и дрожание ресниц свидетельствовали о напряженной внутренней работе.

Лизелл с тревогой наблюдала за происходящим. Вначале она подумала, что он собирается показать какой-то простенький трюк, но ничего не происходило, и она решила, что хозяин гостиницы просто выигрывает время для передышки — глупая уловка, поскольку эта неловкая хитрость только еще больше разозлит грейслендцев.

Время шло, холодок прошелся по залу, и по телу Лизелл пробежала дрожь. Тени увеличились в объеме, и кольцо на пальце Стисольда, казалось, сверкает во мраке, но, может быть, это только игра света. Лизелл заморгала и потерла глаза, но тени не отступили. Руки у нее стали холодными, как лед; и она вынуждена была стиснуть зубы.

Ей стало совсем жутко, когда Каслер протянул свою руку через стол и сжал ее холодную кисть в своей, теплой и сильной. Она удивленно посмотрела на него и была еще больше поражена, так как Каслер вовсе не смотрел в ее сторону. Он не сводил глаз с хозяина гостиницы, особенно с его кольца, которое совершенно определенно сверкало своим собственным светом. Выражение его лица отражало точное знание, которое подтверждало ее собственные предчувствия: глубинным инстинктом она улавливала действие неизведанных сил. И в знак признательности за простое человеческое прикосновение она изо всех сил вцепилась в руку Каслера.

Стало невероятно темно, свечи в железных канделябрах походили на разбросанных по стенам светлячков, едва мерцающих в предрассветной мгле. Тени собрались вокруг хозяина гостиницы, и он совсем исчез, сверкало только его кольцо, подозрительная семейная реликвия, которую он должен был бы хранить подальше от посторонних глаз, будь у него хоть капля здравого смысла.

Зрители, как гражданские, так и военные, наблюдали, затаив дыхание, а тени в это время уплотнялись, клубились и объединялись. Одна из спиралей тени склубилась в форму, вначале расплывчатую, каких-то неясных очертаний, но очень быстро обрела сущность и определенность, а вместе с тем и очевидную плотность. Через несколько секунд полностью проявилась сущность, вылепленная из воздуха и мрака, бесплотная — и в то же время беспредельной силы.

Привидение имело человеческий облик, но было значительно крупнее любого человека. Его тело было чешуйчатым и блестящим, на пальцах рук и ног — огромные дымящиеся когти. Лицо вытянутое, со зловещей, как у крокодила, челюстью, а ряд зубов напоминал пасть акулы, но глаза — темные провалы в тяжелых складках глазных впадин — могли принадлежать только неземному существу. Огромная пара кожистых крыл колыхалась позади его массивных плеч, чешуйчатый хвост змеей корчился у основания спинного хребта.

Какое-то невероятное привидение из ночного кошмарного сна? Совсем нет, ужасный образ был хорошо знаком. Он часто попадался ей в книгах, в увесистых древних иллюстрированных фолиантах. Мозг бешено заработал. Традиционные верования Верхней Геции признают существование очень сильных демонов, которых называют «Творящий зло». Существо, возникшее перед ней, полностью соответствовало тем чудищам, которых она видела на картинках.

Но это только галлюцинация, убеждала себя Лизелл, пытаясь унять сердце, стучащее, как молоток. Это не более чем сгусток дыма, облако тумана, ужасное на вид, но бесплотное и безобидное, как мираж.

Гость из мира теней повернулся к ближе всех стоявшему к нему серому мундиру, погрузил в грейслендца свои дымящиеся когти, разорвал солдату грудь и вырвал еще трепещущее сердце. Абсолютно настоящий запах крови из абсолютно настоящей раны, несколько теплых капель брызнули в лицо Лизелл. Ее крик потонул в общем хоре.

Бросив безжизненное тело солдата, Творящий зло на какое-то время замер, занятый пожиранием кровоточащего сердца. Покончив с трапезой, он обратился к очередной жертве: на этот раз ею оказался грейслендский капитан. Неясные очертания чешуйчатых рук, рывок когтей, острых как сабли, фонтан артериальной крови — и крокодильи челюсти, клацнув, сомкнулись, поглотив сердце капитана.

Поднялись крики обезумевших грейслендцев, послышались выстрелы. Творящий зло ничего не почувствовал, но двое посетителей, попавших на линию огня, упали на пол, дернулись несколько раз и затихли. Несколько посетителей, включая возницу Лизелл, бросились к выходу. Шквал огня стоявших у дверей солдат отрезал им путь к бегству. Творящий зло схватил свою следующую жертву, хорошо одетого, преклонного возраста посетителя с густой шевелюрой седых волос. Эти поблескивающие волосы, должно быть, обладали особой привлекательностью, так как когти вонзились в это серебро. Последовало резкое движение; прежде чем тело упало на пол, оторвавшись от головы, глаза его выкатились, а губы продолжали шевелиться, вероятно, сознание еще не угасло, когда крокодильи челюсти клацнули и голова треснула, как большой орех.

Очевидно, желая уничтожить источник зла, один из солдат прицелился в хозяина гостиницы. Револьвер выстрелил, и господин Стисольд упал, сопровождаемый пронзительным воплем своей жены, но Творящий зло не исчез. Мгновение спустя предприимчивый солдат был мертв, распоротый от горла до живота.

Лизелл вскочила на ноги. Она не очень соображала, что надо делать, но подчинялась одному импульсу — бежать. Рука, которая все еще держала ее, сильнее стиснула ее запястье.

— Не сейчас, — остановил ее Каслер.

Она уставилась на него, пораженная его спокойствием. Его лицо, видимое в мерцании сверхъестественного света, было спокойным, без единой тени страха. Он не повысил голоса, но она услышала его совершенно отчетливо, несмотря на всеобщий гвалт. Ее собственный голос трепетал от страха, когда она попыталась выкрикнуть:

— Бежим отсюда!

— Не сейчас, — повторил он. — Не двигайся, ты привлечешь внимание Поглощающей силы. Ты должна подождать, пока пройдет пик активности, и инстинкт поглощения, который породил это, изменится.

— Я не понимаю, о чем ты!

— О том, что я знаю, с чем мы имеем дело, и я знаю, как от этого избавиться. Оставайся на своем месте.

Мгновенно поверив ему, она кивнула, и он выпустил ее руку.

— Грейслендские солдаты, — голос Каслера перекрыл весь шум, царящий в зале, — ваш капитан мертв, я принимаю на себя командование. Прекратите стрельбу и стойте спокойно. — Оставшиеся в живых солдаты немедленно повиновались, и Каслер перешел на гецианский, отдавая команды. — Все присутствующие, оставайтесь на своих местах. Не кричите и не двигайтесь.

Почти все повиновались ему, лишь один официант кинулся к двери кухни. Творящий зло немедленно отреагировал. Огромные кожистые крылья сомкнулись вокруг беглеца. Когти рванули, кровь хлынула потоком, официант издал булькающий звук и умер. Выпустив мертвую жертву, Творящий зло замер, огромные крылья чуть колыхались, пустые глаза шарили по зале.

— Не смотрите ему в глаза, — приказывал Каслер тихим и властным голосом. — Отведите глаза в сторону, думайте о чем-то постороннем.

Не так-то легко было следовать его командам. Лизелл потребовалось напрячь всю силу воли, чтобы оторвать взгляда от парящего в воздухе гостя и сконцентрировать их на лице Каслера. Спокойная уверенность, которую он увидела на его лице, успокоила ее. Он сказал, что знает, как избавиться от этого ужаса, и она верила ему. Она совершенно ясно поняла теперь, почему солдаты под его началом были готовы следовать за ним в любом направлении.

Она не отрываясь смотрела ему в лицо. Каслер же следил за исчадием и его телодвижениями. Сторнзоф напоминал сейчас господина Стисольда в момент его концентрации на своем невероятном кольце. Она не понимала, что он делает. Возможно, каким-то образом применялись потусторонние силы, знание о которых Каслер приобрел на Ледяном Мысе, о чем он ей когда-то рассказывал. Тогда она ничего не понимала, тогда она могла только верить.