Великий Эллипс - Вольски Пола - Страница 144

Судя по его реакции, гость уловил какие-то призывы и воздействия и начал медленно вращать головой, ища источник. Пустой взгляд натолкнулся на Каслера Сторнзофа и замер.

Каслер шевелил губами, но слов не было слышно. Чудовище направилось к нему. Лизелл не видела этого, она не смела взглянуть, но она чувствовала бесшумное медленное приближение каждой частичкой своего тела. Думайте о чем-нибудь постороннем, приказал им всем Каслер, но это было невыполнимо. Почти невозможно. Она усиленно гнала мысли к Гирайзу, к его парализованному телу и искаженному лицу, и они медленно и неохотно переносили туда ее внимание.

Сам Каслер, казалось, не замечал приближающегося чудовища. Он был неподвижен, взгляд расфокусирован — ничего не видящий взгляд, обращенный в никуда. Лизелл оцепенела, когда монстр подошел так близко, что попал в поле ее зрения. Не замечать его было невозможно, протяни она руку, могла бы прикоснуться к нему. От трепетания его огромных крыльев поднимался легкий ветерок, который шевелил волосы у нее на голове. Она задрожала. Отведите глаза в сторону, думайте о постороннем. Но она могла лишь замереть, парализованная ужасом. Похоже, этого было достаточно, так как нечеловеческий взгляд скользнул по ней как по пустому месту. Чешуйчатое тело заколыхалось перед Каслером и остановилось.

Оно сейчас вырвет у него сердце, оно сейчас оторвет ему голову…

Но оно не делало ни того, ни другого. Даже движение крыл прекратилось. Кошмарное создание колыхалось в воздухе, как бесплотное.

У Каслера от напряжения на лбу выступили капельки пота. Он дышал глубоко и ритмично, лицо оставалось спокойным. У него был странно застывший взгляд, и Лизелл поняла, что время для него остановилось.

Прошло несколько бесконечных минут. Его ресницы ни разу не дрогнули.

Мрак постепенно рассеивался, но так медленно, что она вначале подумала, что ей это кажется. Светлячки над ее головой медленно начали приобретать очертания пламени свечей, тени сжимались, и потусторонний холод неохотно ослаблял свой захват. Сам же призрак не изменился и не поблек, а продолжал покачиваться в воздухе, прикованный безжизненным взглядом к Каслеру Сторнзофу.

В зале было все так же тихо. Голос Каслера, хотя и доносился как бы издалека, произнося слова медленно, сохранил свою власть над присутствующими:

— Выходите медленно, по одному. И отходите подальше от этого места. Делайте все молча и без резких движений. Не смотрите сюда и не думайте об этом.

Большинство повиновалось без колебания и без вопросов, тихо, по одному выходя из залы с опущенными вниз глазами. Лизелл затаила дыхание, ожидая кровавой расправы, но ничего не случилось. Один за другим люди выскальзывали в дверь, некоторые не могли удержаться, чтобы не бросить испуганный взгляд через плечо, но никто, кроме нее, не задержался.

— Каслер, — стараясь не потревожить его концентрации, она говорила очень тихо, не задавая лишних вопросов, — а ты?

— Я остаюсь, — он не сводил глаз с Творящего зло.

— Не нужно. Все сделано. Все вышли, только мы остались. Уйдем сейчас.

— Не сделано. Я сконцентрировал внимание Поглощающей силы на себе. Если я отпущу ее прежде, чем произойдет трансформация формы, Творящий зло уйдет охотиться за новыми жертвами.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Каслер, выход свободен, пожалуйста, пойдем.

— Уйду, когда изменю форму, когда он будет окончательно поражен. Иди, пока есть возможность. Иди.

— Сколько ты здесь еще пробудешь?

Он не ответил. Она не была уверена, что он слышит ее. Она больше не существовала для него, он весь сконцентрировался на потустороннем, чья природа ей была совершенно непонятна. Он каким-то образом сумел привлечь и сконцентрировать все внимание адского создания на себе, это было понятно. Конечно же, он сделал достаточно. Она протянула руку, но не решилась прикоснуться к нему.

— Уходи, — умоляла она и понимала, что ее не слышат. Ее рука безвольно упала вниз. Мгновение она стояла и смотрела на него, затем повернулась и медленно пошла к двери, где остановилась, не в силах удержаться, вопреки запрету, от последнего взгляда назад.

Творящее зло химера — Поглощающая сила — все так же неподвижно висела в воздухе, когти в крови, черные провалы глаз пусты, как бездна, но непонятным образом ее внешний облик изменился. Крокодилья челюсть уже не была такой длинной и устрашающей, как казалось вначале.

Поглощающая сила действительно менялась. Это сделал Каслер — как, она не понимала, но видела, что он рассеет приведение, если сам не погибнет прежде. Лизелл посмотрела на него, забывшего о существовании реального мира, и почти двинулась назад. Но помочь ему она не может, ее отвлекающее присутствие будет только мешать. Она развернулась и пошла прочь от ужаса и человека, схватившегося с ним в поединке.

Фойе было пусто. Постояльцы разбежались, грейслендские солдаты удалились в соответствии с приказом, бедняжка Гретти Стисольд, отныне вдова, исчезла. Лизелл вышла через входную дверь в теплую туманную летнюю ночь, и свежий влажный воздух не мог унять смятение чувств и дрожь в коленках.

Она побрела прочь от «Трех нищих», не понимая куда, почти ничего не видя перед собой. Ноги несли ее назад, на главную дорогу, и дальше по дороге через темноту и туман, к центру спящего Грефлена. Окна были темными, улицы едва освещены, город хранил глубокое молчание, смятенному сознанию Лизелл казалось, что город ей снится. Она не понимала, где она и куда она идет, но ноги сами принесли ее к зданию, над дверью которого был фонарь, а над фонарем символ вокзала — локомотив.

Дверь была заперта. Она поплелась в обход, на платформу, где нашла скамейку и упала на нее. Закрыв лицо руками, осталась сидеть.

Ее мысли кружились вихрем и скручивались не то в сны, не то в воспоминания, она не видела между ними грани. Она погрузилась в беспокойный сон или оцепенение, которое длилось минуты, а может быть, часы, пока ее не разбудил свисток паровоза.

Лизелл открыла глаза. Небо стало серым, как пепел, и экспресс подходил к станции. Она поднялась, ошеломленно посмотрела вокруг и поняла, что оставила свою сумку в гостинице. Сейчас это уже не имело никакого значения. Ее паспорт и портмоне находились в кармане.

Поезд, пыхтя и посвистывая, остановился и исторг двух пассажиров. Лизелл вошла в вагон, нашла место и купила у кондуктора билет. Кондуктор ушел. Она откинула голову на сиденье и постаралась — безуспешно — избавиться от мыслей. Поезд тронулся, и Грефлен остался позади.

Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, когда нанятый Гирайзом в'Ализанте экипаж подъехал к старомодной гостинице «Трое нищих» на окраине Грефлена. До отправления его поезда оставалось еще полтора часа. Времени было достаточно, чтобы позавтракать, в чем он очень нуждался, поскольку ничего не ел со вчерашнего так печально закончившегося обеда.

В каком-то смысле ему больше некуда было спешить, поскольку цели больше не существовало. Он уже ничего не мог сделать, чтобы завоевать или гарантировать победу для Вонара, а значит, мог расслабиться и закончить гонки с комфортом. Но он знал, что не сумеет. Экипаж остановился, но конюх не вышел, чтобы увести лошадей, не вышел и служащий гостиницы, чтобы взять багаж. Странно. Гостиница на вид — очень приличная: двор чистый, вымытые окна сверкают. Такая распущенность работников казалась несообразной.

Легко спрыгнув с козел, возница подошел и открыл дверь экипажа, помог пассажиру спуститься на землю. Такая любезность была как нельзя кстати. Действие вчерашнего парализующего средства почти прошло. Гирайз мог ходить и двигать руками, но все еще чувствовал скованность во всем теле, руки и пальцы оставались неловкими, как бы чужими. Гецианский врач заверил его, что чувствительность и подвижность скоро к нему вернутся, но полное выздоровление еще не наступило.

Он тяжело опирался на руку возницы, входя в фойе гостиницы, безлюдное и тихое. Никого не было за стойкой портье, вообще никого не было видно. Он позвонил в колокольчик, но никто не вышел. Он нахмурился, удивленный и немного раздосадованный.