Ларт Многодобрый - Плахотникова Елена - Страница 99

99

– Мужик, ты так хорошо обо мне говоришь… Не иначе еще вопрос имеется.

– Ты самый видящий из всех Видящих!..

– Короче, чего спросить хочешь?

– После обеда я хотел бы поговорить с Многовидящим о воде.

Типа ты сначала поешь, расслабься, а потом я тебя тепленького и сытого…

– До обеда еще далеко, говори.

– У нас осталось мало воды…

Похоже, словесные кружева закончились.

– То, что мало, это я уже слышал. Дальше что?

Ну обрисовал этот хитрован ситуацию. Дня четыре придется топать обратно. К тому колодцу, где мы «заправлялись» в последний раз. И столько же к другому источнику воды. Но тот уже в стороне от Дороги. Вот и думай-гадай, Первоидущий, куда направить своего поала.

– Ладно, давай думать вместе. Логически…

– Как?! – Караванщик в седле подпрыгнул. Будто укусило его седло.

– Короче, просвети меня, одноглазого… Как там у нас римусо проходил?

– Так, так, потом через Дорогу. – И Первоидущий изобразил замысловатую траекторию.

– Колодец, что возле Дороги, он мог зацепить?

– Мог. Римусо быстро бегает. То, что мы прошли четыре дня, он…

– Так, с этим мне ясно. А до другого колодца он мог дотянуться?

– Нет. Он не с той стороны…

– Ну и в чем вопрос?

Караванщик еще раз ощупал пояс под халатом.

– Скажи, Многовидящий, а ты видишь там что-нибудь?

«Там» – это значит вправо от Дороги и четыре дня прямо к горизонту.

– Честно? Ни хрена я там не вижу.

– Вот и хорошо! Значит, идем к оазису.

Оазис я увидел через четыре дня. Обоими глазами.

Боль ушла.Мой одноцветный мирВсеми красками вдруг засверкал!25

– Да, я звал тебя, Идущий Первым. Знаю, у тебя много дел. Но, думаю, тебе будет интересно: здесь цветет Тиама.

– Откуда ты?..

– Вижу.

Мужик резко сел на землю. И стал, как рыба на берегу, хватать ртом воздух.

– Эй, чего это с тобой? Ноги или сердце?..

Склонился к Первоидущему, а тот от меня на заднице отползает. Еще и смотрит так, будто я его покусать могу.

– Спокойно. Все остаются на местах. Слышишь? Никто тебя не обидит. Не бойся. Говори, чего случилось? Говори…

Не знаю, сколько я болтал эту ерундень, но мужик таки успокоился. Тереть халат о землю перестал. И в глазах какой-то осмысленный блеск появился.

– Ну а теперь, может, поговорим?..

Караванщик кивнул.

– Тогда я слушаю.

– Прости, Много… – остаток приветствия заглушил кашель. Кашлял не я. – Мне говорили, что увидеть цветок Тиамы и остаться живым может только его служитель.

– Ну и?.. – все еще не въехал я.

– Ты видел цветок и ты живой.

– Ну? – Пусть он сам скажет. Если решится. Делать чужую работу я не собираюсь.

Решился. Вдохнул побольше воздуха и… прошептал:

– Ты служишь ему.

Смелый мужик. И сообразительный.

– Ну служу. Дальше чего?

– Давно?

Кажется, караванщик ждал, что я стану все отрицать. Я его еще раз удивил. Наверно, от неожиданности он и ляпнул свое «давно?».

– Давно служу. Еще до встречи с тобой.

– Как же ты…

– Идущий Первым, мы будем дело делать или мою биографию обсуждать? Учти, ветер может и перемениться.

– Ветер?..

– Тиама ведь пахнет. Нанюхаемся, и тогда всем писец.

– И тебе?

– Я видел цветок другого Тиамы.

– А как же ты узнал про?.. – Мужик начал подниматься.

– Лепестки в ручье.

Большой белый лепесток качался на воде. А в нем, как в лодке, расположились маленькая желтая птичка и черный жучок. Птица не взлетела, когда лепесток поднесло ближе к нам. Жук тоже не двигался.

– Видишь?

Караванщик зажмурился:

– Нет. Не хочу.

– Не бойся. Один взгляд не сделает тебя его слугой.

– Не хочу.

В голосе прибавилось твердости. Или упрямства.

– Не хочешь как хочешь. Но прикажи не пить из этого ручья.

Я остался один. Течение колыхало «кораблик смерти», а тот зацепился за тонкие травинки, торчащие из воды. На берег быстро выбралась ящерка и замерла, не добежав до моих сапог. Еще две ее сестрички вылезли из воды. Метров за десять от меня. Эти спрятались в кустах. Ниже по течению весьма активно шевелилась трава. А на камнях мелькало то синее, то коричневое тельце. Кажется, там кто-то спешно эвакуировался из воды. Может, еще не слишком поздно.

– Много… уважаемый…

Вернулся Первоидущий. Вид у него был настолько озабоченный, что мужик забыл бояться.

– Та-ак, похоже, кто-то нахлебался воды…

Я не спросил, но мне ответили:

– Двое рабов и пятеро поалов.

– И они уже?..

– Рабы подохли до моего прихода, а смерть поалов я видел. Это… – Караванщик отвел глаза, скрипнул зубами. – Пусть так же подохнут мои враги!

Мертвые поалы – это плохо. Если грузовые – придется распределять их поклажу между остальными. И терять время, которого у нас нет. Если верховые, тоже не очень хорошо. Пешком по пустыне далеко не уйдешь.

– Блин, а как мой Солнечный?!

– Его не поили.

– Слава богу!

– Много… уважаемый, это не все.

– Ну? Чего еще?

Никаких трагедий я, признаться, больше не ждал. Но караванщик «обрадовал» меня:

– Я приказал набрать воды…

– И набрали из этого ручья?!

– И из этого тоже.

– Блин!

– И это не все.

– Говори.

Это слово я выдохнул уже с рычанием. Мужик дернулся, но остался на месте.

– Все буримсы сложили вместе. И я не знаю, оставлять их или…

– Надеешься, только этот ручей отравлен?

– Не знаю. Но без воды мы…

Договаривать он не стал. И так ясно, что без воды нам всем хана.

– А с колдуном ты говорил?

– Мудрейший склоняется перед силой Тиамы и не станет беспокоить его по такому ничтожному…

Ясненько, наш рыжий в это дело решил не вмешиваться. Мудрый в общем-то поступок. Кто не делает ни фига, тот и не ошибается.

– Идущий, а на сколько нам хватит воды? Без этих мешков.

– На день.

– А если уполовинить норму? Это реально?

– Да. Я уже взял половину нормы. День. И не все переживут его.

– И за этот день мы до следующего колодца не дойдем, я правильно понимаю?

– Да, Много…

– Сколько до него?

– Пять дней. Если удача будет с нами.

– Знаешь, Идущий, чего-то затылок у меня ломит. С утра. Наверно, к буре.

– Блин! – (Интересно, мужику просто слово понравилось, или он понял, чего оно означает.)

– Понятное дело, что блин, – согласился я. – Похоже, то еще попадалово. Ладно, идем, посмотрим на эти мешки. Может, придумаем чего-нибудь.

– Я уже думал.

– Пробовать?

– Да.

– А рабов хватит?

– Если яд во всех буримсах…

– … То останемся без рабов и без воды, так?

– Да, Многомудрый.

Мужик таки сказал это. Не ожидал, что он решится.

– Вот что, Первоидущий, не надо вешать на меня этот титул!

– Но ты служитель Ти…

– Идущий Первым! Ты этого не говорил! Я этого не слышал! Все понятно?

– Да, Много… добрый и уважаемый.

– Так уже лучше. Идем к твоей воде. Пока без тебя ее не начали пробовать.

– Без приказа не начнут, – уверенно заявил караванщик.

– Я и такой приказ не спешил бы выполнять.

– Ты ослушался бы приказа?!

– А вдруг последует команда «отставить!»… – объяснил я.

Мужик настолько удивился, что на секунду забылся. И то, что на ручей смотреть он не хочет, тоже запамятовал. Плывущий вниз лепесток мы провожали в четыре глаза.

Караванщик оказался прав: никто не рвался в герои. Рабы сидели на корточках и отдыхали. В тенечке. Поскольку никакого другого приказа не получили. Чуть дальше, но тоже в тени, лежали мешки с водой. Буримсы. Лучшие буримсы делают из шкуры (или из кожи?) стумы. Вода в таком мешке может сезон храниться. А в самом дешевом уже через день задыхается.