Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 9

Его одежда была заботливо сложена возле койки. Стараясь не делать резких движений, Жаров оделся, даже пристегнул кобуру к бедру, хотя, казалось бы, оружие здесь ему было абсолютно не нужно. Но бластер, по крайней мере для многих, оставался признаком определенного общественно-гв;статуса, и поэтому следовало соблюсти эту формальность.

Ладонь на мгновение прижалась к сенсорной панели двери. Массивная створка должна была бы тут же уйти в стену — но этого не произошло, только зеленый индикатор на мгновение сменился красным и прозвучала короткая трель сигнала, сообщавшего о неавторизированном доступе.

Этого следовало ожидать. Вряд ли, пока его несли сюда в бессознательном состоянии, кому-то пришло в голову настраивать замки на его биокод. Денис усмехнулся — как бы там ни было, а порядок здесь соблюдается. Он поискал глазами панель интеркома, нашел ее на привычном месте, снова усмехнулся — приятно, что хоть что-то остается неизменным — и нажал кнопку вызова.

— Вы уже встали, Денис? — с готовностью прозвучал в динамике голос Кейт. — Минуточку, я сейчас выпущу вас.

Появилась она не через минуту, и не через пять. Зато когда дверь отъехала в сторону, Денис смог по достоинству оценить, куда было потрачено время. И вынужден был признать, что время было потрачено с толком.

Кейт Феллон пробилась на вершины рейтинга не только и не столько благодаря своим внешним данным. Она обладала массой достоинств, высоко ценимых в среде журналистики и делавших своих обладателей невыносимыми для простых смертных. Она очень хорошо умела угадывать, где, когда и что произойдет, умела оказаться в нужное время в нужном месте… а ее безукоризненные — вполне вероятно, не без активного участия специалистов по пластической хирургии — внешние данные позволяли получить информацию даже у закоренелых женоненавистников, которые, как правило, в ее присутствии превращались в пушистых котят. Сейчас Денис вполне мог их понять — на какой-то момент ему и самому отчаянно захотелось запрыгнуть этой холеной красавице на колени, свернуться клубком и замурлыкать.

Она улыбнулась ему, нежно, очаровательно, той самой улыбкой, которую каждый мужчина мечтает увидеть на губах своей возлюбленной, улыбкой, адресованной ему одному. Жаров прекрасно понимал, что все это — игра на публику, пусть в данном случае вся публика и состоит из одного зрителя. Так же прекрасно он понимал и цель всего спектакля — и этих искрящихся глаз, и этих старательно написанных на лице радости и дружелюбия, и платья, в основном открывавшего, а не прятавшего безупречное тело.

— Как вы себя чувствуете?

— Сносно, — пожал он плечами. — Ваш кибердиагност сумел определить, что со мной произошло?

— К сожалению, его заключение порождает только новые вопросы. Я бы сказала-так, имела место атака на нервном уровне, серьезно поражена практически вся нервная система, хорошо хоть мозг уцелел.

— А причина?

— В компьютере не содержится информации о способах оказания такого воздействия… простите, может, это звучит несколько академично, но это почти цитата. В общем, ничего толком не ясно,

Они прошли по короткому коридору, пронизывающему яхту от носа до кормы. Перед дверью, ведущей в кают-компанию, она на мгновение задержалась.

— Знаете, Денис, я заранее хочу попросить прощения за моих спутников. Иногда они бывают несколько… бесцеремонными.

Подразумевалось, что Кейт — сама тактичность. Может быть, Денис и не слишком много общался с журналистами, но одно он усвоил точно — тактичностью они не обладали. Особенно тогда, когда собеседник был от них хоть в чем-то зависим.

Вопреки его ожиданиям вечер, а точнее торжественный ужин в честь его, пусть и неполного, выздоровления, прошел без особых сложностей. Разговоры за столом, конечно, велись исключительно вокруг «Сигмы» и ее предшественниц в этом трагичном ряду. Строились самые невероятные предположения — Денис с легкой ревностью признал, что фантазии у экипажа скоростной яхты «ИнфАГала» работает более чем нормально. Временами ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не вступить в спор. Конечно, он им обязан, конечно, он готов выражать свою признательность и словесно, и иными способами… но только не теми, которые могут привести к неприятностям со стороны его работодателей. Поэтому он отделался несколькими ничего не значащими фразами, зато старался лишний раз подчеркнуть, что превыше всего ставит лояльность по отношению к Корпорации, служению которой отдал долгие годы. Денис и сам понимал, что слова звучали напыщенно и не особо искренне… но лучше уж так, чем подвергаться перекрестному допросу.

Конечно, допрос имел место быть. Ненавязчиво, вскользь бросаемые реплики, невинные намеки и вопросы, заданные в лоб, — все это натыкалось на упрямое «не знаю», «не видел», «не заметил». Тут он говорил чистую правду.

Примерно в середине вечера он обратил внимание, что его бокал наполняется словно по мановению волшебной палочки — даже тогда, когда у остальных участников застолья они почти совсем пусты. Жаров только усмехнулся — бессмысленно пытаться напоить человека, который и в пьяном виде вряд ли скажет больше того, что готов сказать в трезвом. Тем более что ничего больше он и не знает. К тому же он как офицер Службы безопасности получил в свое время довольно неприятную прививку, которая почти лишила его одной из жизненных радостей — напиться в стельку. Алкоголь на него действовал, но довольно слабо, поэтому Денис без особого опасения опрокидывал в себя бокал за бокалом, попутно отмечая, что даже не Земле бутылка такого вина обошлась бы ему в четверть месячного заработка.

Видимо, он все же переусердствовал — во всяком случае, воспоминаний о том, как он оказался в постели, практически не сохранилось. Сквозь туман виделось, как седовласый богатырь тащит его чуть ли не волоком в каюту, как Кейт бубнит извинения о том, что, дескать, до самой Земли Денису придется ночевать в медблоке, поскольку других свободных помещений на яхте не было. А потом он ощутил под собой ласковые объятия мягкой, подстраивающейся под изгибы тела койки и провалился в сон.