Проклятие Деш-Тира - Вурц Дженни - Страница 88

В скорбном молчании Манолла размышляла над услышанным.

— Принцы — это ваш единственный шанс победить Деш-Тира?

Люэйн попытался сделать вид, будто он расхаживает взад-вперед, но потом оставил это занятие, почти недоступное ему в нынешнем облике.

— Обстоятельства вынудили нас выбирать между неизбежной войной и возвращением Этере солнечного света, — кратко ответил он.

Бледная, напоминающая статуэтку из слоновой кости, Манолла откинулась на спинку кресла.

— Уж лучше скажите, что у вас не было выбора, — с привычной холодной иронией сказала она.

Сейчас она казалась девчонкой, неожиданно забравшейся в громадное кресло.

Ценя ее мужество, Люэйн склонил голову.

— Мы решили, что должны известить тебя немедленно. Ты понимаешь, что теперь не может быть и речи о возведении Лизаэра на тайсанский престол. Но ты не должна отчаиваться. Со временем появятся другие наследники-Илессиды, неподвластные вмешательству Деш-Тира. А до тех пор тебе придется быть более чем «тенью позади трона». Что бы ни случилось, наследие Тайсана должно сохраняться во имя будущих поколений.

Выпрямившись, Манолла наклонила голову.

— Можете быть в этом уверены и передайте мои слова вашим собратьям. Стойкость кланов Тайсана останется прежней.

— Я в этом и не сомневался. — В иное время и при иных обстоятельствах Люэйн позволил бы себе изобразить на лице улыбку. — Только отнесись к тому, о чем узнала, с предельной осмотрительностью. Кориатанские ведьмы ни за что не должны проведать об этом раньше, чем события станут явными. Помни: после сокрушения Деш-Тира наступят тревожные времена. Ход событий окажется настолько шатким, что любое слово, любой поступок смогут направить его в ту или иную сторону. Время это будет опасным и даже чудовищным по своим беззакониям.

Люэйн не мог ей признаться, что предсказания нитей судьбы заставили содрогнуться даже Асандира, известного своей невозмутимостью.

Манолла не представляла себе, какие события могут быть хуже и страшнее войны и лишения Тайсана наследного принца. Она заверила Люэйна, что будет действовать с предельной осторожностью, но собственные слова казались ей совсем формальными. С оледеневшим сердцем Манолла следила, как облик мага тает в воздухе, и потом еще долго глядела туда, где стоял Люэйн. Ее не слишком заботило, какие слова она скажет предводителям кланов, которые, не пройдет и часа, должны будут собраться в этом зале. Манолла мучительно думала о том, какие слова она скажет маленькому Майену.

С той минуты, как обаятельный светловолосый принц покинул западный форпост, мальчишка только и делал, что подражал безупречным манерам Лизаэра и тому неуловимому величию, которое отличало королевского наследника от остальных людей.

— Провались ты в Ситэр со своим величием, проклятый Илессид! — не выдержав, закричала Манолла, и завешанные шпалерами стены отозвались эхом ее страданий. — Сколько еще сердец помимо бедного сердца моего внука разобьет твое вероломство?

В прежние времена это помещение служило гостиной на женской половине дома старого графа. В воздухе и сейчас улавливался аромат сухой лаванды, к которому примешивался запах березовых дров, горевших в очаге. Но если когда-то гостиная была залита ярким солнечным светом и наполнена звонким смехом, сейчас в ней господствовал полумрак, сгущавшийся в укромных уголках до настоящей тьмы. Высокие, почти до потолка, арочные окна были плотно задрапированы толстым войлоком, преграждавшим доступ не только сквознякам, но и серому дневному свету. Тяжелые, плотные портьеры закрывали львиные головы на карнизах и фрески с изображениями нимф и дельфинов. Из-за вечной сырости и то и другое покрывал густой слой плесени. Только узорчатый пол, выложенный розовыми, золотистыми и серыми мраморными плитками, напоминал о далеком и беззаботном прошлом. Теперь здесь находились дневные покои Главной колдуньи Кориатанского ордена.

Разумеется, пол можно было бы застелить коврами, но Морриэль избегала подобных излишеств. Свечи она также считала помехой своим сосредоточенным размышлениям. Аскетичная, давно утратившая интерес ко всему мирскому, Главная колдунья, сидевшая в незанавешенном алькове, который предпочитала использовать для таких размышлений, выпрямилась и выжидающе взглянула на входную дверь. Тут же в дверь слегка постучали, и Главная колдунья удовлетворенно кивнула. Бриллиантовые головки булавок в ее волосах сверкнули крошечными огоньками.

— Впустите Первую колдунью, — велела Морриэль мальчикам-пажам.

Паж, находившийся ближе к двери, выскользнул из угла и отодвинул засов.

Лиренда пронеслась мимо одетого в ливрею мальчишки, даже не взглянув на него, словно он был предметом мебели. Приблизившись, она присела в реверансе, прошелестев шелком юбок и нетерпеливо ожидая, когда Морриэль позволит ей встать. Щеки Лиренды раскраснелись от ликования. Она поспешно сбросила плащ с нашитыми лентами — знаком ее положения в ордене. Когда второй паж принял от нее плащ, Лиренда осмелилась взглянуть прямо в глаза Главной колдуньи.

— Началось, — взволнованно произнесла Первая колдунья.

— Покажи.

Сидевшая неподвижно Морриэль была похожа на притаившегося паука. Главная колдунья закрыла глаза. В зале установилась почти полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в очаге. Паж бесшумно опустил засов тяжелой двери и скрылся в углу.

Лиренда, сложив ладони чашей, дотронулась до кристалла, который висел у нее на шее. Она остановила поток своих мыслей и сняла внутренние преграды, впуская Морриэль к себе в сознание. Невидимый поток устремился от разума одной колдуньи к разуму другой, воскрешая две картины, полученные в результате наблюдения за ветвью.

Далеко-далеко, среди безбрежного океана, туманное небо неожиданно прорезал луч солнца и вспыхнул изумрудными переливами на гребнях волн. Морриэль еще помнила, как выглядел мир до вторжения Деш-Тира, и потому удержалась от восклицаний. Спокойно, словно в увиденном не было никакого чуда, она деловито обратилась ко второй картине: восход луны над островной крепостью, башни которой уходят в темно-синее небо...

— Корит, — пояснила Лиренда, выйдя из транса. — Западный остров архипелага Мин Перенс.

Морриэль недовольно подняла палец.

— Сама вижу. — Потом достаточно резко добавила: — Наша наблюдательница за пятой ветвью сообщила о неожиданном сгущении тумана над развалинами Итамона.

— Так и должно быть, — нетерпеливо бросила Лиренда. — Очевидно, наследные принцы, которых опекает Содружество, стянули Деш-Тир туда, чтобы уничтожить. Иначе чем объяснить, что в других местах туман стал значительно слабее?

Морриэль проигнорировала дерзкое замечание. Подчиненные должны говорить лишь тогда, когда их о чем-то спрашивают или велят высказать свое мнение. Достаточно небольшого послабления, и у нее уши распухнут от болтовни сестер-кориатанок. Две показанные картины были красноречивы сами по себе и не нуждались в пояснениях. Вот уже три недели, как Асандир со своими принцами обосновался в развалинах Итамона. И теперь появляются первые свидетельства того, чем они там заняты. Учитывая, что недавние попытки ясновидиц что-либо разузнать об этом окончились полным провалом, две эти картины явились волнующей новостью. Они показывали, что хватка Деш-Тира ослабла, но радоваться малообоснованному предположению было бы непростительным легкомыслием, что сродни глупости.

— Наша обязанность — узнать, какова природа сил, которые принцы противопоставляют Деш-Тиру.

Морриэль задумчиво наморщила лоб.

— Как бы там ни было, они совершают нечто такое, чего их благодетели из Содружества не могут сделать сами.

У Лиренды заблестели глаза.

— Вы предлагаете еще раз заглянуть в Камень Правды и попытаться узнать о действиях Асандира?

Из алькова донесся сухой смех Главной колдуньи.