Клетка для мятежника - Якоби Кейт - Страница 112

— Да, брат мой?

— Там вас хочет видеть какой-то человек. Он говорит, что пришел по делу чрезвычайной важности.

Годфри подавил вздох. Он был епископом всего два дня, но новые обязанности уже легли на него тяжелым грузом. С того момента, как во время мессы накануне было объявлено о смерти Брома, его осаждали просители. Годфри пытался никому не отказывать в разговоре, но прошлой ночью он спал всего пять часов... и его все еще тревожил непонятный случай с Осбертом.

И к тому же этим утром Кенрик удостоил нового епископа первой аудиенции.

— Назвал этот человек свое имя?

— Нет, ваше преосвященство. Но он настаивает, что должен увидеть вас немедленно, сегодня вечером.

— Хорошо. Он в приемной?

— Да, ваше преосвященство. Привести его?

— Да, пожалуйста. — Годфри протянул руку к чашке с чаем, но напиток давно уже остыл. Кипы бумаг на столе ничуть не уменьшились с тех пор, как Годфри на рассвете сел за стол... Даже с умелой помощью Френсиса, Олера и дюжины других монахов дело шло медленно: в последние годы епископ Бром пренебрегал работой. Годфри мог только молить богов послать ему силы для таких трудов.

Дверь снова отворилась, и монах ввел в новый кабинет Годфри молодого человека. Приблизившись, тот неловко поклонился и нервозно оглянулся на монаха.

— Чем я могу вам помочь? — с улыбкой начал Годфри, стараясь успокоить посетителя. Он казался Годфри смутно знакомым; должно быть, он видел когда-то молодого человека при дворе.

— Святой отец... Прошу прощения: я незнаком с вашими правилами... Я пришел по поручению своего господина.

— Вашего господина? — поднял брови Годфри.

— Барона Люка де Массе, святой отец.

Голова Годфри закружилась, ему показалось, что его обдало волной жара.

— Он велел мне... прийти к вам. Чтобы попросить молиться за его душу.

Сам этого не заметив, Годфри поднялся на ноги.

— Значит... он мертв?

— Да, святой отец. — Лицо молодого человека было мрачно, в темных глазах отражалась глубокая печаль. — Он умолял вас... вмешаться.

— Конечно, — ответил Годфри. Он так мало думал о просьбе де Массе, когда столько вопросов оставались без ответов... Теперь момент настал, а он понятия не имел, что и как должен делать.

Де Массе мертв...

— Пожалуйста, примите мои соболезнования. Я знаю, что барон пользовался прекрасной репутацией.

Молодой человек взглянул на него так, словно был чрезвычайно удивлен подобными словами в устах священника, тем более что тот теперь наверняка понял, что перед ним колдун. Однако Годфри в последние недели и месяцы — а может быть, и годы — перестал обращать внимание на подобные вещи. Да, годы — это будет точнее. С тех пор, как подружился с Робертом. С того момента жизнь его стала совершенно непредсказуемой.

Усомнившись в том, что подобный жест понравится молодому человеку, Годфри не стал чертить в воздухе знак триума.

— Я распоряжусь, чтобы во время мессы завтра утром были прочитаны поминальные молитвы. И всю неделю за душу де Массе будут молиться тоже.

— Благодарю вас. — Молодой колдун поклонился и ушел. Когда дверь за ним закрылась, Годфри снова остался в одиночестве.

Словно зачарованный, он подошел к камину и взял в руки деревянную шкатулку, которую только этим утром поставил на полку. Перенеся шкатулку на стол, Годфри вытащил ключ, который носил на цепочке на шее. Отпирать шкатулку было неприятно, доставать из нее кожаный мешочек — мучительно. Когда Годфри достал письмо и сломал восковую печать, он ощутил такую панику, что был вынужден налить себе полный кубок вина и осушить половину одним глотком. Только после этого он смог заставить себя поднести письмо к одной из стоящих на камине свечей.

Годфри не догадывался, что может быть написано в письме. Он знал только, что это нечто очень важное и возлагающее на него тяжелую ответственность... по милости покойного ныне колдуна, который выбрал Годфри потому, что тот был хорошим человеком. Годфри допил вино, отставил кубок и с опаской развернул письмо. Оно было написано на двух листах.

«Когда вы прочтете это письмо, я буду мертв. Ознакомьтесь с моими инструкциями как можно скорее. Хочу подчеркнуть, что в этом деле самое важное — действовать без промедления. Вы должны отправиться немедленно и никому не говорить, куда отправляетесь и что собираетесь делать. Абсолютная тайна и поспешность — моя единственная надежда на успех всего предприятия.

Я посылаю вам указания, как найти нужное место и что нужно сделать. Также я объясню вам, почему это должно быть сделано; я понимаю, что ваша вера восстанет против моего поручения, но вы должны его выполнить. Я знаю, что так и будет. Именно поэтому я и доверился вам. Я уверен, что вы не только слуга церкви, но и хороший человек, готовый к борьбе за правое дело. Я даю вам самую лучшую, уникальную возможность послужить добру. Такой возможности больше никогда не будет. Если вы потерпите неудачу, последствия будут самые ужасные; можете мне поверить: тот, кого вы считаете героем, не сможет спасти вашу страну от надвигающейся беды.

В заключение позвольте мне попросить у вас прощения за то, что я обращаюсь к вам с такой просьбой. Вы — моя последняя, самая отчаянная надежда. Хотя вы совершите смертный грех, боги, не сомневаюсь, благословят вас за мужество и, может быть, даже простят.

Желаю удачи».

На Нэша, когда он вышел на лестницу, ведущую во двор, накинулся резкий пронизывающий ветер, и полы плаща пришлось подобрать, чтобы не запутаться в них. Полдюжины малахи, связанных с ним Узами, уже ждали, сидя в седлах, и их кони нетерпеливо били копытами по булыжнику, готовые к утренней скачке.

Теймар подал Нэшу поводья.

— Давно он выехал?

— Меньше часа назад, хозяин. Он уже ждал у городских ворот, когда они утром открылись.

— Ты уверен, что он был один?

— Уверен. Сайлин едет за ним на некотором расстоянии. Если вы найдете его колдовским взглядом, то найдете и епископа.

Нэш вскочил в седло.

— Хозяин, что мне сказать королю, если он вас спросит? Презрительно фыркнув, Нэш посмотрел на башню замка.

— Скажи ему, что я занят. — С этими словами Нэш дернул поводья и повернул коня к воротам. Резко ударив его шпорами, он пустил скакуна галопом. Оглянуться, чтобы проверить: следуют ли за ним его люди, — ему и в голову не пришло.

— Ты уверен? — Кенрик наклонился вперед, опершись локтем о стол. Все его тело напряглось, о еде он забыл. — Именно так сказал тот человек? В точности?

— Да, сир, он сказал в точности это. — Перед Кенриком стоял Форбес. Его белые волосы были коротко острижены, лицо покрыто шрамами, а тощее тело ссутулилось больше, чем помнилось Кенрику. Когда-то этот человек был самым доверенным помощником его отца; однако, когда Селар погиб на поле битвы, Форбеса нигде не могли найти.

Теперь же без всякого предупреждения он предстал перед Кенриком и рассказал, что взял в привычку пить в «Двух перьях», зная, что там собираются малахи; Форбес был уверен, что именно они повинны в смерти Селара.

Кенрик не стал сообщать слуге своего отца, как сильно тот заблуждается.

Итак, Форбес подслушал разговор, и даже не один; малахи были повергнуты в растерянность смертью де Массе, а кроме того, где-то на юге произошла схватка, в которой многие погибли.

Схватка произошла в Мейтленде, и среди погибших называли собственного кузена короля, Эндрю.

Слова, раздавшиеся в королевском кабинете, казались глухими и безжизненными. Пальцы Кенрика, сжимавшие чашку с молоком, онемели; он вспомнил запах меда со специями...

Эндрю мертв? Каким образом? Получил ли де Массе приказание охранять Эндрю? И если да, то почему? И от кого?

Если же нет, то как вообще де Массе там оказался?

— Те малахи все еще в «Двух перьях»?

— Нет, сир, — покачал головой Форбес. — Насколько я понял, они собирались забрать тело барона и отвезти туда, откуда все они родом.