Клетка для мятежника - Якоби Кейт - Страница 113

Кенрик откинулся в кресле. Так почему все-таки малахи оказались поблизости от Мейтленда?

Была только одна возможная причина: их послал Нэш. Но зачем? Чтобы убить его кузена? Чтобы устранить воображаемого претендента на трон?

Но ради этого убивать Эндрю? Мальчишка был безобиднее своего целебного напитка! Какой смысл его убивать?

Кенрик поднялся и прошел вдоль стола к окну. Он упускает что-то совершенно очевидное...

— Где Нэш? — спросил он у ближайшего стражника.

— Он покинул город, сир.

— Надолго?

— Он ничего не сказал.

Ничего не сказал? Как если бы ему ни перед кем не нужно держать ответ — даже перед Кенриком?

И все-таки трудно поверить, что Эндрю мертв, что кто-нибудь мог желать ему смерти и даже вообще хотеть причинить вред. И если Нэш и в самом деле тут замешан...

Кенрик отвернулся от окна и поманил Форбеса.

— Ты присоединишься к моей охране. Я хочу, чтобы через час двадцать человек были готовы отправиться со мной на юг. Однако держи это в секрете. Ни фанфар, ни глашатаев. Сумеешь все организовать?

Форбес низко поклонился: он явно ожидал именно такого поручения.

— Конечно, сир. Как пожелаете.

Годфри по дороге возносил молитвы, горькие, сокрушенные, полные надежды молитвы, которые ничуть не успокаивали его совесть. По мере того как он приближался к долине, о которой ни разу до тех пор не слышал и рядом с которой не проходили ни торговые пути, ни дороги в другие страны, Годфри почти видел растущее неудовольствие богов. Божественное неодобрение чувствовалось в укусах ледяного весеннего ветра, более злобных, чем даже в разгар зимы, в его оглушительных завываниях, пугавших коня Годфри.

Ему не следовало делать того, что он делал. Многие годы Годфри не покладая рук трудился, чтобы укрепить свое положение в церкви, чтобы иметь возможность творить добро, не рискуя ни собственной головой, ни головами других людей. Он всегда был уверен, что стоит на верном пути, потому что с первого момента жизни чувствовал сердцем разницу между добром и злом и никогда не сомневался, на какой стороне стоит.

И вот теперь ему предстоит пожертвовать первым, чтобы сразиться со вторым. Как могло такое случиться? Как мог он позволить себе поверить, будто, в отличие от других, сумеет выйти из этой схватки, не запятнанный грехом?

Но что мог он поделать? Повернуть коня, вернуться в столицу, притворившись, будто ему неизвестно, что должно случиться?

Де Массе, умудренный жизненным опытом и проницательный, хорошо знал, что делает, когда выбрал Годфри. Он не сомневался, что Годфри выполнит его просьбу: запомнит все указания перед тем как сжечь письмо и перемешать пепел, вскочит в седло и поспешит в тайное убежище.

Однако несмотря ни на что, уже час как выехав из города, Годфри все еще сомневался.

Он должен... Если де Массе прав — а в этом Годфри не сомневался, — то выбора у него нет. Выполнить поручение было необходимо, и никто, кроме Годфри, этого сделать не смог бы.

Годфри испытывал тошноту при одной мысли о предстоящем. Всю ночь он мучился сомнениями, глядя в окно на серую далекую луну, то выныривавшую из облаков, то снова прячущуюся. Годфри пил одну чашку воды за другой, молил богов умерить его ужас, мешающий мыслить и действовать, хотя и понимал, что этот ужас никогда больше его не покинет. Страх будет терзать его, пока он не сделает то, что должен сделать, да и потом сохранится до последнего его часа.

Годфри миновал долину с раскинувшимися в ней свежевспаханными полями. Дальше начинались поросшие деревьями холмы, и на одном из них виднелся дом. Годфри направился к нему, заставив усталого коня ускорить шаг: как ни сохранял он свою поездку в тайне, не было никакой уверенности, что через несколько минут его не остановят.

Губы Годфри продолжали шептать молитву, однако сосредоточиться на словах он больше не мог. Миновав дом, он въехал в рощицу старых деревьев, согнувшихся под частыми восточными ветрами.

Странно, что это место так близко от столицы, что де Массе рискнул... Впрочем, должно быть, существовала целая череда тайных убежищ: де Массе стремился перехитрить Нэша, не дать свершиться заветному желанию Ангела Тьмы. Прошлой ночью, читая инструкции де Массе, Годфри усомнился... Однако мгновением позже какой-то запах, какая-то тень, брошенная колеблющимся светом свечи, заставили его представить себе Роберта, когда тот стоял среди развалин Элайты после того, как его сила за несколько мгновений произвела такие разрушения.

Случиться может все, что только поддается воображению.

И вот теперь Годфри направил коня между деревьями, позволив животному самому выбирать дорогу между узловатыми корнями и покрытыми мхом камнями.

Еще немного, и он будет на месте. Годфри оглянулся, моля богов о том, чтобы его не выследили. Ответом на его молитву были пустынные окрестности...

Здесь было сумрачно: с некоторых деревьев листья не опали на зиму. Годфри увидел перед собой ручей, пересек его и оказался перед крутым склоном, покрытым сухой травой и жухлыми прошлогодними листьями. Поднявшись до вершины холма, на противоположном склоне он увидел уединенный коттедж. Из трубы вился дымок. Рядом виднелся добротный амбар, на очищенном от камней небольшом поле раскинулся огород. Все выглядело таким мирным...

Годфри соскользнул с коня, обошел огород и осторожно приблизился к дому — так гласили инструкции... Коня он просто отпустил, в дверь стучать не стал... однако она распахнулась перед ним, и из темноты выглянуло лицо женщины... Потом она вышла навстречу Годфри, одновременно и испуганная, и уверенная в себе.

Годфри узнал женщину. Даже теперь она была необыкновенно хороша: волосы цвета меда подчеркивали красоту темных бархатных глаз. Платье ее было неярким и простого покроя, но из великолепной ткани. Ее знаменитое очарование все еще придавало блеск глазам, заставляло нежные губы складываться в любезную улыбку. Женщина вопросительно подняла брови.

Леди Валена Церианн. Женщина, которая много лет была ближайшей помощницей Нэша, его... шлюхой. Это она делила ложе с Селаром, помогая Нэшу управлять королем благодаря власти прекрасного тела.

Однако ничего этого прочесть в ее глазах Годфри сейчас не мог. Напротив, он видел ее такой, как описывал де Массе: нежной, доброй, любящей — и подвергающейся страшной опасности.

— Чем я могу помочь вам, господин?

Голос, похожий на сладкое вино, заставил Годфри содрогнуться от ужаса перед тем, что он должен сообщить.

— Мне очень жаль, госпожа... — с трудом выдавил он. — Я... я Годфри.

Женщина не сразу восприняла услышанное. Потом ее глаза широко раскрылись.

— Проклятие! Нет, только не Люк! — В следующую секунду прекрасные глаза наполнились слезами, шок от внезапной ужасной потери заставил женщину зажать рукой рот. Потом она внимательно взглянула на Годфри, заставляя себя сосредоточиться, несколько раз моргнула, кивнула и отступила назад.

— Входите. У нас мало времени. Я...

Валена споткнулась в темноте, но Годфри не отважился поддержать ее. Он совершенно не знал, чего ожидать. Де Массе писал, что они с Валеной все оговорили: оба понимали, что другого пути нет. Но как двое людей могли прийти к подобному решению? Как могли они при ясном свете дня...

— Сюда.

Леди Валена провела его мимо лестницы, по короткому коридору и остановилась у двери, собираясь с духом, загоняя горе в глубь души, где оно не помешало бы ей добиться задуманного.

Годфри сам не заметил, как ласково сжал руку женщины. Валена взглянула на него покрасневшими глазами; ее щеки были влажны от безнадежных слез.

— Он любил вас.

— Я знаю, — прошептала Валена. — И я любила его. — Ее рука стиснула пальцы священника. — Пожалуйста, простите нас за то, о чем мы вас просим. Люк был прав: сделать это сама я не могу. Особенно теперь... когда его... нет. Умоляю вас, святой отец: сделайте все быстро... — Она запнулась, сглотнула и прошептала: — Сделайте немедленно.