Клетка для мятежника - Якоби Кейт - Страница 121

Потом, стараясь не шуметь, прошел в гостиную, хотя оттуда ему ничего не было слышно.

Сначала Эндрю хотел постучать в дверь Дженн, но тут же передумал. Может быть, они и не друзья, но Роберт никогда не причинит Дженн вреда. В этом Эндрю был уверен — он хорошо помнил, как ухаживал Роберт за раненой Дженн. Поэтому Эндрю подошел к камину, сгреб угли, подкинул торфа и принялся дуть, чтобы огонь разгорелся. Поставив на огонь котелок с водой для чая, он достал свежий хлеб, принесенный накануне Мартой, копченый окорок и любимый сыр Дженн. Занимаясь этими делами, Эндрю все время старался оставаться лицом к двери — на всякий случай.

Поэтому он не оказался захвачен врасплох, когда дверь распахнулась и появились Роберт с Дженн, оба одетые, оба совершенно не сонные и очень удивившиеся, когда обнаружили Эндрю у стола с чайником в руках.

— Ты, наверное, разбудил его, Роберт.

— Правда?

— Нуда, когда ворвался в мою комнату.

— Ох... — Роберт улыбнулся Эндрю. — Прошу прощения. Больше такого не случится, обещаю. — С этими словами он поспешно повернулся к Дженн, словно пытаясь что-то скрыть. — Сейчас я... закончу одевание, разбужу Финлея и через несколько минут вернусь. Ты не...

Дженн просто посмеялась над ним, как часто смеялась, когда Эндрю начинал говорить глупости.

— Со мной все будет в порядке. К тому времени, когда ты вернешься, мы приготовим завтрак. Иди.

— Хорошо. — Роберт двинулся к двери, потом помедлил, положив руку на ручку, и оглянулся на Эндрю.

Мальчик вскинул обе руки.

— Нет! Я не хочу больше ни загадок, ни испытаний.

— Я только однажды предложил тебе испытание...

— Не важно. — Эндрю понимал, что еще не готов к противостоянию, но видел его неизбежность. — Если вы... если вы хотите, чтобы я сделал хоть что-нибудь...

— О чем ты? — тихо и очень серьезно спросил Роберт.

— Вы должны пообещать, что не станете пытаться... сделать меня врагом моей матери. Такое для меня невозможно. Прошу прощения.

— Просишь прощения? — Брови Роберта поползли вверх. — Что ж, прекрасно. Я хочу сказать — прекрасно не то, что ты просишь прощения, а то, что готов решать, на чьей ты стороне. Замечательно. Чудесно. А теперь я хочу задать тебе один вопрос.

— Вот как? Какой? — У Эндрю от облегчения даже закружилась голова: подобной реакции от Роберта он не ожидал. Однако следующие слова того стерли улыбку с губ мальчика.

— Поможешь ли ты мне избавиться от Нэша и Кенрика? Эндрю испытал шок, потом подумал, что ослышался.

— Вы... вы спрашиваете меня?

— Да, — серьезно ответил Роберт, — я спрашиваю тебя. Эндрю не знал, что сказать.

— Ноя...

— Подумай. Поговорим мы позже. — Роберт широко улыбнулся Дженн и исчез, осторожно закрыв за собой дверь.

Пораженный, Эндрю повернулся к матери, которая подошла к нему со слезами на глазах.

— Что случилось?

— Ничего, — пробормотала Дженн, обнимая сына. — И спасибо тебе. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна.

— Ох... — прошептал Эндрю, тоже обнимая мать. День еще только начинался, а уже случилось столько всего, что он чувствовал полную растерянность. — На скольких человек готовить завтрак?

На столе валялись крошки хлеба, сырные корки, яблочная кожура, ножи, стояли полупустые кружки. Роберт, не заботясь о порядке и чистоте, просто сгреб все в сторону; Финлей вытер руки о штаны, и Дженн положила перед ним книгу.

— Так это и есть Калике? — благоговейно прошептал Финлей, жаждая и не смея коснуться книги. — Он выглядит таким...

— Безобидным? — улыбнулся Роберт, возвращаясь на свое место на другом конце стола. — Так и я подумал. Но вспомни: когда мы нашли серебряный стержень, мы тоже так говорили. Траксис твердо решил сделать все, чтобы Калике никогда не попал не в те руки.

— Ты хочешь сказать, что наши руки — те? Роберт усмехнулся.

— Я не пытался его открыть. Я не знаю, что нужно для этого сделать. Надеюсь, Ключ просветит Дженн.

Финлей оглянулся на Эндрю; на лице мальчика застыло зачарованное выражение: перед ним раскрывалась такая тайна... Финлей испытывал те же чувства, хотя их разделяло больше двадцати лет.

— Я все еще не уверена, что Ключ поможет нам в этом, — покачала головой Дженн, обходя вокруг стола и наполняя кружки. — Как бы я ни формулировала вопрос, он всегда отказывался даже признать, что такая вещь, как Калике, существует.

— Однако он все же сказал тебе, что Калике — чаша или сосуд, верно? — Финлей наклонился вперед, незаметно наблюдая за Дженн, которая в этот момент подошла к Роберту, и за Робертом, который, не поворачивая головы, следил за Дженн. — Значит, он знает, что такое Калике. И Кенрик использовал то же выражение — должно быть, узнал о нем от Нэша.

— Так ты хочешь сказать, — вмешался в разговор Эндрю, — что эта книга — на самом деле чаша?

Дженн наполнила кружку Роберта, которую он ей протянул; для невнимательного взгляда касание их рук показалось бы совершенно невинным.

— Ну, Кенрик употребил такое название применительно к чаше, — ответил на вопрос Финлей, стараясь скрыть улыбку, — но по сути, как мне кажется, это один и тот же предмет.

— Тогда как мы сможем получить какие-то новые знания? Если это просто чаша?

Дженн снова села рядом с Робертом, не глядя на него; Финлей наконец получил ясный ответ на вопрос, преследовавший его с того момента, когда Роберт вернулся к себе после своего странного бега по Анклаву.

Они снова были вместе.

Пусть они стараются это скрыть, но они вместе — тут не могло быть сомнений. Довольство Роберта выглядело едва ли не смешным. Между Робертом и Дженн произошло нечто весьма важное, и это обстоятельство в совокупности с находкой Каликса вызывало у Финлея желание пуститься в пляс. Пришлось сдерживаться: иначе его сочли бы слегка свихнувшимся и могли бы связать, чтобы он случайно не поранился.

— Ну так что? — заговорил Роберт, снова возвращаясь к занимавшему всех вопросу. — Что ты думаешь обо всем этом?

— Не могу утверждать, — ответил Финлей, взгляд которого невольно вернулся к книге — точнее, Каликсу, — будто не чувствую некоторого разочарования, что его нашел не я. Все равно: просто невероятно, что мы в конце концов заполучили Калике. Остается только надеяться, что...

— Мы сумеем заставить его работать, — договорил за Финлея Роберт. — Да, совершенно согласен. Есть у кого-нибудь мысли, как добиться, чтобы Калике принял свою истинную форму?

Когда они нашли серебряный стержень, Роберт просто прикоснулся к нему своим аярном, но теперь аярна у него не было. Может быть, нужно искать менее очевидный путь. В конце концов, если бы Калике можно было легко найти, легко открыть и использовать, это случилось бы столетия назад. Значит, должно быть какое-то указание, может быть, в одной из книг, где говорится о Каликсе...

Лихорадка поиска снова охватила Финлея, и он не мог сдержать улыбки. Этот лежащий перед ними предмет, если верна легенда, даст им возможность жить вне Анклава в безопасности. Дни, когда он вынужден оставаться пленником, сочтены! Ему не придется жить и умереть в этих стенах!

— Финлей! С тобой все в порядке? — Дженн встревожено смотрела на него. Финлей хотел покачать головой, но вдруг изумленно заморгал.

— Э-э... У меня, кажется, и в самом деле появилась мысль!

— Какая?

— Роберт, ты говорил, что в первый раз Калике изменил форму сразу после того, как попал к тебе, верно?

— Да.

— И Дженн тоже касалась его, но ничего не произошло?

— Это так.

— Что будет, если вы оба коснетесь его одновременно? Роберт тут же вскочил на ноги.

— Почему именно мы оба?

— Ах, да пойми же, Роберт, — Финлей тоже поднялся на ноги; ему была неприятна покровительственность, сквозившая в позе брата, — вы оба упомянуты в пророчестве. Если Траксис хотел сохранить Калике для будущих поколений — а так, судя по всему, и было, — тогда наверняка он должен был позаботиться о том, чтобы открыть его мог только кто-то, кому это предназначено.