Война на личном фронте - Якубова Алия Мирфаисовна - Страница 28

— Ты хочешь заставить меня остерегаться его?

— Во всяком случае попросить быть осторожной.

— Я думала, тебе полагается злиться на меня, — проговорила я несколько озадаченно.

— Допустим, я буду метать громы и молнии от гнева, и сыпать обвинениями. Разве это поможет мне завоевать тебя?

— Вряд ли, — усмехнулась я.

— То-то и оно, мой мятежный ангел.

— Ты изворотливый сукин сын! — фыркнула я.

— Я знаю, — он со смехом отвесил мне поклон.

Меня так и тянуло продемонстрировать ему средний палец, но я сдержалась. Все равно эффекту будет ноль. Вместо этого я проговорила:

— За этим ты и пришёл? Выяснить, как далеко зашли наши отношения с Кшати?

— И за этим тоже, — от него прям исходило смирение святого. — Надеюсь, мы помирились?

— А мы, вроде, и не ссорились, — усмехнулась я.

— Вот и отлично, — быстрый поцелуй прошелестел по моей щеке. — Разрешишь тебя проводить?

— Я на машине.

— Ну и что? Разве это когда-нибудь меня останавливало?

— Да нет, — покачала я головой. — Ладно, садись.

Мы тронулись с места, и я не удержалась от вопроса:

— А к клубу ты что, на метле прилетел?

— Фу, метла — это так вульгарно! Пылесосы гораздо комфортнее!

Когда я поняла, что он шутит, то так прыснула со смеху, что чуть не врезалась в едущую впереди машину. Слишком живо нарисовало моё воображение картину Андрэ верхом на пылесосе. Он тоже смеялся простым искристым смехом. Ни силы, ни фокусов. И слава Богу. Устала я от них.

Мы распрощались у подъезда и даже поцеловались. Странно, но я почему-то не чувствовала, что таким образом поступаю нечестно с Кшати. Возможно потому, что все ещё злилась на него, а может моя совесть спала крепче, чем я думала.

Оторвавшись от Андрэ, я сказала:

— Я бы пригласила тебя к себе, но в последнее время там стало слишком людно.

— Ты только скажи, и мы можем отправиться ко мне, — тотчас оживился он.

На это я лишь улыбнулась и покачала головой, потом скрылась в подъезде. Поднимаясь к своей квартире, я думала, что волею судеб оказалась одним из углов какого-то странного треугольника. Вампир — оборотень — маг. Мда… может, любовный роман по этому поводу написать?

Раздумывая над этим, я открыла входную дверь. Но ещё до этого я услышала весёлый смех Тины, к которому примешивался очень знакомый мужской голос.

— Тина, я пришла, — заявила я с порога. И, бросив сумку в коридоре, прошла в комнату, где так и застыла в дверях.

Моя сестра премило болтала с Кшати, который оживлённо что-то рассказывал. Он сидел в непринуждённой позе в моем кресле. Ему это удавалось, несмотря на очередной дорогущий костюм.

Завидев меня, вампир тотчас поднялся. Причём чисто по-человечески, хотя в каждом его движении чувствовалась скрытая тягучая грация. Во всяком случае, я это видела.

Церемонно поцеловав мне руку, как это он делал всегда, Кшати проговорил:

— Добрый вечер, Лео, моя прекрасная дэви, — опять этот голос, полный соблазна и скрытых заветных желаний.

— Добрый вечер, — как-то не могла я в ответ на такое приветствие сказать просто «привет».

— Ну, я пойду, чай поставлю, — тут же просекла ситуацию Тина и деликатно удалилась.

Поедая меня глазами, Кшати проговорил:

— У тебя замечательная сестра, — а потом как-то совершенно нейтрально, будто просто отмечая факт, добавил, — Ты отослала обратно все мои подарки.

— Да.

— Ты все ещё злишься на меня?

На этот вопрос я ответила не сразу. Посмотрела на него, застывшего в какой-то пугающей неподвижности, подошла к окну, отдёрнула штору, уж не знаю зачем, и только затем произнесла:

— Не знаю, — и это было чистейшей правдой.

— Что мне сделать, чтобы ты простила меня? — в его голосе слышалась почти боль, но только почти. Кшати подошёл ко мне сзади и положил руки мне на плечи.

— Не думаю, что все так просто, — на душе было погано. Хотелось впиться в его губы поцелуем и одновременно залепить ему пощёчину. Но чем дольше мы так стояли, тем меньше мне хотелось последнего.

— Прости, мне очень жаль, — вампир говорил тихо и как-то придушено. Мне захотелось увидеть его глаза, но я сдержалась, продолжая стоять и сверлить взглядом окно. А он продолжал. — Просто я понял, что ты очень много значишь для меня…

— Ты тоже для меня много значишь, — отозвалась, наконец, я. — Но прошу запомнить, что я не вещь, не кукла, за которую все можно решать!

— Значит, ты простила меня? — я просто физически ощущала, как Кшати улыбается. Будто солнечный зайчик пробежал по мне. И все же я ответила:

— Пока не совсем, но готова дать тебе ещё один шанс.

Что тут ещё скажешь? Мой разум сдался чувствам и желанию. Наверно, я слишком долго воздерживалась.

— Отлично! — он поцеловал меня в макушку, крепче прижав к себе. — Поедем ко мне?

— Не думаю, что это хорошая идея, — я не была настроена ехать сейчас куда-либо.

— Я и забыл, что ты после работы, — сокрушённо вздохнул Кшати. — Тогда завтра?

— Хорошо, — просто ответила я, поворачиваясь к нему лицом.

— За тобой заехать?

— Лучше я сама приеду.

— Как пожелаешь, — он явно сделал выводы. Похвально. — Я буду ждать.

Он сказал это так, что я тотчас пожалела, что не согласилась поехать с ним сейчас же. Но своих решений менять не собиралась. Вместо этого я сама обняла Кшати и поцеловала. Так, небольшой аванс.

— Твои губы слаще мёда, — нежно проговорил он.

— Ты ещё помнишь его вкус? — невольно усмехнулась я.

На это вампир лишь добродушно улыбнулся. Хотя добродушие вряд ли было ему присуще. Потом, как бы невзначай, проговорил:

— Я ощущаю под ароматом твоей кожи ещё чей-то едва уловимый запах…

Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Ай да я! Мне даже удалось абсолютно спокойно проговорить:

— Я не в лесу живу, и по работе много общаюсь с людьми. Ты что-то имеешь против? — формально сказанное мной было правдой, а лучшая защита — нападение.

— Нет, я больше не хочу рисковать, — похоже, Кшати вовсю веселился.

— И правильно.

Вскоре мы распрощались, и я ещё раз пообещала, что завтра приеду к нему. По-правде сказать, мне самой уже не терпелось.

И все же, когда он ушёл, я с облегчением вздохнула: «Уф, пронесло!». Вот уж не думала, что придётся играть на два фронта! Это, конечно, тонизировало. Адреналин и все такое. Но и нервировало ужасно! А когда меня нервируют, я становлюсь несдержанной на слова и действия. Печально, но факт.

Подняв голову, я столкнулась с хитрой физиономией Тины, стоявшей в дверях кухни. Отчаянно сражаясь с улыбкой, она проговорила:

— Я так понимаю, чай никто не будет?

Я лишь зыркнула на неё, потом направилась в спальню, бросив через плечо:

— Я иду в душ, потом спать.

— Так ты чаю не хочешь?

— Непременно! — воскликнула я, сделав страшные глаза. — Я его под душем буду пить!

Сестра прыснула со смеху, а я была уже на полпути к водным процедурам и больше не реагировала на какие бы то ни было посторонние раздражители.

А завтра меня ждут любовь-морковь, секс (я так думаю) — в общем, полный набор. Жизнь, вроде, налаживается. Или это затишье перед бурей? Нет, все-таки у меня, наверное, паранойя!